Burn the witch

В конце месяца по-дурацки привыкаешь подводить итоги, сожалеть о содеянном, горевать о потраченном. В конце октября — Хэллоуин. У Тайлера в руках простой чёрный блокнот и список для супермаркета, и он совсем не сожалеет, вписывая в него, уже на выходе из дома, ещё партию сладостей. Ходить с блокнотом проще, чем с телефоном. Он теряется где-то между украшенных рядов супермаркета, наполняя продуктами магазинную тележку. Тайлер чуть разгоняется, отталкиваясь от пола, словно на самокате, и катится на тележке вперёд, проезжая мимо совершенно ненужных ему стеллажей с молочными продуктами. Он совершает вынужденное резкое торможение, когда перед ним желтеет коробка с кроликом. Схватить её не останавливаясь было бы хорошей идеей, но он не рискует, с нежностью опуская товар в заполненную тележку. Тайлер пробегает глазами по списку продуктов, мысленно вычёркивает из них пару пунктов, потому что есть это ему сейчас совсем не хочется. Даже козырёк кепки не защищает его лицо от развешенных по магазину гирлянд, которые цепляются за одежду, словно живыми конечностями, задевают щёки и нос. Тайлер уворачивается, натягивает поверх кепки капюшон, ручки пакета врезаются в ладони, когда он выходит на улицу. Только-только наступающие сумерки, с нежным закатом, мажущим по крышам домов красками всех оттенков бордового, расползаются снаружи. Каждый дом на улице — чей-то страшный кошмар, открытый миру через самодельные игрушки в виде призраков, искусственную паутину на домашних кустарниках, беспорядочно рассаженных по газону, гирлянды с лампочками, мигающими через одну. Откуда-то доносятся биты, до начала вечеринки, может быть, около пары часов. Тайлеру на ум приходят неприятные мысли о том, что может случиться в Хэллоуин, но он вообще-то в костюме, всегда можно прикинуться своим среди нечисти. Ему идти ещё около трёх кварталов мимо куч с жухлыми листьями, наспех сгребёнными и потерявшими цвет. Мимо детей, догоняющих друг друга, играющих на лужайках, и ещё не успевших надеть костюмы, сшитые их матерями. В воздухе словно чувствуется затаённая беда, подкрадывающаяся за спиной к тем, кто остаётся в Хэллоуинскую ночь один, беспокоящая скрипами из подвала и дребезжанием стёкол. Тайлеру кажется, что он еле успевает ускользать от неё, крепче сжимая в руке пакет, считая дома до нужного последнего поворота. Беда уже дышит ему в ухо, пробравшись через ткань капюшона, но он стучит в знакомую дверь, привычный стук сбивается в невнятный смазанный звук. — Тайлер или угощение? — Джош открывает очень быстро, впуская его внутрь. Он запирает дверь, словно зная, что за Тайлером гонятся, но тот думает, что улыбка Джоша сможет отогнать всё неизведанное, затаившееся под порогом. Тайлер шуршит пакетом на кухне, доставая кое-что. — Я в костюме, — Джош крутится перед ним в толстовке скелета, и Тайлер смеётся, расстёгивая свою чёрную кофту, под которой точно такая же, как и у Джоша, толстовка, белеющая нарисованными костями. — Неудивительно! Большая чашка в виде тыквы уже на столе, и Тайлер засыпает в неё купленные конфеты, пока Джош откладывает часть в пакет, вешая его где-то за входной дверью, и пока дверь снова открыта, Тайлер беспокоится, поглядывая на вход. Тыквенная голова почти полная, длинные леденцы вываливаются через глазницы, Тайлер заталкивает их обратно пальцем, и это стоит ему пары придавленных шоколадных конфет. Джош возвращает покой своим приходом. — Повесил, чтобы дети не стучались, — он изучает принесённое Тайлером, ставит в холодильник напитки. — Кто-то один просто заберёт все конфеты, — говорит Тайлер. — Ага. Джош ставит на стол что-то, напоминающее домашние наггетсы, потом раздумывает пару мгновений, и кладёт рядом пакеты с чипсами. Тайлер засматривается на него, и Джош осторожно водит руками перед его носом, ловя его взгляд. Он только мотает головой в ответ, выдавая себя дурацкой глупой улыбкой, и позволяет Джошу забрать у него чашку-тыкву, чтобы унести в гостиную. Тайлер останавливает его на полпути, вспоминая о главном. — Эй, смотри, что я взял, — он трясёт в руках жёлтую коробку, у кролика на ней явно головокружение. — Он с клубникой. Джош замирает вполоборота, затем улыбается, снося Тайлера волной тепла, прибивая его куда-то к кухонным шкафам, впечатывая в дерево. — Чёрт, это то, что нужно! Тайлер разогревает еду, высыпает все чипсы в одну большую чашку, смешивая сметану и паприку вместе. Будет интереснее доставать в темноте, не зная вкуса. Джош включает фильм, даже не обсуждается, какой они смотрят первым, Тайлер повторяет некоторые диалоги, чуть шевеля губами, и Джош пихает его куда-то в бок, хотя абсолютно точно не слышит, что тот говорит. Вообще-то «Донни Дарко» они оба знают наизусть, но Джош отрицает любой намёк на это знание. Он доедает мясо, и вытягивает руку вперёд — на его пальцах жирные следы от еды. — Мне не хочется идти за салфетками. Джош, если быть честным, и не сможет встать, потому что держит на руках огромную миску с чипсами, содержимое которой стремительно уменьшается. — Оближи пальцы, — предлагает Тайлер. Он тянется за чипсами, выискивая те, что с паприкой, пока свет от экрана позволяет это сделать. — Фу, — Джош тянет руку ко рту, когда Тайлер снова говорит. — Я бы облизал. Джош облизывает пальцы, вытирая другой рукой каплю соуса на губах, он смотрит на Тайлера, переставшего следить за фильмом. — Мои пальцы? — смеётся он. Тайлер пожимает плечами, снова доставая из чашки чипсы, и жуёт их слишком громко, так, что не слышит диалоги. За окном начинает мигать гирлянда, и Тайлер не знает, было ли это задумано. Он лишь чуть вздрагивает, когда чувствует дуновение ветра за спиной, холодными пальцами касающееся его шеи. Он смотрит на Джош испуганно, но держит себя в руках. — Это сквозняк, — отвечает Джош через некоторое время, пока сам пытается определить, что происходит. Он идёт на кухню, закрывая открывшуюся форточку. Тайлер кричит ему через весь дом, чтобы разрушить тревожное наваждение: — Запри дверь, пожалуйста. Замок щёлкает, а вслед за ним по улице разносится чей-то счастливый писк, и нараспев произнесённые строчки. Кажется, что к соседнему дому подошла толпа наряженных детей, и Тайлер смотрит из окна на парочку ведьм и супергероев, атакующих чужую дверь. Джош становится рядом, и свет от телевизора чуть подсвечивает его профиль. Дети в костюмах до жути правильно вписываются в мрачную атмосферу, старательно созданную родителями, с их вырезанием летучих мышей и пауков из бумаги, и тыквенных голов, выпотрошенных в дань торжеству. — Знаешь страшные песни на Хэллоуин? Джош мотает головой. Тайлер надевает капюшон, и что-то едва слышно поёт, наклоняясь всё ближе и ближе, шепча последние строчки Джошу в ухо, так что он наконец-то различает, о чём песня. — Ты всегда слушал песни о детях-монстрах? — Джош спрашивает в ответ также тихо. Тайлер шикает на него, кивая на толпу, двигающуюся к их дому. — Поклянись, что будешь молчать о том, что знаешь, — он обнимает Джоша со спины, крепко сжимая руки на его плечах. Он выглядывает из-за него в окно, думая о том, видно ли их с той стороны. Джош накрывает его ладони своими. — Дай руку, — говорит он. Они неудобно сплетают пальцы, не отпуская друг друга, и Джош неподвижно замирает, чувствуя, как подбородок Тайлера давит ему в плечо. В дверь стучат три раза, ровно три сильных удара, и Тайлеру кажется, что это вовсе не дети. Стук прокатывается громом по половицам, дрожит под их ногами, постепенно затухая. Он чуть вздрагивает, прижимает Джоша ещё сильнее, обжигая его ухо своим дыханием. — С этого момента, кто заговорит — пропал, — бормочет он. Джош закрывает глаза и делает вдох, отступая назад, заставляя Тайлера пойти с ним. Они доходят до входной двери, не отпуская рук, и Джош указывает Тайлеру место, где пол скрипит, они обходят его осторожно. Стук повторяется, и Тайлер крепче сжимает чужую ладонь, кивая на дверь. Он замечает краем глаза, что гирлянда за окном больше не мигает, но не замечает приглушённого вдруг звука от телевизора. Пальцы у Тайлера чуть вспотели, пальцы у Джоша — чуть влажные от слюны и выпачканные соусом. За дверью дети спорят о том, кто возьмёт висящий пакет. Их голоса сквозь дверь искажены. Тайлер прижимает палец к губам, всё ещё запрещая им говорить, они садятся под дверью, вжимаясь лопатками в деревянную обшивку. Джош смотрит на него и смеётся, пряча смешки, утыкаясь лбом Тайлеру в плечо. Тайлер делает ставку на их толстовки, но не уверен, что костюм сможет защитить. Он видит край телевизора, угадывая момент фильма по кадру. Они наконец расцепляют руки, и Тайлер поправляет на себе кофту, чтобы рисунок скелета был виден лучше. Себе или кому-то третьему, он не знает. Дети всё ещё не уходят, бегая вниз и вверх по крыльцу, осаждая их дверь монотонным стуком. Джош кивает ему на кухонную утварь и ножи, предлагая взять их, но Тайлер против. Он кладёт голову на чужое плечо, обнимая Джоша одной рукой поперёк груди, считает удары сердца, пробивающиеся через нарисованные рёбра. Тайлер проводит по ним пальцами, словно перебирает струны, чувствует, как Джош обнимает его и гладит. Тайлер — глупый, верящий в страшные истории на Хэллоуин. Ему кажется, что костлявая рука разрежет темноту отросшими ногтями, под которыми грязные комья земли, и схватит его ногу, утащив куда-то в подвал. Пусть в доме Джоша таким ужасам не место, страх заставляет его вжиматься крепче, почти дрожать от страха и возбуждения от того, что они попали в странную ситуацию. Стук за дверью сменяется скрипом деревянных половиц крыльца, и голоса почти исчезают, оставляя вокруг дома забивающую уши тишину. — Сожги ведьму! — кричит кто-то на улице, и толпа детей бросается к следующему дому, напевая очередную страшную считалочку. Тайлер шумно выдыхает и пробует отстраниться, но Джош всё ещё держит. — Можем говорить? — Сделай что-нибудь хорошее, — просит Тайлер. Джош думает, думает, невесомо и нежно гладит. — Отдам тебе все конфеты в чашке-тыкве. Они смеются одновременно, больше не чувствуя какой-то незримой опасности за дверью, давившей на них, словно грозовая туча на город, сжимавшей горло, словно сдавливающий воротник шерстяного свитера. Тайлер подаётся ближе, целует Джоша, по-детски, в висок, звук поцелуя странно застывает в воздухе. Джош закрывает глаза и улыбается, Тайлер похищает его улыбку из самого уголка губ, и Джош снова начинает смеяться, от его смеха спокойнее. Они возвращаются в комнату, пропустив часть фильма, Джош быстро повторяет последний прозвучавший диалог, отчего Тайлер не сдерживается и аплодирует ему, забирая к себе чашку-тыкву. — Думаю, не стоило отдавать конфеты тебе. Тайлер и не думает делиться просто так, предлагая лучший в мире вариант: — Конфета или поцелуй? — спрашивает он, зная, что так и не попробует сегодня ни одной купленной сладости.