Глава 13
19 января 2019 г., 19:36
Примечания:
Внимание! Большая глава! Запаситесь временем и чайочком :)
♥
Месяц. Прошёл целый месяц в плену у Николаса Моргана. Настал тот день, когда она впервые покидает двор особняка самого дьявола. Сидя на пассажирском сидении чёрного Мазерати, Тори мельком взглянула на Ника. Он внимательно смотрел прямо перед собой, выворачивая руль вправо.
Тори опустила взгляд на его руки и невольно засмотрелась на то, как он держал руль. Она едва заметно улыбнулась, припомнив, как этими руками он осторожно держал промоченный спиртом бинт и старался быть нежным, прикасаясь к её свежим ранам. В тот день Ник был сущим дьяволом, но ближе к ночи стал самым нежным и бережным мужчиной, которого она когда-либо встречала на своём пути. Что заставляет его меняться по щелчку пальцев? Зачем он перевоплощается в чудовище, когда в нём столько хороших качеств, которые он так тщательно пытается скрыть? Это ведь так бессмысленно.
За этот месяц Тори успела узнать Ника и проникнуться его мышлением. Зачастую он грубый и циничный, но жестокость в нём просыпалась лишь тогда, когда он видел на горизонте малейшую опасность для своего кровавого бизнеса вне закона. Стоило уяснить лишь одно: нельзя становиться на пути Моргана, и лишь тогда никто не пострадает. Если учесть эти правила и следовать им, то общение с Ником было весьма непринуждённым и даже интригующим. Каждый их диалог завершался колкой перепалкой, но ни в коем случае это не было минусом. Им двоим нравилось это. Хотя оба не признавались.
Тори выдохнула, провожая взглядом особняк, в котором пережила целый спектр совершенно разных эмоций. Нет, здесь не было всё так плохо, как могло показаться в самом начале; стоило признать, что были моменты, когда она испытывала что-то похожее на радость. Да, как бы странно это ни было, но в плену у своего мучителя ей не всегда было невыносимо плохо. Только теперь Тори смогла признать это.
Единственное воспоминание, которое её пугало — убийство Кэтти. После того дня Тори старалась кардинально уменьшить общение с Ником. Пугало её не то, что он убийца и совершил подобное на её глазах, а лишь то, что в один момент также он поступит с ней.
Викторию пугала мысль о страхе за собственную жизнь, но не за жизни других людей. Всячески отрицая подобные размышления, она внушала себе, что не может быть настолько отвратным и эгоистичным человеком. Но факт оставался фактом, и после того, что сделал Ник, единственное на что её хватило — это прекратить с ним общение. Хотя бы ненадолго.
Тори отбросила ненужные мысли и, облокотившись на спинку кресла, прикрыв веки, невольно припомнила самый незабываемый и столь интригующе опасный момент запретной близости с человеком, которого она должна ненавидеть. Тот самый момент, когда Тори, проявив непокорность, посмела будить мирно спящего Николаса в своей кровати. Его ответом было то, что до сих пор всплывало в её памяти. И ей нравилось вспоминать это. Нравилось вновь и вновь повторять в голове то, что случилось тогда; то, как Ник, не проявив и доли нежности, грубо охватил её тело в кольцо своих сильных рук. Его глаза сверкали заводящейся опасностью. Опасностью, которая вызывала у Тори и страх, и страсть…
Виктория резко открыла глаза, встряхнув саму себя от неуместных и запретных размышлений. Что это ещё за мысли заблудились в её голове? Какая глупость — думать об этом! Тем более после того, что случилось с Кэтти. Почему момент смерти девушки никак не всплывает в её памяти, затерявшись в далёких воспоминаниях? Именно это она должна помнить при упоминании Николаса Моргана, а не то, какой интригующей ей показалась сцена утром в постели!
— Викки, ты будешь скучать? — неожиданно произнёс Ник, прерывая тишину.
Тори повернула голову в его сторону и не спешила с ответом, не зная, что должна сказать. В её понимании, скучать по Нику невозможно. Он жестокий человек, убивший множество людей ради своей выгоды. Нельзя скучать по таким. Нет. Не будет.
— Нет, — кратко ответила Тори.
— Вот прям совсем? Кому же ты будешь теперь рассказывать, как я раздражаю тебя, как ни мне?
— Я найду, кому рассказать, какой Николас Морган неприятный человек.
— Ошибаешься. Я весьма приятный, — он хитро ухмыльнулся, внимательно следя за дорогой. — Просто ты не проверяла.
Тори позволила себе наконец-то улыбнуться, впервые с того дня, как была убита Кэтти:
— И как же мне проверить?
— Могу остановиться, и на заднем сидении мы всё проверим.
Тори закатила глаза, не сбрасывая со своего лица улыбку. Очень уместно говорить это после того, как она только что прокручивала в голове пикантную сцену в постели.
— Воздержусь от столь любезного предложения, — ответила Виктория, косо взглянув на его коварную ухмылку.
Ник на мгновение посмотрел на Тори, встретившись с её манящим взглядом. На её лице сияла улыбка. Приятно видеть, что она не плачет, не дрожит от страха, а просто улыбается. Ей очень идёт. Лучезарная и светлая, она притягивала к себе взгляд.
— А ты будешь скучать? — спросила Тори, полностью повернувшись на своём кресле к Нику, чтобы лучше видеть его лицо.
Она продолжала улыбаться то ли от того, что Ник наконец-то отпускает её, то ли от простого и наконец беззаботного разговора с ним. Раньше их сопровождали только перепалки. Сейчас всё казалось более непринужденным, и ей нравилось это.
— Как по такому демонёнку, как ты, можно скучать? — ухмыльнулся Ник, косо взглянув на возмущённую Викки. — Нет. Разве что немного. Кто будет выедать мне мозг каждый день?!
— Хочешь, я буду записывать голосовые сообщения, чтобы пополнять твою ежедневную норму раздражения из-за меня?
Ник рассмеялся и, удерживая руль одной рукой, второй задумчиво почесал подбородок:
— Какая прекрасная мысль.
Тори прикусила нижнюю губу, дабы попытаться скрыть свою улыбку. Она начала замечать, что ведёт себя непозволительно раскрепощённо. Стоило бы помнить, что рядом с ней не простой человек, а настоящий убийца. И почему только она постоянно забывала об этом?
Выдохнув, Тори попыталась ровно усесться в кресле и сконцентрироваться на том, чтобы не проявлять к Нику настолько открытых эмоций: он не заслужил такого лояльного отношения. Это действительно лишнее.
— Ник, когда ты отпустишь Гвинет? — в машине мгновенно застыло напряжение.
Слишком резкий перепад.
— Будет видно по твоему поведению, — ответил Ник.
— Я буду хорошо вести себя, — покорно произнесла Тори, что заставило Ника удивлённо приподнять брови.
— Ты слишком покорная. Это подозрительно.
— Приходится, чтобы не злить тебя. В гневе ты сущий дьявол, Морган. Знал об этом?
— Естественно. Хорошо, что ты запомнила это. Полезно для жизни.
Оставшуюся дорогу в неизвестность Тори провела не проронив ни слова. Её затянувшееся молчание было причиной тревожных размышлений. Больше всего она переживала о том, что будет с Гвинет. Ник говорил, что выполнит свой приговор, и для наказания Виктории страдать будет только Гвинет. Тори боялась спросить, исполнил ли Ник то, что обещал. Она удерживалась от вопроса, ведь боялась услышать, что Ник исполнил ужасающую угрозу и лишил Гвинет Далтон одной части тела. Однажды Тори задала Нику этот вопрос, но ответ восприняла весьма несерьёзно, понимая, что он сказал бы что угодно, чтобы припугнуть её.
Мурашки пробежали по телу Тори от одной только мысли об этом. Она искренне надеялась, что Ник не способен на это. Это ведь только припугивание с его стороны?! Он ведь не настолько жесток, чтобы в буквальном смысле заживо резать людей.
Тори отвлеклась от собственных размышлений, как только в поле зрения возвысился двухэтажный клуб «Gravity». Место, которое справедливо можно было прозвать преисподней. Бордель, где несчастных девушек заставляли делать то, чего они не желали. То самое место, где Тори провела достаточно долгое время и пережила не одно травмирующее событие.
— Ник, — напряжённо произнесла Тори, инстинктивно вжимаясь в кресло. — Почему мы здесь?
Ник повернул руль вправо, подъезжая ко входу:
— Ты думала, я отпущу тебя и твоя работа в «Gravity» закончится? Нет, принцесса, рано расслабилась.
Тори сжала губы в одну полоску и косо взглянула на Николаса:
— Стоило только подумать, что ты смиловался надо мной, так нет, мои пытки продолжаются. Ты как всегда, Ник.
Ник ухмыльнулся, взглянув на её милое недовольное личико:
— Я похож на мать Терезу? Я спасаю тебя от себя, но не от Мануэля.
Тори насупилась, сложив руки в замок. Как только автомобиль остановился, она, не дожидаясь Ника, открыла дверь и спешно вышла на улицу. Остановившись перед входом в «Gravity», Тори мысленно прокрутила в голове все события, что были связанны с этим местом. Здесь за пару дней она пережила больше мужских нападок, чем за всю жизнь; здесь она познакомилась с Шерил; здесь она впервые поцеловалась с Ником. Тот поцелуй сейчас уже казался нереальным, будто часть её бурного сна. Невозможно представить, чтобы сейчас это повторилось. Это так же запретно как и касаться руками оголённого провода.
Тори взглянула на Ника, который бросил ключи от машины парковщику и быстрым шагом направился в сторону клуба. Она, вдохнув побольше воздуха, ступила за ним, стараясь не отставать, чтобы не входить в это место одной после столь длительного перерыва.
Клубничный сладкий запах мгновением напомнил об атмосфере в «Gravity». Тори инстинктивно скривилась в отвращении к данному месту. Отсутствие музыки давало понять, что репетиция не проходит по причине собрания Мортала. По крайней мере, так было, когда Виктория имела ужасающую возможность работать здесь. Работать за бесплатно.
Тори вздрогнула, как только один из участников Мортала, не очень-то любящий её, шагнул вперёд, невразумительно выкрикнув какие-то слова. Виктория инстинктивно схватила Ника за локоть и отступила назад, чтобы спрятаться за его широкой спиной. Он действительно мог служить щитом. Просто непробиваемый великан.
Ник опустил взгляд на Викки, едва заметно ухмыльнувшись её реакции на такое детское запугивание от Тома.
Тори подняла глаза, ощущая его насмешливый взгляд на себе. Она мгновенно посмотрела на то, как вцепилась в его руку, будто это способно спасти ей жизнь. Отрезвев от минутного помутнения рассудка, Тори резко отпустила Ника и отошла на шаг. Хотя этот шаг был минимальным, ведь почему-то Ника сейчас она остерегалась меньше, чем любого из всех собравшихся.
— А ты, оказывается, трусиха, — прошептал Ник, прикрыв ладонью ухмылку на лице. — Куда пропала твоя смелость?
— Кто угодно станет трусом после месяца сожительства с таким дьяволом, как ты, Морган.
— Перестань. Я был весьма гостеприимен к тебе. Ты ещё мало видела меня в гневе.
Тори шла бок о бок с Ником, не отходя и на шаг по какой-то совершенно непонятной причине. Она смела предположить, что привыкла к Нику и его выходкам. Сейчас он внушал доверие. Хотя бы минимальное доверие, которое точно не вызывал ни один из присутствующих.
— Знаешь, мне хватило и того, что я видела. Сделай одолжение и больше не превращайся в такого ужасного Ника.
— А ты не буди во мне этого ужасного Ника, тыковка, и обещаю, он будет спать крепко.
Тори затаила дыхание, заметив Шерил. Блондинка разговаривала с другими танцовщицами, покручивая на пальце белокурый локон. Танцовщицы косо поглядывали на Николаса, чем заставили Шерил с интересом обернуться.
— Ник! — радостно вскрикнула девушка и, расплывшись в улыбке, быстрым шагом направилась в его сторону.
Тори скрестила пальцы на животе, ощущая себя неловко. Они с Шерил виделись в последний раз, когда она поймала их за поцелуем. Не очень хорошая ситуация получилась тогда. Теперь же Тори молча наблюдала за тем, как Шерил нежно обняла Ника и выразила ему приветствие, мягко коснувшись его губ своими.
Тори пыталась оценить реакцию Ника. Вероятно, он не был особо рад этой девушке: ему просто безразлично. Он вообще способен что-то чувствовать или же его сердце и правда из камня, как она предполагала в самом начале?
Тори сузила глаза, замечая, что Шерил слишком уж долго виснет на шее Ника. Зачем, спрашивается, это делать, когда вокруг столько людей? Потом не наобнимаются, разве, где-нибудь наедине? Вот уж, эти неуместные прелюдии.
— Что-то не нравится? — спросила Шерил.
Тори округлила глаза, понимая, что вовсе не заметила, как клацнула языком о нёбо, выражая своё недовольство. Конечно же, Шерил услышала и не стала молчать. Ещё бы — на её месте любая бы не молчала.
— Нет, всё прекрасно. Всё хорошо. Всё очень хорошо, — робко протараторила Виктория, чувствуя себя полной идиоткой.
Тори подняла взгляд, замечая, что Ник медленно и осторожно, чтобы не спугнуть, самостоятельно отстраняется от Шерил.
— Виктория Далтон, позволь узнать, зачем ты тут? — в голосе Шерил чётко отражалась враждебность. — Что ты тут забыла?
— Спроси у своего парня. Это его желание, чтобы я была здесь, — бросила в ответ Тори и лишь потом смогла понять, что ответила в довольно грубой манере, ещё больше поддразнивая озлобленную Шерил. Что двигало желанием Тори ответить столь двусмысленно и вызывающе, не могла понять даже она.
Ник слегка приподнял брови, уже понимая, что сейчас должно произойти. Первый этап — недовольство Шерил; второй — обида и истерика. Как ведь сложно быть женщиной, наверно. Столько проблем у них постоянно. И большинство проблем, навязанных себе самостоятельно.
— Ник, — Шерил перевела на него хмурый взгляд. — Зачем здесь эта невоспитанная девушка?
— Шерил, будь добра, избавь меня от своих допросов. Если я так решил — значит, принимаешь и закрываешь рот. Понятно?
Шерил тяжело сглотнула ком, подступивший к горлу. Скрестив руки на груди, она приняла защитную позу и, будто бы солдат, стояла, не двигаясь.
Тори смотрела на Шерил, у которой слёзы застыли в глазах. Бедная девушка. Об неё вытирают ноги, но она продолжает отчаянно стучаться в закрытую дверь и искать любовь там, где её нет и никогда не было. Это называется не поиском лучшей жизни, а саморазрушением. Нужно ценить себя и вовремя понимать, где тебе не рады. Шерил всё ещё не понимала этого, а Ник эгоистично продолжал играть её чувствами, давая надежду на то, чего никогда не сможет получить эта девушка.
— Не слышу ответ! — продолжил грубо Николас, всматриваясь убийственным взглядом в её голубые обиженные глаза.
— Понятно, — едва смогла ответить Шерил и, как только по её щеке скатилась слеза, она мгновенно развернулась на каблуках и кинулась прочь.
Тори тяжело выдохнула, понимая всю трагедию этой ситуации: Ник поистине тиран, если продолжает помыкать этой несчастной влюблённой девушкой. Шерил столь сильно подвластна ему, что не способна постоять за себя и сказать хоть косое слово в сторону Николаса. Печальная картина.
Ник опустил глаза, посмотрев на Тори, которая уже собиралась что-то возразить, но он успел её перебить.
— «Ник, ты ужасен», — промямлил Николас, имитируя высокий женский голосок. — Это ты хотела сказать?
Девушка подняла взгляд на его лицо, и все её попытки сдержать смешок были безнадёжно провалены. То, как он проговорил вместо неё именно то, что она и собиралась сказать, не смогло не позабавить.
— Именно это, — кивнула Тори.
— Ты слишком предсказуемая.
— Лучше быть предсказуемой, чем грубым, циничным эгоистом.
— Эгоистом быть прекрасно, — ухмыльнулся Ник и добавил: — Кому, как не тебе это знать.
Тори отвлеклась от колкого ответа лишь благодаря тому, что увидела за спиной Ника улыбающегося Мануэля. Мистер Кано дружески положил ладонь на плечо Николаса и кивнул, что могло послужить молчаливым приветствием своему адвокату. На Викторию он и не взглянул.
— Ник, тебя не было два дня. Почему не отвечаешь на звонки? Мне стоит волноваться? — поинтересовался Мануэль.
Ник одарил своего милого заботливого папулю наигранной улыбкой:
— Конечно. Стоило уже подать в розыск.
Тори оценила взглядом двух статных мужчин. Её никогда не покидала мысль, что в этих двоих было что-то схожее. Это касалось не только внешности, но и характера. Вероятно, они слишком сдружились — друзья ведь могут перенимать повадки друг друга — но вот внешность, действительно, пугающе совпадает.
— Мисс Далтон, вас долго не было, — бросил Мануэль, посмотрев на Тори враждебными карими глазами.
Виктория встретилась взглядом с Ником.
— Да, была немного занята, — кратко ответила она.
Ник ухмыльнулся.
Мануэль покосился на него, затем на Викторию, замечая их неоднозначные взгляды.
— Ник, нам нужно обсудить новую проблему с Расселом. Этот тип не даёт мне покоя. Оставь девку, и пошли займёмся делом, — голос Мануэля приобрёл строгость.
— Кто такой Рассел? — спросила Тори, не сразу понимая, что её это вообще не должно касаться. — То есть, я уже слышала его имя, и стало интересно.
Ник оценил Викки взглядом. Знала бы она, кто такой этот загадочный Рассел, тогда точно слегла бы с инсультом.
— Молчи, — бросил гневно Мануэль, одарив Викторию взглядом, полным отвращения к её персоне. — Не лезь не в своё дело, девчонка.
— Можно и повежливее было, — едва слышно прошептала Тори, будучи полностью уверенной, что её было невозможно услышать.
— Что ты сказала? Ты будешь мне указывать, как с тобой разговаривать, маленькая потаскуха Далтон?! — прорычал сквозь зубы Мануэль, взметнув руку и стиснув её плечо в своей большой ладони.
Тори поглотил внезапный страх. С чего бы он так сильно закипел? Она поморщилась от резкой боли и попыталась ловко высвободиться. Сразу не вышло. Получилось лишь после того, как она ощутила, как к другой её руке прикоснулся Ник. Он охватил её локоть и, потянув на себя, не встретил сопротивления со стороны Мануэля: тот смиренно пустил, смерив Николаса недовольным хмурым взглядом.
— Мануэль, пожилой возраст мешает тебе запомнить то, что к этой девушке никто не может прикасаться?! — с вызовом проговорил Ник, уставившись на разгневанного главаря Мортала.
Повисла тишина. Все, кто был занят ранее своим делом, обратили внимание на внезапную перепалку лидера и его заместителя.
Тори закрыла рот, прикусывая губу, понимая, что ей всё-таки лучше молчать или хотя бы не произносить так громко свои мысли. Этой ситуации можно было бы избежать. Ник вновь вступился за неё. Она медленно подняла голову вверх, посмотрев на его сосредоточенное лицо. Он смотрел на Мануэля, словно на своего злейшего врага. В тот же момент Ник всё ещё продолжал держать её локоть крепкой хваткой, будто без этого она могла сбежать или же вновь спровоцировать скандал. Она решила просто не шевелиться. Из хватки Ника уже не стоило вырываться: он не причинит ей вред, Тори была в этом уверена. Хотя бы сейчас.
— Какое тебе дело до девки Далтон, Николас? — голос Мануэля звучал раздражённо. — Как смеешь ты противоречить мне на глазах моих людей?
— Ты прав. Лидер здесь ты. Надеюсь, ты вспомнишь о своих обязанностях и обещаниях.
— Это не меняет того, что ты вновь пошатнул мой авторитет. Никакого уважения. Что я тебе говорил в прошлый раз? Терпеть такое не стану! Ты заслуживаешь наказания.
Тори широко округлила глаза, не заметив, как сердце участило свой темп. Она резко подняла голову, чтобы посмотреть на Ника, потом вновь перевела тревожный взгляд на Мануэля.
— Ты знаешь, что нужно делать, — бросил Мануэль и, обернувшись на пятках, направился к своему месту, где раскинулся словно настоящий король. Не хватало только короны.
Тори насупила брови, не понимая, о чём, собственно, шла речь. Что за наказание? Что должен знать Ник?
— Иди в гримёрку, Викки. Закрой дверь и не выходи, чтобы не услышала, — прошептал Ник, слегка наклонив голову.
Тори перепуганными щенячьими глазами уставилась на него. Он был спокоен, но происходящее явно давало понять, что ничего хорошего не стоило ожидать.
— Ч-что? Ник, скажи мне, что происходит?
— Происходит то, что ты хотела, — Ник слегка улыбнулся. — Иди давай.
Тори застыла, изучая Николаса словно картину. Она ощутила его лёгкий толчок в поясницу и всё же смогла сделать шаг в сторону. Приблизившись к двери, ведущей в помещение для персонала, она обернулась, взглянув на Ника. Он скинул пиджак и аккуратно повесил его на плечики стула. Виктория насупилась, не понимая, что он делает. Зачем он начал расстёгивать рубашку?
В зале послышались довольные возгласы давно известного Кэма. Тори посмотрела в его сторону. Если этот тип радуется — значит, следует ожидать беды. Этот человек ненавидел Николаса. Судя по его широкой улыбке, прямо сейчас Ник получит не очень-то гуманное наказание. В Мортале иначе и не бывало.
Тори посмотрела на Мануэля. Он, как всегда, прикурил толстую кубинскую сигару и с огромным интересом следил за представлением.
Возле Ника собралась целая очередь. Люди стояли один за другим, и каждый потянулся к карману. Зачем?
Ник скинул рубашку, обнажая каменный торс. Тори следила за каждым его движением. Она поражённо приоткрыла губы, заметив на его спине несколько длинных шрамов. Она прикрыла рот ладонью, чтобы не издать ни звука.
Тори столь сильно увлеклась изучением шрамов Ника, что не заметила, как наказание пришло в действие. Как бы она ни пыталась молчать, увиденное заставило панически вскрикнуть.
Ник стоял, схватившись руками за барный стул, а те, что выстроились в очередь, подходили по-одному с острыми ножами в руке и оставляли медленные и мучительные порезы на спине провинившегося.
Тори обомлела, увидев потоки бордовой крови на широкой спине Николаса, который стоял смиренно, даже не вздрогнув. Его лицо осталось бесстрастным, будто бы вокруг него ничего не происходило.
Виктория тяжело сглотнула поступивший к горлу ком. Она сжала руки в кулаки, закипая от несправедливости наказания: Ник всего лишь напомнил Мануэлю то, что тот и так должен был знать! Что он за лидер, если поступает столь жестоко со своими доверенными людьми, лишь заметив какой-то порыв неуважения к себе? Какая глупость!
Тори взглянула в сторону, где стояла Шерил. Блондинка едва сдерживала слёзы, глядя на это зрелище, но всё равно продолжала в страхе за себя молчать.
Тори вновь перевела взгляд на ужасную, несправедливую пытку вовсе не виновного человека. Нет, Ника нельзя назвать полностью невиновным, но прямо сейчас так и было. Она посмотрела на следующего в очереди на издевательство — это был Кэм. В его руках был не карманный ножик, как у всех: этот парень успел сбегать на кухню, чтобы обеспечить себе звание худшего палача для Николаса — он держал кухонный, далеко не маленький нож.
Как только Кэм подошёл к Нику, Тори не устояла на месте:
— Эй! Ты! — бросила она, чем неплохо привлекла к себе внимание. — Не смей прикасаться к нему!
После застывшей тишины в зале послышались насмешки. Столь глупо было вмешиваться в то, чего она никак не могла бы остановить. Что бы ни делала — это не в её силах.
— Что за средневековье здесь происходит? — говорила Тори, пока в ней внезапно появилась смелость. — Вы в каком веке находитесь? Звери!
Мануэль поражённо поднял брови. Естественно, ни одна из девушек, похищенных для рабства, не была настолько храбра, чтобы вмешиваться в дела Мортала. Но Мануэль предполагал, что дочь Далтона способна на это: она не пережила все круги ада, прибыв сюда. Ник буквально сразу стал её «покровителем», лишь это придавало ей сил. Но сейчас она ошиблась. Время на её безрассудное поведение вышло.
— Хочешь присоединиться к Нику? — спросил Мануэль, взглянув на Викторию. — Я тебе это устрою.
— Забудь о ней, Мануэль, — прозвучал голос Ника. — Она не стоит усилий. От одного пореза упадёт в обморок. Слабая натура.
Тори взглянула на Ника, встретившись с ним глазами. Он насупил брови и выглядел чрезвычайно сердитым. Намёк понятен. Он очень зол, что она смела не послушаться его. Не заперлась в гримёрной и уж тем более не молчала.
— Кэм, продолжай, — прозвучало разрешение Мануэля. — Каждый должен знать своё место. Ник — не исключение, как бы сильно я не уважал его.
Тори до боли прикусила губу, когда Кэм исполнил указание. Теперь-то Ник изменился в лице. Стало определенно понятно, что он не из камня и всё-таки может чувствовать боль. До этого самого момента Тори переполняло ощущение, что Ник слишком силён, чтобы что-либо ощущать. Казалось, коснись он огня — не пошевельнётся. Оказалось, она ошибалась: даже самый сильный может быть в какой-то момент слабым.
Тори прижала ко рту сжатый кулак, чтобы молчать. Это казалось слишком сложной задачей. Она ощущала себя вновь беспомощной, не способной стать полезной. Боль Ника — её вина. И, осознавая этот факт, Тори не могла стоять на месте. Не могла. Она опустила взгляд, прикусывая нижнюю губу, когда видеть продолжение казалось пыткой даже для неё. Будто бы это она стояла там, на его месте.
— Хватит, — наконец-то прозвучал голос Мануэля.
Виктория с облегчением выдохнула. Так легко ей становилось лишь тогда, когда после инцидента с закапыванием Гвинет в лесу Ник смиловался и оставил ей жизнь.
— Будет вам урок. Проявляйте уважение к своему лидеру, — повторил Мануэль, чтобы каждому было неповадно.
— Ага, поговори мне тут, — прошептала Тори, гневно сжимая кулаки. — Тебе только фермой управлять. Лидер недоделанный.
Виктория косо взглянула на одну из танцовщиц, которая стояла около неё. Девушка попыталась скрыть улыбку, после того, как до неё донеслись слова Тори.
Тори сделала шаг в сторону Ника, но мгновенно остановилась, увидев, как быстро помчалась к нему Шерил. Вероятно, его девушка сейчас будет полезнее, чем та, что не умеет держать язык за зубами и становится причиной всех бед.
***
Мануэль, закинув ногу на ногу, изучал взглядом своего родного сына, который, выпрямившись, слегка поморщился, ощущая неприятную резкую боль в спине. Мануэлю вовсе не было жаль его. Боль — временное. Главное, что это было в целях воспитания, а не просто так: Ник — будущий лидер, и ему стоило преподать урок. Так он будет набираться опыта быстрее, чем если бы Мануэль давал ему слишком много поблажек. Стоило бы уже готовить замену себе. Сын займёт место отца, но точно не в ближайшие десять лет. Мануэль Кано считал себя ещё далеко не беспомощным. Сейчас делиться Морталом он бы не смог: слишком велика цена Мортала… Даже для собственного сына. Мануэль сузил глаза, заметив неловко сжавшуюся Викторию Далтон, смотрящую на то, как Шерил трепетно касается руки его сына. Во взгляде этой девчонки никогда не было стольких переживаний за Николаса. С чего бы? Чувствует свою вину? Не зря. Она послужила причиной произошедшего сейчас и, несомненно, может искалечить жизнь Нику в будущем, если он продолжит держать потаскуху Далтон рядом с собой. Она притягивала к себе неприятности, и Ник всегда бы решал все её проблемы. В сыне всё ещё осталось то, что Мануэль столько лет пытался искоренить: сочувствие к тому, кто нуждается в помощи. Возможно, ещё несколько лет и Мануэлю удалось бы полностью избавиться от этого качества Ника, но прямо сейчас сын сделал не шаг вперед, а лишь назад, прочувствовавшись страданиями дочки Далтона. Мануэль сделает абсолютно всё, лишь бы родной сын не поддался этой невольной игре Виктории Далтон. И ради этой цели он готов на многое: даже если придётся утопить девчонку в океане или пустить пулю в сердце — он сделает это. — Шерил! — позвал Мануэль, фривольно махнув ей пальцем. Белокурая красавица отвлеклась от раненого возлюбленного и, извинившись, прошла к лидеру Мортала. Она покорно остановилась перед ним, сложив пальцы в замок. — Да, мистер Кано, я слушаю. — Оцени свою тупость от одного до десяти, — произнёс Мануэль, уставившись в растерянные глаза девушки. — Я… Я вас не понимаю. — Долго ещё будешь смотреть, как девчонка Далтон крутится вокруг Ника? Если хочешь быть его единственной — ты должна стать сильнее, умнее, хитрее! А я вижу перед собой только трусливую куклу Барби. Шерил, пребывая в шоке от внезапно резкого замечания, округлила перепуганные глаза. — Начни что-то делать. Мой тебе совет, — продолжил Мануэль. — Но как? — наконец-то подала голос девушка, взглянув на лидера Мортала безнадёжными глазами, не верящими, что она уже способна что-либо поменять. — Подойди к Тому. Скажи, что ты от меня. Он даст тебе оружие от этой напасти. Шерил на мгновение замерла, не понимая, о чём шла речь, но продолжать расспрашивать Мануэля было бы опасно для дальнейшей жизни. Она лишь одарила его уважительной улыбкой, слегка склонив голову, и ступила назад. В голове девушки постоянно повторялись эхом слова Мануэля. Мужчина был действительно прав. Сколько можно вытирать со щёк слёзы, когда стоило бы уже взять ситуацию под свой контроль? Нику не нравились слабые женщины, она знала это и никогда бы не могла назвать себя таковой. Но рядом с Ником она невольно ощущала себя беспомощной, вся внутренняя сила куда-то непонятным образом исчезала. Он заставлял её чувствовать себя ненужной и глупой. С появлением Виктории Далтон всё стало только хуже: изначально девушки на общем несчастье нашли в лице друг друга поддержку и, в конце концов, дружбу, но сейчас Тори явно позволяла себе лишнее. Дружбе давно пришёл конец. Никто не знает, что Шерил способна на месть, и это действовало ей лишь на руку. Она остановилась рядом с барной стойкой и, оглянувшись, чтобы никого не было рядом, посмотрела на бармена по имени Том. — Привет, — кончиками губ улыбнулась девушка, взглянув на него игривыми глазками. — Ох, мадам, вы заговорили со мной. Я думал, ты умеешь разговаривать только с Ником, — наигранно удивился бармен, поставив руки на стойку. — Глупости. Он ведь не единственный мужчина в жизни, чтобы я уделяла только ему внимание, — бросила Шерил и, слегка наклонившись к Тому, захлопала длинными ресничками: — Я тут слышала, что ты можешь помочь в одном деле. — Для тебя что угодной, красотка, — ухмыльнулся Том, опустив взгляд на весьма нескромный вырез декольте своей «клиентки». — Мануэль сказал, я могу обратиться к тебе. Том закатил глаза и слегка отстранился, понимая, что невероятная Шерил, о которой мечтали почти все в Мортале, пришла к нему не просто так. — Могу, — кратко ответил он с видом разочарованного человека. Он опустился под бар, и мгновение его не было видно. Шерил попыталась заглянуть, где он там копошится, как Том резко поднялся и, положив на стол пакет, придвинул его к блондинке. Шерил насупилась, прочитав надпись: — «Сладкая вишня»? — спросила она. — Это шутка? — Это лишь прикрытие, красотка. Внутри подарок. Я так понимаю, тебе нужно от кого-то избавиться, — Том вновь наклонился ближе к девушке. — Это яд. Шерил попыталась удержаться от показательного шока. — Он не быстродействующий: подсыпай несколько грамм в воду какое-то время. Твоя жертва будет умирать медленно, и никто не сможет понять причину смерти. Через месяц-второй ты избавишься от того, кто перешёл тебе дорогу. Это чудодейственное средство убийства для таких белоручек, как ты. Я предпочёл бы пистолет — быстро и качественно. Пребывая в затуманенном сознании, Шерил забыла поблагодарить своего дилера и медленно отошла от бара, чётко направляясь в гримёрную. Она крепко сжала в кулаке орудие убийства и, ни секунды не колеблясь, открыла дверь. Закрыв за собой, Шерил оглянулась, проверяя обстановку. Пусто. Место Тори было в конце помещения. Если уж девушка сегодня здесь — значит, будет готовиться к выступлению. Превосходно. Шерил открыла новую пачку с бутылками простой воды, которые каждый день выделяли работникам. Как главная среди девушек она всегда заботилась о том, чтобы на туалетном столике каждой стояла свежая вода. Она подхватила бутылки и спешно поставила их на столики. Как только она начала открывать бутылку Тори, руки стали дрожать так, будто бы наступило землетрясение. Сердце, казалось, сейчас вырвется из груди. Едва работающими пальцами Шерил раскрыла пакет и, медленно наклонив его к горлышку бутылки, попыталась бросить в воду, как и было сказано Томом, несколько грамм. — Чёрт, — пробубнила Шерил, пересыпав раза в три больше, чем было нужно. Услышав за дверью шаги, она спешно спрятала пакетик в карман своих джинс, а бутылку быстро закрутила крышкой. Открылась дверь, Шерил резко обернулась. — Привет, девочки, — бросила она, взглянув на Аманду и свою жертву — Викторию. — Всё в порядке, Шерил? — спросила Аманда, являющаяся администратором клуба. — Да, — девушка два раза кивнула. — Тори долго отсутствовала, — произнесла Аманда. — Расскажи ей, что она пропустила и что ей нужно догнать по программе. Шерил натянула улыбку на миловидное личико и покорно кивнула. Аманда расценила этот знак как положительный ответ, и, взаимно подарив улыбку, вышла из гримёрной. Тори неловко помялась на месте. Находиться наедине с Шерил было весьма непросто. С одной стороны, девушку было жаль: она пережила в юном возрасте больше ужасов, чем большинство женщин испытывают за всю жизнь. Все её непрекращающиеся страдания не завершились на её похищении из родного дома. Найдя свою любовь, Шерил совсем не могла осознать, что взаимностью не была вознаграждена. С другой стороны, Тори с недавнего времени чувствовала антипатию к Шерил. Возможно, виной тому была слабость этой девушки перед мужчинами. Глядя на это зрелище, подобное поведение казалось жалким. Это раздражало. — Шерил, — начала Тори, но была мгновенно остановлена резким жестом ладони девушки. — Молчи! — бросила Шерил, насупившись. — Ты потеряла возможность даже смотреть на меня. Тори удержалась от показательного закатывания глаз. — Ты действительно ненавидишь меня из-за того, что Ник насильно держит меня в этом проклятом месте? Я не враг тебе, Шерил. С радостью покинула бы этот ад и не видела бы твоего возлюбленного вечность. Виктория резко опустила взгляд к полу. Она уже не могла представить, какого это без Ника рядом, без его вечных издевок и дерзости… Без его непредсказуемой ярости и вовремя вспыхнувшей заботы… Без его отталкивающей грубости и всегда неожиданной пленяющей нежности… Тори часто захлопала ресницами, как только Шерил сдвинулась с места и прошла вперёд, остановившись перед своей «соперницей» лицом к лицу. — Хочешь сказать, между тобой и Ником нет романа? Тори посмотрела в глаза Шерил: — Могу дать слово, что между нами нет романа! «Между нами что-то совершенно другое, совсем непонятное», — мысленно добавила Тори, но упоминать это было совсем не обязательно. Шерил ещё какое-то время изучала взглядом шатенку, словно девушка перед ней — объект для строгой оценки придирчивого критика. — Ник нравится тебе? — продолжила допрос Шерил. — Нет, — уверенно проговорила Тори. Она не была уверена, что говорит правду, хотя свято верила, что это так или иначе просто быть не может: как может нравиться убийца? Это ведь насколько должны быть большие проблемы с головой. — Он всем нравится, — подозрительно сузила глаза Шерил. Серьёзно? Шерил возвысила его до уровня Аполлона? Это уже ненормально. — Значит, я не все, — ответила Виктория, пожав плечами. — Слушай, Шерил, прекращай этот допрос. У меня нет никаких видов на Ника, как и у него на меня. Я его воспринимаю, как своего мучителя, он меня — как свою жертву. Вот такие вот у нас милые отношения. Не придумывай большего. — Ты знаешь, что бывает с жертвами Ника? — произнесла Шерил, изогнув одну бровь. — Имею представление, — более, чем уверенно проговорила Тори, широко распахнув глаза: уж ей-то известен ответ на этот вопрос. — Знаешь, что он однажды избавится от тебя? И могу заверить, что его методы не очень человечные. — Так и будет, — более, чем спокойно произнесла Тори. — Я готова к смерти, если того пожелает Ник. — Серьёзно? Вот так просто? Сдашься? — удивилась Шерил. — Ещё месяц назад я бы ответила иначе. Сейчас я определённо понимаю, что, если Ник чего-то хочет — он этого добивается любой ценой. Шерил ухмыльнулась, будто бы целеустремленным назвали не Николаса Морагана, а именно её. — Ладно. Я не против начать нашу дружбу с чистого листа, — слегка улыбнулась Шерил, протянув руку для заключения мира. Тори была рада ответить взаимностью, наконец-то объяснившись с Шерил. Пусть эта девушка не переживает: никогда не бывать паре Ник-Тори. Это даже смешно звучит. Невероятная глупость. Николас Морган не способен любить, и невозможно любить такого, как он. — Я правда очень рада, что мы поняли друг друга, — искренне улыбнулась Виктория, чувствуя облегчение после столь нужного разговора. — Я тоже, — Шерил выдохнула. — Наверное, время возобновить репетиции. Нужно многое тебе рассказать. Шерил первой направилась к двери и, схватившись за ручку, резко остановилась, обернувшись к Виктории. — Репетиция будет долгой. Советую прихватить с собой воду. Тори слегка улыбнулась: хоть она совсем и не хотела таскаться со своей бутылкой, сейчас было необходимо согласиться с Шерил и не противоречить её заботливому порыву. Виктория вернулась к своему туалетному столику и, подхватив бутылку с негазированной водой, положила её в свою сумочку, подаренную Ником. Как мило со стороны Шерил подумать о такой мелочи. Кажется, она простила её.***
Тори остановилась около сцены, оглядывая весь зал в поисках Ника. Должно быть, ему сейчас непросто после негуманного и весьма незаслуженного наказания. Поднимаясь на носочках, она пыталась стать хоть немного выше, чтобы иметь лучший обзор. — Что ты ищешь? — спросила Шерил. Тори резко перевела взгляд на блондинку: — Смотрю, ушел ли Мануэль. Его присутствие меня угнетает. — Понимаю. Он мне тоже не нравится. Особенно после всех его издевательств над Ником, — прорычала сквозь зубы Шерил. Тори насупила брови, уловив прекрасный шанс узнать лучше эту историю: — И часто он так издевался над ним, как сегодня? — Сегодня? Сегодня были только цветочки: Мануэль держал Ника в подвале и устраивал там бои на выживание — вот что было действительно издевательством. Тори напряглась, ощущая целый табун мурашек по телу. Вот и причина таких кардинальных перемен Николаса Моргана: виной всему отвратный тип по имени Мануэль Кано. Он просто силой выбил всю совесть Ника. Как после такой психологической травмы можно остаться нормальным? Он поддался тьме, чтобы выжить. Лишь сейчас Тори смогла получить ответ на вопрос, который постоянно задавала Нику. Вот почему он в один момент может быть чудовищем, а в другой — настоящим джентльменом. — Прости, я на минутку, — Тори уверенно прошла вперёд, пробиваясь через толпу уже готовых к репетиции танцовщиц. Она остановилась рядом с Джимом, который смирно, как солдат, как всегда смотрел в никуда. Настоящий психопат. — Джим, — прошептала Тори в страхе, что её могут услышать. — Пленница, — бросил в ответ мужчина, опуская на неё серые гневные глаза. — Где Ник? — Какое тебе дело? — Просто ответь. Пожалуйста, — проскулила Тори, невинно хлопнув ресничками. — В кабинете Мануэля. Ему нужно привести себя в порядок. Виктория обернулась, вновь изучая зал взглядом. Мануэль сидел на своём коронном месте, раскинувшись на весь диван. Превосходно. Его нет в своём кабинете. Ник там должен быть один. Тори ускорила шаг, обходя зал так, чтобы не попасться Шерил на глаза: эта ненормальная, если увидит, что Виктория направляется к её возлюбленному, тут же пустит в неё все те ножи, которыми был ранен Ник. Проскользнув к лестнице, Тори, не отводя взгляд от Шерил, командующей началом репетиции, пробралась по ступенькам на второй этаж. Спешно коснувшись ручки двери, она буквально залетела в кабинет Мануэля Кано, прислонившись спиной к стене. Джим не врал: Николас находился здесь и одарил её невозмутимым взглядом. Тори засмотрелась на него. Он держал свою белую рубашку и стоял всё ещё с оголённым торсом. Её взгляд скользнул от его губ к груди и немного ниже. — Принцессам сюда нельзя, — прозвучал голос Ника, который отрезвил затуманенный разум Виктории. — Ник, прости меня, — прошептала Тори, прикусив нижнюю губу. Николас пораженно вскинул брови, вовсе не ожидая подобного раскаяния от девушки, не способной на извинения. — Это моя вина. Всё, что с тобой случилось… Всё это моя вина, — тараторила она. Ник сделал размеренные шаги в сторону Виктории, которая виновато поджала губки и нервно теребила свои пальцы. — Простишь? — спросила Тори, поднимая голову вверх, как только он остановился чрезвычайно близко. — Если будешь лучше извиняться — прощу, — едва слышно говорил Ник. Тори растерянно забегала глазами: — Как лучше? Ник, я очень виновата и хочу загладить свою вину… — Загладь, — прошептал Николас, коснувшись кончиками пальцев её упрямого подбородка. Виктория замолкла, тяжело вдохнув. Она остановила взгляд на его лице. Девушка хорошо знала, чего он ждёт, но не могла себе этого позволить. Не зря ведь давала столько клятв Шерил… Не может предать её. — Ник, — Тори хотела сделать шаг в сторону, но была остановлена рукой Николаса, которую он приложил к стене, образуя для неё непреодолимую преграду. — Больше не хочешь загладить вину? — спросил он, склонив голову на бок. — Хочу, — прошептала Тори, взмахнув вверх ресничками. — Видимо, тебя нужно научить, как правильно просить прощение. — Возможно, — робко проговорила Тори, не отводя от него растерянных глаз. — Значит, тебе нужен учитель. Тори не успела ответить, неожиданно ощутив сильную руку Николаса на своей пояснице. Охватив её, он приподнял девушку, дабы сравнять их разницу в росте. В его объятиях Виктория не сопротивлялась и, благодаря первому шагу Ника, сделала второй. Обхватив шею Николаса руками, Тори уверенно подалась вперёд, прильнув к его губам. Он подхватил её на руки, чтобы она овила его поясницу ногами. Тори впервые позволила себе издать стон… Теперь он был не от мучительного страха, а лишь от дразнящего желания. Все мысли о собственных прегрешениях покинули её разум. Весьма вовремя. Ничего не должно мешать мгновенной огненной вспышке. Ник был поражён неистовости Виктории. Более, чем удивительный поступок. Он был прав: она маленький демонёнок, которому добрые помыслы лишь внушил социум. Сейчас он не сдерживал себя с Викки, как прежде. Она не заслужила нежность — только грубость. Он прижал её спиной к стене, обхватив руками округлые ягодицы. Ответный порыв Виктории прижаться к его обнажённой груди ещё сильнее вовсе одурманил Ника. Он не пытался смягчить поцелуй, скорее наоборот — ответил с первобытной страстью. Она позволила. Не сопротивлялась. Не могла сопротивляться, даже если бы хотела. Ник охватил девушку руками и, не отрываясь от её губ, перенёс на стол, сперва скинув на пол мешающие бумаги. Его рука двинулась с перегиба её талии выше, к вырезу на красной блузке. Ник лишь на мгновение отстранился от сладких губ девушки, медленно проложив дорожку из поцелуев по её тонкой нежной шее и остановившись на полуприкрытых холмиках небольшой груди миниатюрной Виктории. Тори поставила руки на стол, невольно изгибаясь от ощущения столь трепетных касаний губ мужчины в месте, где она ранее даже запрещала к себе касаться… Виктория вздрогнула, чувствуя, как Ник позволил себе расстегнуть верхние пуговицы её блузки и скользнуть рукой под бюстгальтер. Её резкое сопротивление Николас не принял. Он на мгновение поднял взгляд на её лицо, буквально приказывая в молчаливой форме не шевелиться. Положив большой палец на набухший сосок девушки, он стал медленно массировать, обводить вокруг… — Расслабься, — прошептал он. — Я не сделаю тебе плохо. Тори выдохнула, не сразу прислушавшись к словам Ника. Она едва сдерживалась, чтобы не остановить его в момент, когда ощутила пальцы на своей спине. Легкими успокаивающими движениями он гладил её тело и, понимая, что дыхание девушки вновь выровнялось, ловко расстегнул её бюстгальтер. Тори забыла о предрассудках и всех окутавших её страхах, ощутив нежное, трепетное касание влажных губ Ника к своей чувственной груди. Она прикрыла веки и положила руку на его голову, невольно сжимая пальцами тёмные волосы. Никогда прежде она не испытывала столь острых, одурманивающих чувств, и сейчас вовсе не хотелось прекращать невероятные эмоции, полностью опьянившие её лучше дорогостоящего виски. Ранее Тори легко могла закончить флирт лишь на поцелуе с парнем. Большего особо и не хотелось, но что с ней происходило рядом с Николасом Морганом — оставалось неразгаданной загадкой. Сейчас он буквально лишил её рассудка… Тори отрезвела от собственных чувств, как только из-за двери раздался тарабанящий стук. Ник нехотя приподнял голову, желая задушить собственными руками того, кто посмел прервать этот момент. — Ник! Мануэль срочно зовёт нас! Ник! Слышишь? — прокричал Джим. — Ник! — Я слышу! — буквально прорычал Николас. — Подождёт. Не умрёт. — Застрелили Эда. Ник закатил глаза. Застрелить Эда — было задание Николаса, которое он поручил Картеру. Как ведь не вовремя это задание было выполнено: Викки ещё никогда не была настолько доступна ему. Он почти достиг желаемой цели, мучающей его бурную фантазию ещё с её прибытия в этот клуб. Чёрт побери Картера за его пунктуальность! Тори подняла взгляд на Ника и спешно застегнула свой бюстгальтер. Она ловко увернулась и, спрыгнув со стола, начала маниакально поправлять свои волосы, будто бы те были в бешенном беспорядке. Она медленно обернулась к Нику и мгновенно замерла, уставившись на его мускулистую, истерзанную порезами спину. — Ник, — прошептала она, ощущая себя робко после такой необдуманной, но весьма приятной выходки. — Тебе нужно промыть раны. — Не нужно, — резко бросил он, подхватив свою рубашку. Тори тяжело сглотнула, пребывая в лёгком шоке от его внезапной грубости. Почему он стал таким холодным? — Всё нормально? — спросила Тори, сделав несколько шагов в его сторону. — Езжай домой, — бросил Ник и, мгновенно прикрыв тело одеждой, спешно вышел из кабинета, оставив абсолютно растерянную Викторию пораженно смотреть ему вслед.***
Тори остановилась на пороге своего маленького дома прежде чем постучать по двери. На мгновение замерев, она взяла время на то, чтобы прийти в себя. В этом месте она не была так долго, будто бы никогда и не жила здесь. Сейчас ей предстояло увидеть отца. Самого родного человека на земле, казалось бы, но радость от долгожданной встречи так и не смогла появиться где-то глубоко внутри. Безразличие — только это чувство преобладало в её сознании. Грусть. Почему-то именно грусть поселилась рядом с безразличием. Тори поджала губы от последнего воспоминания о «Gravity». Она едва не совершила самую большую ошибку своей жизни. Если бы Джим не вмешался, Виктория отдала бы Нику то, что считала безнравственным отдавать тому, кого не любишь. Ещё в первые дни работы в клубе Виктория дала понять Нику, что отдаст невинность только тому, кого будет искренне любить, а сегодня буквально пошла против своих слов, показывая, насколько легко она может отказаться от собственных принципов. Что стало с ней в кабинете рядом с этим бесчестным дьяволом? Почему она столь легко поддалась его натиску? Сейчас, когда эмоции стихли, рассуждать здраво стало легче. Теперь-то она вразумила, что от Ника ей стоит держаться подальше. Рядом с ним она становится буквально одержимой. От нечисти нужно избавляться. Он не тот, кем она себе его представляет. Убийца не может руководить её сознанием. Это невозможно. Тори тяжело выдохнула воздух и, сжимая руку в кулак, постучала несколько раз по двери. Она не удивилась, что так долго никто не появлялся на пороге: в этом доме такими заданиями занимались только сёстры Далтон. Собираясь вновь постучать, Виктория остановилась, как только дверь распахнул Бенджамин. Он замер, уставившись на свою родную дочь, будто бы уже считал её погибшей. — Привет… папа, — робко прошептала Тори, слегка махнув рукой. — Заходи, — бросил холодно Бен, отступив на шаг. Тори ощутила, как сердце стало биться чаще. Ответ отца показался ей враждебным. Разве так встречают своего ребёнка, вернувшегося из убийственного плена настоящего преступника?! Пройдя внутрь, Тори остановилась около входа в свою комнату, как только сзади послышался голос Бена. — Ты долго ещё будешь бедой на мою голову? — прозвучал вопрос. Тори понадобилось время, чтобы осмыслить его слова. Она медленно обернулась к отцу лицом, чтобы посмотреть в его враждебные глаза. — Что, прости? — переспросила девушка. — Что ты умудрилась вытворить, если Морган похитил не только тебя, но и Гвинет? — продолжил убийственным тоном Бенджамин, делая медленные шаги по направлению к дочери. — У тебя есть голова на плечах? Почему ты такая глупая, Виктория? Тори округлила глаза, глядя на отца. Она ощутила внезапное опустошение, будто бы в один миг оказалась в этом мире совершенно одна. Будто бы все вокруг ополчились против неё. — Прости за Гвинет, — всё, что смогла ответить девушка, нервно теребя пальцы. — Не у меня нужно просить прощение, глупая девчонка. — Где Кэрол? — спросила Тори и голос её вздрогнул. Отец был полностью прав. Извинений от неё заслуживает мать Гвинет, но точно не Бен. Тори подскочила на месте, повернув голову в сторону. Около кухонных дверей стояла Кэрол. Она держала в руках маленькую белую коробочку с красной лентой, перевязанной в праздничный бант. — Кэрол, — начала Тори, но тут же замолкла. Женщина безумно улыбнулась, ступив вперёд. Она начала смотреть на коробку в собственных руках и, остановившись перед Викторией, медленно перевела на неё мокрые от слёз глаза. Тори тяжело сглотнула подступивший к горлу ком, глядя на обезумевшую Кэрол, которая явно сошла с ума от того, что её дочь в плену человека, против которого Далтоны ничего не могли сделать. — Моя девочка страдает, — прошептала Кэрол, пристально всматриваясь в глаза перепуганной до смерти Виктории. — Гвинет страдает. Морган убивает её. Убивает медленно. — Нет, она жива, — запротестовала Тори, но снова была успешно перебита. — Жива, но страдает. Всё это твоя вина, Виктория. Смотри, это сделал Морган благодаря тебе, — Кэрол дрожащими пальцами охватила крышку белой коробки, которую держала в одной руке. Как только Тори смогла увидеть то, что находилось внутри, она обомлела, переставая чувствовать, что способна продолжать дышать. Шокированно открыв губы и округлив глаза, она продолжала смотреть на то, что находилось в коробке. Ник обещал сделать это. Он сделал. В коробке, на застеленной белоснежной шёлковой ткани виднелись тёмные багровые пятна, и рядом лежал зверски отрезанный указательный палец Гвинет. На ногте пальца всё ещё остался потрескавшийся красный лак, который Тори могла вспомнить на руках сестры ещё в тайном подвале Николаса Моргана. — Это твоя вина. Моя девочка страдает из-за тебя, — продолжила Кэрол, глядя на побледневшее лицо Виктории. — Ты сделала это с Гвинет! Ты! Ты! Кэрол яростно сжала зубы, резко закрывая коробку крышкой. Её глаза, казалось, налились кровью от поглощающей ярости. — Смерти тебе мало! Смерти! — внезапно повысила голос мать, страдающая от боли своего дитя. — Ты виновата во всём! Будь проклят тот день, когда ты родилась! Проклят! Тори сжалась, не отходя ни на шаг. Она до боли прикусила губу и прикрыла глаза, ощутив резкий сильный толчок в своё плечо. Сказать хоть слово стало выше её сил. Всё, что говорила Кэрол, было правдой, и Тори никак не имела права защищать себя. Она чувствовала убийственную вину, и боль казалась ей справедливой. Она заслужила даже худшего. Кэрол начала громко и быстро дышать, будто воздуха в помещении ей стало мало. Из её горла послышался гневный рёв, словно эта женщина в один момент могла бы переродиться в животное. — Кэрол, успокойся, — проговорил Бен, медленно ступив к своей жене. — Я сам накажу Викторию. Она больше не сможет никому из нас навредить своей глупостью. Кэрол, сжимая руку в кулак, сдерживалась, чтобы ещё раз не нанести удар виновнице всех страданий дочери. Женщина, тяжело дыша, будто бы вот-вот задохнётся, сделала шаг назад и медленно прошла в комнату, всё ещё не разжимая кулак. Тори всё также стояла как статуя и смотрела прямо перед собой, будто бы могла кого-то видеть в пустоте. — Виктория, — начал Бен, как только закрыл дверь за женой и вернулся к дочери. — Ты слишком долго была безответственной. Слишком часто губила свою семью. От меня не могла родиться такая пустоголовая дочь. Я поражен тем, какой ты выросла. Мне жаль, что в своё время я упустил твоё воспитание. Теперь время отвечать за свои ошибки. Единственное, что ты можешь сделать — это слушать меня абсолютно во всём. Сделаешь всё, что я скажу. Уяснила? Тори молчала, чувствуя, как трясётся её подбородок, всё ещё видя перед глазами то, что сделал Ник с её сестрой. Оскорбления отца она пропустила мимо ушей, давно свыкнувшись со званием «глупой и ненужной». Сейчас было важно лишь то, что без зазрения совести сделал Морган. — У меня нет возможностей справиться с Морганом. По этой причине я принял решение, что нам нужен могущественный напарник в этой войне. Джордж Бакер — бизнесмен. Ему сорок пять лет. Он, как и Мануэль, авторитет в преступной среде. Итак, — Бен поднял подбородок, готовясь вынести свой приговор дочери. — Я решил выдать тебя за него замуж. Это окончательное решение. Ты станешь женой этого человека, и может хотя бы он сможет поставить тебя на место!
