Сигнал "АТОМ"

      Непонятно, как это случилось…       Лихорадка прошла не без помощи антибиотиков. Температура не поднималась выше тридцати семи по Цельсию. Билл смотрел куда-то промеж лопаток Пайнсу, пока тот помешивал суп из консервов в небольшом котелке. Небо хмурилось, но хотя бы песок лежал на земле, а не поднимался сероватыми вихрями в воздух. Пахло дымом от костра, пылью и едва уловимо жженой пластмассой — вероятно, где-то далеко снова что-то сгорело из-за замыкания. Только треск древесины и скрежет металлического половника нарушали тишину. В любой момент могли явиться мутанты — они всегда бежали на свет. Но Сайфера они беспокоили в самую последнюю очередь. Каштановые кудряшки, что казались из-за огня светлым ореолом, Билл хотел потрогать пальцами, немного примять и слегка спутать, а потом расчесать. Просто чтобы почувствовать под руками шелковые волосы. Он сделал глубокий вдох, подошёл со спины к Дипперу и присел на пыльную землю, неуверенно обвив достаточно крепкую талию. Юноша свёл брови на переносице, но промолчал. — Чем ты хочешь заняться завтра? — тихо спросил блондин, положив голову шатену на плечо. — Найти как можно больше запасов на юге Москвы, — ответил Диппер, прикрыв пышные ресницы. — И нет, я тебя с собой не возьму. Твоё плечо еще не зажило. — Тогда я тебя не отпущу. Один ты точно никуда не пойдёшь. — Сайфер нахмурился, стиснул юношу в объятиях покрепче. — Хватит рисковать. — С каждым днём запасов всё меньше. Ты и сам знаешь, что тут много кто околачивается, кому нужна еда. И я не собираюсь упускать свою добычу. — Пайнс немного повернул голову, вынудив Билла освободить плечо. Яркие глаза смотрели в тёмные. Язычки пламени смешивались на радужках. — Не спорь со мной. — А вдруг с тобой что-то случится? И что мне тогда делать? — Парень немного отстранился и вовсе убрал руки с талии. — Я эгоист, но я не хочу потерять того, кого так долго искал.       Диппер без слов поднялся на ноги и принялся стягивать с себя одежду. Тяжёлый плащ упал на землю, сложившись небольшой горочкой. За ним последовал и свитер, а затем футболка. Огонь оранжевым светом падал на молочную кожу, усыпанную некрасивыми полосами. Пайнс прикоснулся к своей щеке и повел пальцами ниже по шее и телу, цепляя красные и розовые шрамы. Местами бугристая, а местами гладкая кожа оставалась под загрубевшими подушечками пальцев. Блондин проследил за чужими руками до самого пояса, где начинался чёрный кожаный ремень, который никак не мог скрыть выпирающие тазовые кости. — Это — карта моих побед над смертью. Карта моей боли, с которой я столкнулся на поверхности. Я пережил столько, сколько тебе и не снилось. По-твоему, после всего этого ты можешь потерять меня?

*

      Билл встал на колени, положил ладони на бёдра и притянул Пайнса ближе к себе. Он смотрел на него снизу вверх, позволяя пламени отражаться в своих зрачках. Каждый рубец он рассматривал с особой внимательностью. Диппер глядел на него из-под полуприкрытых век. Пусть их и окутывал холод, шатену было не до температуры воздуха. Сайфер сделал глубокий вдох, свёл брови на переносице и прижался губами к широкому шраму возле пресса. Его руки сжали бёдра чуть сильнее. Губы поднялись выше к новому шраму, будто стараясь избавить юношу от некрасивых линий прошлых битв. Пайнс улыбнулся краешком губ, запустил пальцы в светлые пряди, а затем сжал их между фалангами. — Я уже однажды потерял тебя… — глухо прошептал блондин, зажмурившись. — Я не хочу, чтобы это повторилось. — Poison… — хрипло произнёс шатен, — ну почему ты стал таким? Будь мудаком, как раньше, и я смогу тебя послать куда подальше. Пожалуйста.       Билл не хотел говорить, что он и не менялся с того времени. Не хотел говорить, что изменился сам Пайнс. Он молчал и продолжал прижиматься губами к шрамам, будто он — грешник, пришедший на исповедание, а страшные линии — причастие, следующее за исповедью. Диппер не выдержал, обнял ладонями бледные скулы и склонился к парню, чтобы накрыть припухшие уста поцелуем. Вскоре колени подкосились, а юноша неуклюже опустился рядом с блондином. Сайфер стиснул в объятиях плечи. Перед глазами всё поплыло, и именно поэтому оба решили прикрыть ресницы. Подул холодный ветер, на молочной коже выступили мурашки. С неба посыпался радиоактивный дождь, лишь чтобы окропить землю вокруг новыми потоками никак не оседающих частиц. По щекам потекли ледяные капли, немного отрезвив помутневшие рассудки. — Надо уходить отсюда срочно, — прошептал Пайнс, разорвав ненадолго поцелуй. Но Билл его не слушал, и через секунду розовые губы снова попали в плен бледных губ.       По спине стекали струйки начавшегося ливня. Где-то над головами грохотал гром, сверкали разноцветные молнии. Тёмные пряди стали ещё темнее от воды; тело совсем замёрзло от сочетания ветра и дождя. Сайфер ненадолго оторвался от юноши, перехватил того за запястье, быстрым движением поднял с земли намокшие вещи и пошёл в сторону церквушки. Через несколько мгновений плащ оказался на полу — казалось, что он был создан для собирания пыли и грязи с радиацией. Мозаика над головой не была видна из-за опустившихся сумерек. Билл потянул Диппера вниз, толкнул его в ключицы и вынудил опуститься на промокшую ткань верхней одежды. — Я скучал по тебе… — выдохнул Сайфер, уткнувшись носом во влажную шею. — Как же я скучал по тебе… — Прошу тебя, где угодно, но не здесь, — быстро шептал Пайнс, зарывшись пальцами в чужие пряди. — Прошу… — И все мысли сбились, стоило только молнии на штанах расстегнуться.       Диппер зажмурился, пропуская в сознание тьму. Билл целовал его ключицы, грудь, рёбра, собирая все шрамы до последнего. Каждый сантиметр рубцов, каждую частичку страданий. Собственное плечо его не беспокоило — боль отошла куда-то далеко-далеко, откуда она не могла отвлекать парня от нежности, которой он делился с возлюбленным. Пальцы развязали шнуровку на одном ботинке, что после оказался где-то у стены, стянули штанину. Шатен тяжело дышал; его щёки покрывались краснотой с каждой секундой всё больше и больше. Он запрокинул голову назад, когда губы сомкнулись на горячей плоти. Холодные капли стекали по гладкому лбу, терялись меж тёмных прядей. Пальцы коснулись напряжённого колечка мышц и проникли по одному внутрь. Диппер сжал в руках ткань одежды, задохнулся в тихом стоне, и эхо разнеслось по помещению. Его голос не смолкал ни на минуту, лаская слух Сайфера, пока тот заставлял свои губы становиться алыми от постоянного трения. Несколько мгновений понадобилось Биллу, чтобы избавиться от ненужных вещей на себе. Он подхватил сильные ноги под коленями, плавно толкнулся вперед. Забытая боль пробежалась по позвоночнику шатена. Он выгнулся в спине, распахнул пышные реснички и глянул вверх. Молния сверкнула за окнами, осветив мозаику на потолке. — Господи, прости наши души… — простонал юноша, смотря на ангелов. Билл склонился к нему, чтобы разделить на двоих сладкий поцелуй. Ногти впились в куда-то под лопатки и проскользили вниз, оставляя кровавые царапины.       С каждым толчком всё больше стонов, разносящихся эхом. Больше тока по нервам. Больше глубоких поцелуев и бесперебойного шепота. С каждым толчком ливень за стенами церквушки сильнее. — Только мой… Мой… — чуть ли не задыхался Сайфер, смотря в пропитанные слезами глаза напротив. — Я никогда и никому не отдам тебя. Никуда одного не отпущу. Мой… — Прекрати! Я не соглашался быть твоим. — Как бы удовольствие ни пронзало всего Диппера, он всё же постарался упереться руками в грудь блондина и отстранить того от себя. — Не считай меня своим.       Всего на секунду ему удалось прекратить всё и перевернуться на живот, чтобы отползти в сторону, но Билл подмял его под себя, слегка укусил за загривок и обнял руками бёдра. Новый толчок заставил Пайнса прогнуться в спине и вытянуть руки вперед, утягивая парня за собой к самому полу. Сайфер в душе смеялся с такого поведения шатена, ведь всё уже и так было понятно, а тот продолжал сопротивляться началу чего-то большего между ними. Билл чувствовал, как колени у юноши разъезжались в стороны; слышал, как стоны становились всё сладостнее. — Мой. Не спорь со мной. Ты принадлежишь мне. Мой мальчик. Только мой. — Он шептал это на покрасневшее ушко, иногда прикусывал зубами хрящик или мочку. — Сдавайся…       Диппер зажмурился, снова постарался сбежать, и снова его полностью накрыли горячим телом, к которому хотелось жаться в жарких объятиях. Шатен чувствовал поцелуи на шее и плечах, поглаживания на бёдрах… Он запрокинул голову назад, тихо проскулил из-за слишком глубокого толчка. — Я не хочу любить тебя. Я не хочу… — шептал юноша, пока по его щекам стекали слёзы удовольствия. Билл переместил руки на талию; толчки стали чаще и глубже; волосы прилипли ко лбу, на котором выступила испарина; стоны уже заменились какими-то нетерпеливыми поскуливаниями от всепоглощающего экстаза. — Но… я… не могу…       В голове у блондина воцарилась полная пустота, а низ живота прострелило судорогой. Диппер под ним вскрикнул, ведь пальцы задели ноющую и требующую разрядки плоть, и уже через секунду пол между раздвинутыми ногами испачкался в вязкой беловатой жидкости. За окнами сверкнула новая молния.