гроза

      Глубокая, тёмная, пугающая ночь. Хотя пугающей она была только для Гарри, ведь он боялся всего того, что происходило за окном, а за ним как раз слышались шумные раскаты грома и отблески ярких молний, и по стеклу стучали крупные капли холодного, осеннего дождя. Но Драко нравилось всё это. Его зачаровывал контраст молний на сером небе. Будто олицетворение его чувств к комочку с тёмными густыми волосами и шрамиком на лбу, так сильно и в то же время мягко прижимающегося к нему. Реальность была такой же тусклой и скучной, как нынешнее небо, но совсем скоро на небе появляются блестящая молния, добавляющая каких-то красок в действительность. Она шумит, грохочет и пылает. Малфой считал грозу своей эстетикой, а в её громких звуках находил непонятную для всех красоту. Он видел в этом что-то своё, будто родное, мог часами любоваться этим неприятным для многих пейзажем и думать о чём-то своём...       Но когда рядом с блондином лежит его перепуганное от грозы чудо, он начинает испытывать к этому некогда чарующему явлению презрение, оно действительно становится неприятным и для него. Чтобы хоть как-то успокоить своего возлюбленного, Драко с особой нежностью поглаживает его по голове и крепко, но при этом стараясь не задушить, обнимал его. К сожалению, несмотря на все его усилия, Гарри никак не может успокоиться. Не может успокоиться до такой степени, что просто от бессилия начинает плакать.       - Эй, что такое? Ну всё, тихо, я рядом с тобой, слышишь? Я всегда рядом. Что бы ни случилось, - обладатель серых заманивающих глаз пытается всеми способами успокоить брюнета. Он бы отдал всё, лишь бы его маленькое чудо не плакало. Лишь бы это чудо было счастливо.       - Я... Я п-пытаюсь... - через всхлипы и рыдания произносит Поттер. Он знал, как Малфой любил грозу, и всеми силами пытался прекратить свой плач, дабы не портить впечатления об этом прекрасном для Драко явлении.       Но для самого любителя гроз и молний сейчас было глубоко наплевать на то, что происходит за стенами их дома. Ему было гораздо важнее, что одному небезразличному для него человеку как раз-таки плохо от того, что он считает эстетичным. Эстетика грозы это ничто, по сравнению с эстетикой Поттера. Его губы, вкусом напоминающие яблоки с корицей, его глаза, переливающиеся от изумрудного до салатового оттенка, его смугловатая кожа, которая почему-то ассоциировалась с кофе, разбавленным молоком... Ведь всё это куда красивее скучного дождливого неба и ярких, ударяющих в землю полосок, называемых молниями. Это было роднее некогда такого же родного неба с громом. Это было живым. Это было его любовью.       Хотя, Гарри и сам не до конца понимал, что такого пугающего в ужасной для него грозе. Возможно, это как-то напоминало ему о его мерзких дяде с тётей. Нет, не из-за их физических ударов, а из-за моральных - они были куда больнее первых. Вся токсичная желчь накапливалась в нём в течении семнадцати лет, и это было также неприятно, как и нынешняя погода. Но ему уже двадцать и он далеко не ребёнок, так какого чёрта он всё ещё боится этой глупой грозы? Почему он идёт на поводу у своих страхов? Зачем всё это? Почему нельзя им просто посмотреть в лицо и послать подальше? Брюнет и сам не знал. Он герой, он победил Волан-де-морта, и раз уж он его не боялся, так почему же он боится чёртового грома?! Иногда люди просто не знают, почему именно они боятся чего-то. Это немного странно, но с этим нужно смириться. Всего лишь смириться, насколько бы это ни казалось сложным.       Всё-таки была такая гроза, которой Поттер не боялся - гроза его чувств к Малфою. Уж она-то была приятной донельзя. Шум гремучих молний заменялся учащёнными ударами сердца, а буря несла за собой не разрушенные дома и вырванные с корнем деревья, а эмоции и теплоту внутри. Это волшебно. Это рушило все барьеры, сковывающие брюнета внутри и не дававшие волю чувствам и любви. Это заставляло его кожу мгновенно покрываться крупными мурашками, а мозг беспардонно просить вкусить мяту и горьковатую платину на губах партнёра и слиться с ним воедино. Так хотелось опять почувствовать этот настолько родной вкус с его бледных, тонковатых губ, ведь каждый раз ощущался как первый. Его медленные, нежные и обделённые резкостью движения доводили Гарри до дикого экстаза и переливавшейся по всему телу эйфории.       В их отношениях существовала только такая гроза. В их отношениях теперь нет места бывалой показушной грубости и жестокости, как в Хогвартсе - те времена давно прошли. Сейчас они живут друг другом, сейчас время, проведённое ими вместе, течёт медленнее, будто оно бесконечно, будто оно не несёт за собой никаких проблем и трудностей, ведь когда они рядом, им наплевать на окружающий мир. Они бы с удовольствием улетели в огромный безлюдный космос, где их никто бы не беспокоил. Да, там нет кислорода, но он им и не понадобится - они дышат друг другом. Они отречены от всего мира, изолированы. Изоляция обычно не приводит ни к чему хорошему, правда, это не их случай.       Никому из них не были нужны ни богатства, ни всеобщее обожание. Им обоим никогда не доставалось особо много любви, но ни Гарри, ни Драко не восполняли её грязными, бесчувственными, как брёвна, шлюхами, даже несмотря на то, что каждая такая дамочка была готова отдаться обоим из них за любую цену. Им не нужна настолько дешёвая "любовь". Им нужны нешаблонные чувства и поцелуи, полные неподдельной страсти и возбуждения, но в то же время не обделённые некой грации и мягкости, слабые прикосновения по утрам и сладкий привкус на языке после влажных губ своего любимого. Малфой не мог представить свою жизнь без этих прекраснейших переливающихся изумрудных глаз и смугловатой кожи, которая по цвету напоминала кофе с молоком, а Поттер и не думал, что сможет прожить без платиновых, почти белых волос и такого родного запаха лаванды, исходящего от тела блондина. Казалось, без этого их жизнь была бы адским существованием...       ...Тем временем грохот молний и ливень с каждой минутой усиливались, а Гарри становилось всё страшнее. Наконец, Драко не выдержал и предложил брюнету мелиссового чая с мятой. Обычно, в любых ситуациях это его успокаивало, поэтому Малфой надеялся, что этот раз не станет исключением. Тем более он знал, что его возлюбленный обожает, когда именно тот заваривает чай. Ведь, когда напиток заваривал именно он, в наполненной чашке чувствовался привкус ласки и теплоты, с которой он приготовлен для любимого человека. Самые откровенные разговоры проходили за Малфоевским мелиссовым чаем. У них это считалось своеобразным укреплением отношений, за такими чаепитиями уже не было смысла от друг друга что-то скрывать, да и не сильно хотелось это делать. Они оба знали, что никто из них никогда не осудит друг друга за признание в чём-то личном. Каждый из них познал на себе, насколько иногда тяжело делать откровения даже своей второй половинке. Несмотря на такую честность, пара секретов у них осталось. Это не было большой проблемой ни для Гарри, ни для Драко, всё-же личные границы сильно нарушать не хотелось. Они будут любить друг друга при любых обстоятельствах, и никакие потусторонние вещи им не помешают.       Гарри от чая не отказался, поэтому Драко пошёл на кухню дабы вскипятить чайник и заварить сам чай. Наконец, когда всё было готово, блондин позвал своего парня и они вместе сели пить чай.       Поттер потянулся к своей кружке, но тут же опрокинул её, ведь чай был слишком горяч.       -Чёрт, прости, - начал извиняться зеленоглазый и, видя как Малфой встаёт, добавил, - Ты сиди, я сам всё вытру. Всё-таки виновником наводнения был именно я.       - А я хочу поухаживать за тобой, нельзя что ли?       - Слушай, если я пассив, то это не значит, что я несамостоятельный ребёнок! - даже не сделав ни глотка мелиссового чая, Гарри успокоился, даже шутить начал. И только присутствие Драко помогло это сделать, ведь именно ему получилось создать такую тёплую атмосферу, в которой даже о грозе думать не хочется.       - Ладно, как знаешь, - эта фраза была произнесена немного с огорчением, но всё же брюнет и правда не несамостоятельный ребёнок, даже несмотря на его откровенно детские страхи.       В скором времени Поттер вытер чай со стола и смог наконец сделать глоток своего напитка. Он оказался настолько вкусным, что хотелось, чтобы этот чудесный привкус во рту остался навечно. Но чай был настолько прекрасен не только из-за вкуса, но ещё и из-за Драко. Даже в такую простую вещь, как чай, голубоглазый вложил душу, и всё ради брюнета. Просто в своей жизни ему больше некому показать свою истинную сущность. Нет, не того конченного ублюдка, которым он был в Хогвартсе, а заботливого и мягкого человека, который сделал бы всё ради своей любви, какой бы она не была. Ему казалось, что никто, кроме Гарри, не достоин видеть его такого. Возможно, он боялся, что его в таком случае отвергнут, возможно, нечто иное - Малфой и сам до конца не понимал, отчего именно он строит такой образ перед всеми.       За чаепитием парни вели совершенно бессмысленные беседы на вообще не связанные друг с другом темы. Время пролетело очень быстро, и гроза утихомирилась. Теперь на улице стояло тёмно-синее небо, а на горизонте виднелись оранжево-розовые полоски. Солнце постепенно возвышалось над землёй. Двое безумно влюблённых в друг друга человека смотрели на рассвет и удивлялись, насколько такая простая вещь, как рассвет, может быть такой прекрасной.        Спать совершенно не хотелось...