Готов ждать вечность

      Питер снова потянулся за объятиями в самый неподходящий момент. Он вечно так делает. Оттого становится жутко неловко, но не настолько, чтобы тут же разорвать близость со Старком. Слишком давно Паркер ждёт, подавляя в себе эти чувства.       Он всего-навсего потянулся за дверной ручкой, чтобы как и полагается людям выйти через дверь на улицу, но поленился обойти Питера. А может и не поленился вовсе? Возможно ли, есть ли шанс того, что Тони сделал это нарочно и после скрылся под предлогом лени?       Питер часто думал, гадал — но на ум ничего дельного не приходило. Да, можно было бы жить в мечтах и надеждах дальше, но Питер не был готов сдаваться — он хотел большего, хотел прочувствовать эти тёплые ласковые прикосновения, этот жар в теле и дыхание на шее.       Питер готов был ждать, готов был внимательно наблюдать за всеми действиями Старка в стороне, анализируя что-то для себя — но в тот чертов день у него будто рычаг сработал, и поезд рванул вперёд.       Питер не намерен подавлять эти чувства, желание взяло верх — он не хочет останавливаться на объятиях. Он, такой осторожный и неторопливый, коснулся губ Старка своими. По спине пробежала мелкая дрожь, в глазах потемнело. Он — такой терпеливый и аккуратный — сделал это, шагнул в пропасть в надеждах не утонуть в топком болоте.       Питер готов был убежать, скрыться от стыда и упреков, но не Старк. Он оставался на месте, недоуменно вглядываясь в лицо Питера. Тони разглядывал каждую часть, каждый миллиметр его манящего лица. Он легко прикоснулся к щеке Питера, провёл вниз, по шее и, нащупав кадык, грубо впился в губы подростка.       Питер не был готов к инициативе Старка — был готов ко всему, но не к этому.       Дёрнув ручку двери, Тони толкнул Питера в номер и, повалив на кровать, навис сверху. Своевременную тишину нарушил хлопок закрывающейся двери, а за ней чья та ругань. Но не это сейчас волновало обоих, — кто ругается, кто нет, — сейчас они слишком увлечены друг другом.       Грубо целуя Питера, Старк провёл рукой от мочки его уха до ключицы, — после прикосновений шла дорожка поцелуев, кое-где оставались бордовые следы.       Паркер тяжело дышал, кусал губу в попытках сдержать стон. Старк тоже еле держался. Задрав футболку Питера, он нежно, медленно будто дразня, целовал кожу, пощипывая затвердевшие соски. Спускался вниз, поглаживал животик и касался губами пупка. Кожа Питера казалась идеальной для Старка — бледная и гладкая.       Медленно дойдя до злосчастного ремня джинс, Старк охотно расстегнул его и, отбросив в сторону, принялся стягивать мешающие джинсы. Питер был даже рад — в них давно стало тесновато.       Скинув джинсы с кровати и медленно стянув боксеры, набухший член готов был принять Старка воочию. Коснувшись губами и ласково поцеловав головку, Тони принялся слизывать капельки спермы.       Питер засмущался. Он был готов ко всему, но не к этому. Ему трудно держаться — Старк будто профессионал в своём деле — слишком хорошо.       — Мистер Старк, — наконец вырвался стон Питера, все ещё нервно кусающего нижнюю губу.       Тот был слишком увлечён, но стон Паркера заставил Тони закончить с членом Питера и доставить удовольствия себе тоже. Наклонившись к лицу подростка, Старк схватил ноги Паркера и неспешно положил себе на плечи. Тони делал все слишком аккуратно, — будто пытался не разбить новую фарфоровую куклу.       Старк чмокнул в лоб того и, вставив палец в Питера, стал подготавливать его. Тони не хотелось причинять вред любимому — слишком он им дорожил.       — Мистер Старк, — всхлипывал Питер, умолял Тони продолжать, насаживаясь на палец.       Следом добавился второй палец, отчего Питер застонал громче прежнего. По его телу бегала дрожь, из глаз шли слезы, ноги непривычно ныли.       Старк добавил третий палец и продолжал грубо целовать Питера. В джинсах стало до боли тесно и, подготовив Паркера, мужчина сбросил с себя надоевшую ткань.       На трусах осталось мокрое пятно от спермы, — Тони больше не намерен ждать. Прислонив член к анусу Питера, и медленно, растягивая удовольствие, вставив его, Старк замер, давая привыкнуть парню к ощущениям. Он не шевелился, целовал Питера в шею, слизывал появившийся пот и оставлял новые алые следы.       Питеру было больно, неприятно, странно. Новые ощущения — вот оно воочию. Он не ожидал такого, но это ведь мистер Старк — с ним он готов стерпеть все. Толчок за толчком — и чувства Питера усиливались, внутри все горело, в паху жгло, а только что неприятные ощущения были все лучше и лучше, становясь непотребно приятными.       Питер стонал, умолял, насаживался на член Старка как можно глубже. Он царапал его спину от столь смешанно приятных новых ощущений. В его голову не приходило ни одной мысли, — Питер был расслаблен, Питер наслаждался. Стоны заполняли комнату, отчего Старку было труднее держаться с каждым все более усиленным толчком. Он готов заполнить Питера, оставить на нем клеймо со своим именем. Толчок, — и он кончил в Паркера, заполняя его горячей спермой. Питер готов был ждать вечность, — но он и не догадывался, что вечность — это не так уж и долго.