Восемь плюс четыре. До весны.

Поздняя осень в лице ноября случилась во вторник, отлично вписавшись своим настроением в разгар рабочей недели и в череду серых будней. Осенних листьев на деревьях почти не осталось, а температура воздуха уже больше походила на зимнюю, нежели на осеннюю. Синоптики готовили жителей столицы к первому снегу, не исключая вариант того, что зима в этом году может наступить значительно раньше и застать их врасплох. - Тась, блин, жёлуди не держатся, - сообщил Дима, с утра пораньше занимаясь Тасиной поделкой на школьный конкурс и уже третий день возглавляя их домашний кружок «Умелые ручки», - Тут клея уже больше, чем самих листьев... - Ну, приклей их как-нибудь, - не сдавалась Тася, понимая, что без жёлудей поделка не будет такой, какой задумывалась изначально. Дерево, состоящее из листьев, картона, ягод рябины и трёх жёлудей в виде глаз и носа, Дима с Тасей придумали сами, ещё неделю назад начав воплощать задуманное в жизнь. Дальше ни желания, ни времени заканчивать начатое у них не было, и всё это откладывалось на «потом». «Потом» покорно дожидалось своего часа и наступило именно в понедельник вечером, когда последний день сдачи поделок был во вторник - то есть завтра. Полночи они клеили листья, резали картон и испытывали терпение Пелагеи, что всячески пыталась отправить дочь спать, но всё-таки закончили своё дерево. Однако утром лицо в виде жёлудей благополучно отвалилось, больше не поддаваясь «уговорам» и клею. - Если и приклеить, то шевелить его больше нельзя. Нужно, чтобы оно стояло, иначе всё снова отвалится, - поделился своим мнением мужчина, не зная, что и придумать. - И что делать? - предварительно надув губы, уточнила девочка, будучи готова расстроиться уже сейчас. Полине к их шедевру из листьев и картона было категорически запрещено подходить ближе, чем на метр, так как её жажда «помочь» обычно выливалась во что-то, что непременно ломалось. Поэтому она послушно наблюдала со стороны, никоим образом не мешая им. Что касается Пелагеи, то это именно она и передала бразды правления в Димины руки, избежав ежегодной встречи с клеем и картоном. - Давай мне градусник, - сказала блондинка, вынудив Полину отвлечься и протянуть ей градусник, - Дим, тридцать семь и два... - Можно доехать до школы, приклеить там наши жёлуди и больше не шевелить его, - предложил он, решив для начала разобраться с Тасей, а потом уже решать, что делать с Полиной. - Тогда давай ты поедешь со мной в школу? - выдала Тася, не придумав ничего гениальнее. - Нет, - не дав ему возможности даже пикнуть, ответила Пелагея, переглянувшись с ним, - Дима не может поехать с тобой в школу! - Почему? - искренне не поняла она. - Потому что у него дела, - продолжала стоять на своём та, не успев придумать подходящую отмазку. - И что мне тогда делать? - вновь поинтересовалась Тая, с горечью глядя на своё дерево. - Приклеим мы твои жёлуди, не переживай, - заверила её Поля, не желая расстраивать дочь, - Иди собирайся... Напоследок окинув взглядом дерево и Диму, не теряющего надежды прилепить эти несчастные жёлуди, Тася спешно покинула гостиную, понимая, что до выхода из дома у неё осталось совсем немного времени. - А теперь расскажи, какие у меня дела, и почему я не могу отвезти её в школу? - поинтересовался мужчина, просто хорошо сделав вид, что Полины слова соответствуют действительности, но на самом деле он понятия не имел, почему она так сказала. - Потому что я не хочу никаких сплетен и обсуждений. У Таси есть отец, и его там прекрасно знают, а если придёшь ты, то объяснить это будет крайне сложно... Сложно и не нужно. Я не хочу, чтобы ей задавали дурацкие вопросы, и чтобы вообще кто-то знал, что мы вместе, - на одном дыхании выпалила девушка, на что Полина тут же соскочила с кресла и тоже поспешила уйти, догадываясь, что дальше ей здесь присутствовать не обязательно. - И что ты предлагаешь? Скрываться всю жизнь? Или подождать, пока Тася закончит школу, а до этого времени не выходить вместе на улицу? - отчего-то воспринимая её слова в штыки, возмутился он. - Я предлагаю тебе услышать меня и понять, что я не хочу менять дочери школу только потому, что тебе очень захотелось помочь ей приклеить жёлуди. Может быть, я слишком мнительная, но, пожалуйста, давай мы раз и навсегда закроем эту тему? Я сама отвожу и забираю её со школы, - уверенно проговорила она, с надеждой посмотрев на него. Забрав с журнального столика подставку с деревом, он молча вручил его ей в руки и, воспользовавшись «идеей» девочек, тоже покинул гостиную, на сей раз оставляя Пелагею в одиночестве. Утренние пробки застали Полю с Тасей на середине пути, когда сразу стало ясно, что на первый урок они уже однозначно опоздали. Тася этому расстроилась не сильно, потому что окружающий мир особого интереса у неё не вызывал, да и к тому же, настроения вообще куда-то идти и что-то делать у неё не было. Виной тому было дерево, которое у них так и не получилось доделать до конца. - Мам, а вы с Димой из-за меня поссорились? - неуверенно спросила она, успев прочувствовать на себе всю обстановку в доме перед уходом. - Мы не ссорились, - возразила блондинка, которой очень хотелось бы в это верить. - Тогда почему вы не разговаривали, когда мы уходили? Ты же обычно целуешь его на прощание, - подметила Тася, уже привыкнув к этому за прошедшие два месяца. - Тась, у нас всё хорошо, - ответила она, не желая посвящать её в подробности, - Но я не люблю, когда ты задаёшь такие вопросы! - Потому что ты думаешь, что я ещё маленькая и ничего не понимаю, - недовольно отозвалась девочка, считая это несправедливым. - Нет, - вновь не согласилась та, - Просто тебе не обязательно это знать и понимать. По крайне мере, сейчас. Так как на пороге школы они появились только ко второму уроку, Поля была вынуждена подняться в класс вместе с Тасей и объяснить учительнице, почему они всё-таки опоздали. К тому же, вопрос с жёлудями был до сих пор не решён, и доклеивали они их на школьном подоконнике в надежде, что те будут держаться и не отвалятся вновь. Домой она возвращалась через аптеку, с недавних пор автоматически став матерью двоих детей, один из которых уже несколько дней не ходил в садик по причине высокой температуры. В новом саду Полине очень даже нравилось, несмотря на то, что он несколько отличался от сада в Америке. Однако проходить в него она успела чуть больше недели, после чего начала заболевать и снова оставаться дома с Димой и Полей. Пока Дима окончательно улаживал все нюансы, связанные с переездом, его благоверная активно готовилась к предстоящему гастрольному туру длиной в пять дней. Полины репетиции приходились Полине по душе, так как ей вообще почти всё, что было связано с Пелагеей, приходилось по душе. Казалось, что после переезда Поля успокоится и начнёт воспринимать существование в одной квартире с ней гораздо спокойнее, чем до этого, ведь поводов для беспокойства больше не было, а её мечта всё-таки сбылась, но не тут-то было. Их своеобразная игра под названием «дочки-матери» благополучно продолжилась, и для полноты картины Полине не хватало только официального разрешения от папы называть Полю «мамой». Вернувшись домой и обнаружив Диму собирающимся куда-то уходить, Пелагея заметно насторожилась, понимая, что их очередной конфликт перерос в полноценную ссору. - Полину оставляю с тобой, - предупредил он, буквально меняясь с ней местами в прихожей. - А ты куда? - уточнила она в надежде, что он успел остыть за это время. - По делам, - сухо отозвался мужчина, мгновенно разрушив все её надежды. - Я не хочу, чтобы мы ссорились из-за этого, - сказала блондинка, поджав губы и выжидающе посмотрев на него. - Никто не ссорится. Ты же сама сказала, что мы закрыли эту тему раз и навсегда. Смысл сейчас опять это обсуждать? - хмыкнул он, ведя себя подозрительно спокойно. - Но тебе ведь это не нравится, - вполне логично заключила она. - Да, Поль, мне не нравится, что мы как бы решили жить вместе, но впускать меня в свою жизнь до конца ты не готова! У нас всегда всё сводится к тому, что есть твой бывший муж. Он есть и никуда не денется, а я так... для мебели... поделки из жёлудей лепить, - выпалил Дима, наконец, продемонстрировав своё истинное отношение к этой ситуации. - Это не так, - возразила Поля, попытавшись удержать его за руку, на что он быстро отстранился назад, - Почему ты не можешь меня понять? - А ты меня? - парировал он, - Тебе не приходило в голову, что я тоже хочу принимать участие в жизни Таси? Или нам с ней просто здороваться периодически? Ну, подумаешь, встретились где-то в квартире... - Перестань, я же не запрещаю тебе принимать участие в её жизни. Я вообще ничего тебе не запрещаю, но школа - это школа, а дом - это дом... - проговорила она серьёзно глядя на него. - А дверь - это дверь, - добавил Билан, спешно повернув замок и открыв ту самую дверь, - Вот и поговорили! - Ну, Дим! - виновато протянула девушка, наблюдая за тем, как он уходит. - До вечера, - отрезал он, переступая порог квартиры и закрывая за собой дверь, - Может быть, вернусь, в качестве мебели, разумеется... Вылетев из-за угла сразу, как только за папой захлопнулась дверь, Полина растерянно посмотрела на Полю, по её лицу понимая, что всё очень не оптимистично. Крепко обняв её за талию и уткнувшись лицом в живот, малышка шумно вздохнула, как ни странно, не задавая никаких вопросов. Молча погладив её по голове и ещё раз окинув взглядом входную дверь, Поля, в принципе, неплохо держалась для человека, который уже устал от постоянных ссор. Большинство своих конфликтов им удавалось скрыть от девочек, дабы не огорчать их лишний раз и не провоцировать на ненужные вопросы, которые они и без того очень любили задавать. Претензии и поводы для ссор у них находились всегда, и это было вполне нормально для любых здоровых отношений с нездоровой любовью. Их случай был именно из таких. - Пойдём лечить тебя, - разворачивая её в сторону гостиной, сказала она. - А куда папа? - нахмурилась девочка, наконец озвучив вопросы, накопившиеся за последние несколько минут. - У папы дела, - кратко пояснила блондинка, просто-напросто не успев спросить, куда он всё-таки пошёл, и в чём заключались те самые дела. Достаточно того, что они в энный раз не услышали и недопоняли друг друга. Её планы на день, в принципе, не сильно отличались от планов типичной домохозяйки, так как репетиция была перенесена на завтра, а значит, сегодня она могла всецело посветить себя семье и быту, если два этих пункта можно так назвать. В пункт под названием «семья» входила Полина, которую необходимо было срочно лечить и отправлять в сад; Тася, которую нужно было забрать вечером с тренировки, куда её отвезёт Ваня после школы, а также Дима, с которым вместо совместных планов на вечер у них теперь снова образовался конфликт. С бытом всё было гораздо проще, потому что в него входило приготовление ужина и проверка Тасиных уроков. Что касается уроков, то с ними она прекрасно справлялась самостоятельно, крайне редко прося помощи родителей, но контролировать этот процесс Поле тем не менее приходилось, дабы быть в курсе того, что происходит в процессе обучения дочери и хоть как-то восполнять собственные пробелы в знаниях. В том году она даже предприняла попытку осилить невозможное и целых два вечера подряд учила вместе с Тасей таблицу умножения, утешая себя мыслями о том, что в 38 лет ещё не всё потеряно. Однако на третий вечер тяга к знаниям куда-то пропала, а всё, с горем пополам выученное за два прошлых вечера, удивительным образом выветрилось из головы. На Тасе мамино участие в этом непростом периоде каждого второклассника, к счастью, никак не сказалось, а главное, что генетически полное незнание математики ей не передалось ни от одного из родителей, и это, пожалуй, успех. В этом году всё зашло ещё дальше, и теперь на Тасину долю выпало умножение с делением, которое вызывало у Пелагеи панический страх, ужас и желание срочно выпить что-нибудь покрепче чая. Именно поэтому ей было крайне важно, что дочь понимает всё, что проходит в школе, чтобы потом не возникло проблем с предметами, с которыми, как показывает жизнь, ей точно не помогут родители. Все эти предметы, как и сама школа, особой радости у Таси не вызывали, чего нельзя было сказать о фигурном катании, которым она практически жила, просыпаясь и засыпая с мыслями о тренировках. Когда год назад в их семье встал вопрос о том, чтобы сменить Тасин вид деятельности и найти какое-нибудь менее травмоопасное увлечение, начался самый настоящий бунт. После травмы ноги, полученной на очередных соревнованиях, Поля категорически запретила дочери приближаться ко льду, заявив, что больше никаких тренировок и никакого фигурного катания вообще. Её, как мать, в принципе, можно было понять и догадаться, что женщина, у которой всего один ребёнок и нет запасных, будет относиться к таким вещам максимально серьёзно. Благо Ваня, будучи спортсменом, имея прямое отношение ко льду и прекрасно понимая, что травмы в таких видах спорта просто неизбежны, не дал жене вот так легко разломать всё то, к чему они шли следом за Тасей последние несколько лет. И именно он уговорил её не рубить с плеча и не лишать дочь возможности заниматься любимым делом, которое у неё очень даже неплохо получается. Хорошая, а если быть точнее, то отличная, учёба априори входила в список условий, на которых Поля ещё хоть как-то была согласна разрешить Тасе заниматься фигурным катанием. Но каждый последующий их разговор на тему того, что это по-прежнему очень травмоопасно, заканчивался Тасиными слезами и убеждениями, что ей действительно нужны эти тренировки, без которых она уже не представляет своей жизни. Отнять у ребёнка его единственное любимое увлечение было не в Полиных правилах, как бы сильно ей того ни хотелось и как бы тяжело ни было каждый раз, когда Тася рассказывала о том, что научилась делать новый элемент. Элемент, который без коньков и на асфальте уже выглядел страшно красивым. Страшно, потому что чувство страха не покидало её ни на секунду, невзирая на все просьбы бывшего мужа не переживать так сильно на этот счёт. День пролетел незаметно, учитывая тот факт, что домой Пелагея вернулась только часам к 12, а дальше ей было, чем заняться. Привычка готовить ужин появилась в их семье не так давно, как, собственно, и сама семья в таком составе. Пример в виде ежедневных походов в ресторан или доставок из них же был априори не очень хорошим, но, когда они жили с Тасей вдвоём, это никого не волновало, а теперь количество детей и взрослых увеличилось, и нужно было что-то менять. Дима сам предложил сделать так, чтобы ужин стал совместным приёмом пищи для всех членов их семьи, потому как утром им не всегда приходилось вставать в одно время, а в обед они вообще, чаще всего, не виделись, находясь в разных местах. Поля его идею всецело поддержала, но не столько потому, что разделяла его энтузиазм, сколько просто не хотела возражать. Раз уж они съехались и перешли на новый уровень в своих отношениях, стало быть, она смело может передать бразды правления в его руки и выдохнуть. Кажется, об этом мечтает большинство женщин, не считая тех, кто просто привык всем управлять самостоятельно и не готов расстаться с любимой привычкой даже после официального создания ячейки общества. Кажется, поэтому они и разводятся впоследствии. Покормив девочек и проверив с Тасей уроки, Поля была уверена, что Дима тоже не заставит себя долго ждать и скоро вернётся, но время уже близилось к десяти часам, а его всё не было. - А папа скоро придёт? - как будто специально подливая масла в огонь, уточнила Полина, раскрашивая животных в своей новой раскраске. - Скоро, - отозвалась та, надеясь, что он вообще вернётся, и только сейчас отыскав что-то подозрительное в его словах «Может быть, вернусь...». - Пойдём-ка укладываться спать? - Ну, почему уже спать? Папа же ещё не пришёл, - возразила малышка, полагая, что ей удастся использовать это в виде отмазки. - Папа может вернуться очень поздно, а вам с Тасей уже пора спать, - проговорила блондинка, переведя взгляд на дочь, что сидела на другом конце дивана. - А чё сразу Тася? Мне же не четыре года, - возмутилась Тася, будучи не согласна с этой несправедливостью, - Я спать не пойду! - И я не пойду! - согласно заявила Полина, хитро улыбнувшись. - Значит, можете сидеть здесь хоть до завтрашнего обеда, но телефон я у тебя забираю, - стараясь сохранять спокойствие, уверенно начала она, обратившись к дочери, а затем посмотрев на Полину, - А ты завтра остаёшься без мультиков! - Ну, не-е-т! - не согласилась Тася, отрицательно замотав головой. - Так нечестно, - нахмурилась Поля, послушно убирая фломастеры в коробку и теперь уже явно собираясь идти спать. - И с этого дня в десять часов вы должны быть уже в кроватях, - добавила Пелагея, неожиданно даже для самой себя введя новое правило. - А чё не в семь вечера сразу? - уточнила Таисия, впервые начиная жалеть о том, что мама с Димой съехались, - Раньше ты мне разрешала... - Раньше было раньше, - перебила её та, не желая пререкаться с дочерью. Тася хотела было добавить что-то ещё, но так и не решилась, лишь окинув маму напоследок недобрым взглядом и спешно удалившись из гостиной. - Ну, а ты? - усмехнулась девушка, оставшись наедине с младшей. - Что? - растерянно уточнила девочка. - Спать собираешься идти? - пояснила она. - А можно с тобой? - состроив жалостливое выражение лица и склонив голову на бок, спросила та, ловко забравшись на диван и умостившись рядом с ней. - Нет, нельзя, - отозвалась Поля, чмокнув её в макушку и обняв за плечи, - Ты начинаешь разговаривать, баловаться и ходить туда-сюда, поэтому мы с папой тебя больше не возьмём к себе спать!.. - Ну, я больше так не буду, честно, - протянула малышка, с надеждой глядя на неё, - Ну, можно, пожалуйста? - Сегодня нельзя, а завтра сама будешь с папой договариваться, - отчеканила Пелагея, щёлкнув её по носу. Сегодня ей бы хотелось выяснить с Димой всё то, что не давало ей покоя целый день, а сделать это в присутствии Полины у них вряд ли получится, особенно зная её любопытство и желание быть в курсе всего, о чем они разговаривают. - Так что пошли умываться и спать. - А ты со мной посидишь? - обиженно надув губы, уточнила она. - Посижу, - согласно кивнула та, понимая, что нельзя лишать её абсолютно всего, и должно оставаться хотя бы что-то в качестве утешения.