С привкусом пепла

— Согласно правилам приличия, ты должна принять хотя бы одно приглашение. Слова вызывают лишь раздражение и пренебрежительный взгляд в сторону предполагаемых кавалеров. Цвет аристократии, будущее поколение чистокровных магов, некоторые из них наследуют титул Лорда, но всё это блекнет перед величием того, кого она ожидает с особым нетерпением. — В конце концов, этот бал в твою честь. Ах, да, как же об этом можно забыть? Ещё одна из рода Блэк стала совершеннолетней, такое просто обязательно нужно отметить. Вот только саму именинницу никто не пожелал спросить, нужно ли ей все это. Слишком много блеска, незнакомых, но очень важных людей, а вот насчёт вина ощущается лёгкая недостача. Впрочем, это может и подождать, как и поджавшая губы младшая сестра. Без пяти минут леди Малфой, как же. — Не переживу, если мне оттопчут новые туфли. Нарцисса закатывает глаза, но уходит, не считая нужным напомнить, что все аристократы обучены танцам едва ли не с колыбели. Старые обиды делают свое дело, играя на пользу. По крайней мере, свободного пространства увеличилось, да и избавилась от надоедливого жужжания сестрицы. Сжимая тонкими пальцами чёрный шёлк пышного платья Беллатрисса отворачивается от надоедливых лицемерных лиц и только тогда замечает, что за ней наблюдает мужчина, стоящий у одной из оконных ниш. Усмешка возникает сама собой, как и всегда при упоминании тех, кто осмеливался претендовать на неё, задумывал привести в свой жалкий род одну из Блэков. Лестрейндж, кажется? По крайней мере, не один из этих глупых безусых юнцов, но все равно не то. Чересчур самоуверен, пожалуй, а Белла терпеть не могла подчиняться. Когда объявили очередного гостя, слегка запоздавшего, но не менее важного, сердце в груди Беллатриссы пропустило удар. Нарочито равнодушно она взглянула на подошедшего, но почти сразу же расплылась в улыбке, не сумев выдержать чистокровные правила. — Мисс Блэк. Склонившись в поклоне, он не забывал, что на них устремлено внимание кое-кого из знати. Её же пальцы так хотели расслабить узел его галстука, коснуться тёмных волос. Дыхание рваное, мысли рассыпаны, но нужно продолжать светскую игру. — Мистер Реддл. А сама шепчет едва уловимо: «Мой Лорд», не отводя взгляда даже во время чересчур глубокого реверанса. Он хмурится, услышав за спиной замечания одной из почтенных дам, но продолжает сохранять лицо, протягивая руку. — Позволите? Они танцуют не впервые, но каждый раз она с каким-то маниакальным восторгом замечает, как идеально ложится её ладонь в его, как переплетаются пальцы, образуя единое целое. Танец медленный, позволяющий прикасаться нечаянно к его чёрной рубашке, ненароком задевая ненавистный галстук. Её герой так прекрасен сегодня, особенно сегодня. — Вы — одна из моих самых верных соратниц, не так ли, Беллатрикс? Ей нравится, как звучит её имя в его исполнении, слегка шелестяще и протяжно, как на парселтанге. И дело даже не в том, что его голос чарует посильнее амортенции. — В этом не стоит сомневаться. Они оба знают, что это чистая правда. Пожалуй, помешанность Блэк на слизеринце-полукровке заметит даже слепой. Она называла это любовью, а он молчал, никак не отвечая в ответ. — В таком случае, не откажите мне в одной просьбе? О, она была готова на все, даже погибнуть, защищая его. Беллатрисса мечтала, искренне мечтала, чтобы за сей просьбой скрывалось прощение об ухаживании. Родители наверняка не были бы против, да и сама, достигнув совершеннолетия, сопротивляться б не стала. — Я сделаю все, что в моих силах, милорд. Будто неосознанно откинула назад волосы, оголяя шею и выступающие ключицы. Незатейливый флирт, который был испытан на многих и каждый раз приводил к успеху. Не такая воспитанная и послушная дочь, как Цисси, но и не настолько своевольна и упряма, как Меда. Просто другая Блэк. Просто оголенные провода, по которым пустили ток. Просто яркая шаровая молния, не терпящая преград. Просто малость влюблена. — Вы должны принять предложение Рудольфуса Лестрейнджа. Ошарашенно подняла взгляд, пропустив пару движений в танце, что несомненно обсудят престарелые леди и гадкие утята, которые уныло подпирали стену. — На танец? Он недовольно позволяет ей сделать пару кругов вокруг своей оси, прежде чем подходит чуть ближе, чем следовало, раздраженно шепча практически в ухо. — Не притворяйтесь дурочкой, Беллатрикс. Вы ведь прекрасно поняли, о чем идёт речь. Пальцы дрогнули, в голове застучали тысячи молоточков, заставляя кровь бежать быстрей, приливать к щекам, неприятно окрашивая бледную кожу румянцем. Но не смущения, а стыда и гнева. — Братья довольно сильные боевики, они нужны мне, а ваш союз является одним из условий сотрудничества. Вам все равно пришлось бы выбирать супруга, этот вариант не так уж плох. Ещё немного, и она бы расхохоталась прямо ему в лицо, расцарапала б ноготками его чертовы скулы, превращая кожу в кровавое месиво. Это все ложь, выдумка, кошмар. Это не может быть правдой, не должно. — Но я думала… Он злится. Она всегда первой замечает это, даже не смотря на фальшь его улыбки. Его пальцы крепче сжимают её, а шёпот сбивается на шипение. — О, Беллатрикс, неужели вы в самом деле рассчитывали на меня? Польщён, но у меня нет времени для семейной жизни. Нет времени. У него просто нет времени на неё, поэтому отдаёт на растерзание одному из прихвостней. Улыбаясь безумно, Белла выполняет очередное танцевальное па, мечтая убивать взглядом, как чёртов василиск, выбитый на одном из его перстней. Конечно, он же мечтает о власти, силе, которой у него пока нет, о вхождении в материнский род, о признанном родстве с самим Слизерином. Жена и кучка детишек в планы никак не входят. Она и не горит желанием выводить стайку сопливых отпрысков, но разве ж это предугадаешь? — Я могу на вас рассчитывать? Внезапно в мозге вспыхивает наивная мысль о возможном разрешении проблемы, за которую Белла хватается, как умирающий за соломинку. Её Лорд придёт к власти, и когда это настанет… Что ж, вдовами в военное время становятся очень часто, никто ничего и не заподозрит, и вот тогда он не отговорится, будет с ней до самой смерти. — Всегда. Едва умолкает музыка, он отходит, снова занимаясь важными делами и пополняя ряды своей армии новыми бойцами. Она знает, что больше уж им не удастся переговорить, поэтому нарушает все правила приличия, дёргает ближайшую дверь на себя и буквально вылетает, зная, что не сможет больше выдержать. Закрывается, делает пару шагов по пустому коридору и падает на пол, совершенно не обращая внимание на вероятность испортить платье. Ей не удастся обмануть себя, не сможет тешиться надеждами на светлое будущее, где будет идти рука об руку со своим Лордом. Рудольфус силен, она не сможет убить его просто так, да и магия не благосклонна к убийству супругов. К тому времени у Реддла будет полно невест, вся выжившая магическая Англия, а верная собачонка будет претенденткой всего лишь на фамилию Лестрейнджей, не Блэков. Её отдают замуж, стирая в порошок мечты. — Хозяйка Беллатриса. Домовик сразу же умолкает, когда Блэк поднимает голову. Увидев безумный блеск в тёмных глазах, эльф с трудом сглатывает слюну и пятится назад. Когда кроваво-алые губы расплываются в улыбке, бежать уже поздно. — Круцио! Домовик морщится, издавая слабые вскрики, и бьётся в конвульсиях. Белла выкручивает палочку, прибавляя болезненных ощущений, получая дикое удовольствие от мучений. Видеть эти страдания, слышать треск ткани и стоны, мольбы о пощаде, упиваться своей властью над беззащитным существом, что ещё надо? Вся злость сейчас сосредоточена на конце волшебной палочки, готовая сорваться изумрудной искрой, бьющей наповал. — Хозяйка, пожалуйста… Беллатриса лишь прикусывает губу, заставляя кровоточить старые ранки, сдувает упавший на лицо локон чёрных волос и смеётся, истерично, чуть ли не срываясь на слезы. Громкий хохот отражается от каменных стен, оглушая несчастного эльфа. Ему больно, но разве его боль может сравниться с её? У домовика всего лишь ломаются кости, тогда как у неё весь мир из-под ног ушёл. Идиотка Беллатрикс поверила, что может быть счастлива? Так получай сполна, радуйся, чего уж. Твой Лорд никогда твоим не станет. Ты для него лишь инструмент. — Круцио. Шепчет снова, причиняя боль. Облизывает губы и прижимается спиной к стене, пытаясь черпать силы от равнодушного холода камней. Больно. Почему ей так больно? Почему дрожат руки? Почему в лёгких стеклянная пыль? Почему во рту горько, словно пепла насыпали? — Белла! Андромеда бы подбежала, начала взывать к совести и состраданию, возможно, всплакнула б, но силуэт в дверном проёме может принадлежать только Нарциссе, которая не так сентиментальна. Спокойно выбив заклинанием палочку из рук сестры, она позволила домовику исчезнуть, только после этого обратив внимание на одну из Блэк. — Этот безродный полукровка не заслуживал тебя. Рано или поздно, кто-то из вас понял бы это. В голосе нет и капли сочувствия, только безжизненная констатация факта. Беллатриса снова оседает на пол, постепенно возвращая себе былую прохладу во взоре. Цисси имеет полное право так себя вести, ведь это из-за Беллы в роду их только двое сестёр. Андромеда больше не Блэк, выжжена из родового гобелена навсегда, лишь потому, что кое-кто выдал её маггловский секрет. Вдох, выдох, вдох. Она должна быть сильней. — Я люблю его. Нарцисса выдыхает, явно не зная, что сказать, но возмущение все же перевешивает жалость. — Меда тоже любит, однако тебе это не помешало. Белла молчит, сгибая и расгибая пальцы, словно не понимая, где находится, а потом опускается, берет в руки палочку и заклинанием очищает наряд. Так лучше. И плевать, что прическа испорчена, а по щеке рамазана губная помада. Прежде чем сестра успевает её удержать, Беллатрисса дёргает дверную ручку и возвращается в бальный зал. Танцующие пары останавливаются, искренне не понимая, что произошло с дочерью Блэков. Довольная произведённым эффектом, она вышагивает вперёд, ищет его взглядом и находит, ревниво отмечая, что рядом с ним стоит невеста Лонгботтома. Он явно не ожидал такого поведения от соратницы, насмешливо изогнул брови, словно выжидая. Так удав охотится на кролика, но ведь и у кроликов бывают зубы. Когда она делает шаг, стук каблуков отдаётся в голове, напоминая о восхождении на эшафот. Том уже улыбается, едва заметно, но улыбается, а цоконье при ходьбе все не умолкает. Ей бы остановиться, задуматься, но нет. Собачка всегда будет верна повелителю. Она повторяет эту фразу мысленно снова и снова, пока не останавливается перед ничего не понимающим Рудольфусом, проклиная себя за собственные слова. — Мистер Лестрейндж, я согласна принять ваше предложение о помолвке. Внешне — чистейший холод, а внутри хохочет до смерти, кусая до крови пальцы. Выбор сделан, вполне осознанно причём, разве нет? Сделала, потому что должна, а ещё просто осточертело все. Метка под рукавом полыхает огнём, но сейчас это не имеет никакого значения. Сколько б Лорд не причинял боли, стирая в прах мечты и её саму, его Беллатрикс всегда будет рядом, иначе и быть не может.