Все, что мне нужно

❒❏❐

      Минсок вскидывает голову, не прекращая двигаться. Ощущение потрясающее. Горячий капот греет живот и ладони; он дрожит, дыхание срывается, член входит плавно, сильно и так глубоко, что Минсок едва слышно постанывает от удовольствия. Поза не так чтоб удобная, внутри тянет, за шею кусают время от времени, Минсок подмахивает и жмурится, стараясь сдерживаться хоть чуть-чуть.       — Ещё, — просит он хрипло. — Ещё.       — Хочешь меня?       — Пошёл ты…       Чужая ладонь давит на плечо, заставляя лечь на капот, Минсок прогибается ещё сильнее, ногу закидывают на капот и берут его снова, быстрее и жёстче. Неудобно, почти больно от напряжения, Минсок двигается рывками, закусывает губу и сжимает руку в кулак. Наслаждение стягивает внизу, поднимается, кружит голову, Минсок перестаёт себя контролировать.              — Кончи для меня.              Оргазм долгий, сладкий, Минсок сдавленно стонет, чувствует чужие движения, и от этого ещё лучше. Член выскальзывает, по ягодицам что-то течёт.              — Ненавижу, — хрипит Минсок.              — Взаимно, сладкий. — Минсок с трудом поворачивает голову и видит, как Лухань выбрасывает презерватив. — Не мне пришло в голову трахаться на парковке.              — Я не собирался с тобой трахаться.              Салфеток с собой нет, идти предстоит достаточно долго, Минсок уже представляет, как будет отстирывать штаны в перерыв. Бельём жертвовать тоже не вариант. Лухань заканчивает приводить себя в порядок и поправляет свои пижонские перчатки из тонкой кожи. Он не снимает их, даже когда трахается. Минсок ни за что не признается, что прикосновения перчаток возбуждают сильнее.              — Разумеется, — Лухань усмехается так, что немедленно хочется ответить в челюсть. — На заднем сиденье тебе тоже понравится, там не один парень кончил.              Минсок встаёт, стирает капли и с силой проводит ладонью по пальто Луханя.              — В следующий раз можешь просто мне отсосать.              Застёгивает джинсы и удаляется весьма своеобразной походкой, пока Лухань приходит в себя. Хоть какая-то справедливость.                                          

❒❏❐

                                         Минсок может назвать точный день и час, когда это началось. День, час и место. Исин тогда решил отпраздновать день рождения в компании своего нового парня и заодно всех познакомить. Парень на Минсока особого впечатления не произвёл, разве что внешне, в отличие от брата. Лухань уже тогда носил перчатки, отпускал иронические комментарии и смотрел на окружающих, как на говно. Впрочем, это, как Минсок понял, у них было семейное.              Как получилось, что они переспали, Минсок совершенно не представляет.              Октябрь, терпкий запах желтеющей листвы, обжигающая ночная прохлада. Минсоку снесло крышу от прикосновений чужих рук в перчатках. Они с трудом добрались до отеля, где Минсок провел лучшую ночь в своей жизни. А наутро понял, что нет, не ошибся. Единственное место, где Луханя не хочется расчленить, это постель. А Минсок знает множество способов расчленения.              Ещё с Луханем иногда хочется целоваться, но это желание Минсок успешно душит в зародыше.              Исин встречает его недовольным взглядом через очки.              — Опять трахался.              — Я не опоздал! — Минсок поднимает руки вверх.              — Но ты трахался.              — Знаешь, тебе тоже не мешало бы.              Исин поджимает губы.              — Понятия не имею, на что ты намекаешь, но это недостойно.              — Недостойно завидовать, — Минсок закатывает глаза. — У нас есть кофе?              — С каких пор мой офис это «у нас»?              — Ну и ладно, сам себе сварю.              Минсок проходит к окну и нажимает на кнопку кофемашины. Кофе из неё так себе, но без кофе он тоже жить не согласен. Не сегодня, по крайней мере.              Второе октября, примерно в это время расстались Исин и Ифань.              — Это мой кабинет, — напоминает Исин с неудовольствием. — Мог бы и мне сварить.              — Ты мог бы и сам сварить, — Минсок смотрит, как густая кофейная струя льётся в чашку. — Гондурас?              — Что?              — Забудь, — Минсок вздыхает. — Зачем тебе кофемашина, купил бы себе растворимый.              — Три в одном, — Исин сверлит его взглядом. — Зачем пришёл?              — Я пришёл? — удивляется Минсок. — Вообще ты сам меня звал, — Минсок оборачивается. — С Ифанем поговорил? Ну и дурак. Можно отвечать на звонки через год.              — Нет, и не собираюсь, — отрезает Исин. — Зачем я тебя звал?              — Предложить мне встречаться? Ладно, ладно! — Минсок отпивает кофе. — Поменяй зерно, оно выдохлось.              — Сам поменяй, ты один его пьёшь. Вспомнил, хочу пригласить тебя на вечеринку в честь моего дня рождения. — Минсок изображает на лице недоумение. — Да, я не мог тебе написать, потому что ты будешь готовить еду, а я не такой состоятельный, как хотелось бы.              Минсок смотрит на него, пока Исин не начинает ёрзать в кресле и нервничать.              — Только если это засчитается как подарок.                                          

❒❏❐

                                         Чёрт его знает, как так получилось, но Лухань опять вжимается в его задницу и ласкает низ живота в расстёгнутых джинсах.              — Знаешь, ты мог бы быть посговорчивей.              — Раньше тебя всё устраивало. Стареешь? — Минсок двигается в такт чужим толчкам и мечтает, чтобы Лухань, наконец, приступил к делу.              — Мы в кладовке, — Лухань сжимает его член, — потому что кто-то заводится с пол-оборота.              — Твоё счастье, что у меня… — Минсок едва сдерживает стон. От прикосновений в перчатках мурашки разбегаются волнами. — Ч-чёрт.              — Отсосёшь мне?              — Пошёл ты.              — В задницу? — Лухань усмехается и прежде, чем Минсок успевает ответить, прикусывает ухо. Минсок стонет. Хочется, чтобы Лухань взял его быстро и жёстко, он ненавидит собственную беспомощность. — Сейчас, детка.              Лухань показывает презерватив. Минсок хватает его, стараясь не дрожать. Трахаться хочется больше, чем мстить, Минсок справляется быстро и поворачивается спиной, но Лухань медлит.              — Мы трахаемся или нет? — Лухань бесит. — Сам справлюсь.              Он прогибается, ставит ногу на какую-то полку и касается себя сзади. Лухань смотрит — Минсок точно знает — но ничего не делает. Ласкать себя под чужим взглядом приятно, но мало, Минсок возбуждается и от того, что касается себя на глазах у Луханя, и от того, что сам не видит, что делает. Лухань отталкивает его руку и приставляет головку, дразнит, надавливая. Минсок стискивает полку и почти рычит.              — С чем ты без меня справишься, детка? — Лухань входит несколькими резкими толчками, не давая времени привыкнуть. — М-м, как ты меня хочешь. Тише, тише, мой сладкий.              Минсок врезал бы ему с локтя, не прижимайся Лухань так тесно.              Секс быстрый, жёсткий, в кладовке неудобно и темно, Лухань то и дело выскальзывает, пока не толкает Минсока к двери и не заставляет согнуться почти вдвое. У Минсока слабеют колени и голова кружится, внутри стягивает напряжением, он забывает дышать. Лухань сбивается с ритма, наклоняется, упираясь в косяк, и Минсок кончает, зажмурившись.              Оргазм не самый сильный, но долгий, после него лёгкость и приятное послевкусие. В такие моменты Минсок думает, что, может, стоит дать шанс.              — Почему тебе вечно хочется трахаться в странных местах?              И каждый раз Лухань демонстрирует, что не стоит. Так быстро, словно мысли читает.              — Что-то не помню, чтоб ты отказывался.              Минсок выпрямляется. Он всегда приходит в себя позже Луханя.              — Не отказываю сладким пирожочкам, которые сами прыгают на мой член.              Минсок не выдерживает и всё-таки бьёт ему в челюсть.                                          

❒❏❐

                                         Плюс его посменной работы в ресторане — можно приходить в офис Исина и действовать ему на нервы. Минсок закидывает на диван ноги в высоких мотоциклетных ботинках и потягивает кофе.              — Как ты после вечеринки?              — Нормально.              — Не звонил?              — Кто?              — Ты Ифаню не звонил?              Исин стискивает зубы.              — Нет, и не собираюсь.              Телефон Исина вибрирует в очередной раз, Исин сбрасывает, даже не глядя.              — Ясно.              — Не спросишь, звонил ли он мне?              — Да я слышу, что звонит. Может, ответишь? — Исин резко выдыхает. — Вдруг он объяснит.              — Раньше надо было объяснять!              — О, друг, — Минсок качает головой. — Ты всё ещё его любишь.              — Я не!.. — Исин замолкает так же резко, как начал. — Слишком очевидно, да?              — Не всем, — Минсок отпивает кофе. — Боишься, он догадается?              — Боюсь, что потом буду жалеть, — ворчит Исин. — Я всегда потом жалею.              — Хочешь, я с ним поговорю?              — А смысл? — Минсок делает неопределённый жест чашкой. — Позвонит и перестанет, он всегда про важные даты забывал. Может, даже забыл, что мы расстались.              Минсок про себя подозревает, что вряд ли, но вслух не говорит.              — Как насчёт найти себе новое развлечение?              — А тебе? — Исин непонятно усмехается. — Или ты себе кого-то нашёл. Или, — Исин наклоняет голову, изучая его взглядом, — это просто секс.              — Я бы это и сексом не назвал. — Минсок заглядывает в чашку с сожалением, кофе кончился. — Так, трахаемся на стороне.              — У него кто-то есть?              Минсок встаёт и идёт к кофемашине. Вряд ли у него на лбу написано, что трахается он с Луханем, но у Исина временами сверхъестественная проницательность.              — Откуда я знаю? — Он выбирает между эспрессо и капучино, просто потому что. Ну и ещё потому, что хочется слизывать с губ Луханя молочную пенку. А поцелуи со вкусом эспрессо лучшие в мире. — Мне с ним не жить.              — И как вы встречаетесь? Созваниваетесь и идёте в отель?              — Исин, ты романтик. — Он выбирает капучино, не зря же у Исина свежее молоко. — Иногда сталкиваемся где-то в городе. Чем не повод перепихнуться по-быстрому?              — И никаких чувств?              — Никаких, — Минсок берёт кружку и поворачивается. — Только чистый, горячий, ничем не испорченный секс.              — Выглядишь как реклама порносайта, — Исин морщится. — И что, тебе ни разу не хотелось большего?              Он был бы не против причинить боль Луханю, но вряд ли это то, что Исин имеет в виду.              — Точно нет. Меня полностью устраивает экстремальный секс в разных местах. — Исин задумчиво кусает губу. — Никаких претензий, никаких обязательств, одни приятные неожиданности по всему городу.              — А если кому-то из вас захочется большего?              — Регулярный секс не стоит таких проблем, — отрезает Минсок. С Луханем так точно.                                          

❒❏❐

                                         Минсоку не то чтобы нравится работать на публике, но часто приходится. Богатенькие посетители выкладывают куда больше денег, когда их развлекают приготовлением стейков на открытом огне, вот Минсоку и приходится развлекать. А потом любоваться внушительной прибавкой, против денег он точно ничего не имеет.              Хоть это и утомительно временами.              Минсок заканчивает сервировать блюда, делает знак официантам, кланяется гостям и уходит, краем глаза отмечая знакомое лицо. Лухань, впрочем, в его сторону не смотрит, и это даже немного обидно. Не то чтобы Минсоку нужно было его внимание.              Он выходит на улицу и глубоко вздыхает. У него есть двадцать минут перерыва, чтобы выпить кофе, посидеть и подышать свежим воздухом. Без Луханя. Лухань душевному спокойствию не способствует.              Минсок отпивает кофе и оглядывается. Задняя дверь ресторана выходит в тупичок, отгороженный от парковки забором, в тупичке никого нет, на парковке тем более. Минсок небольшой любитель людей, от них нужно периодически отдыхать.              — Скучаешь?              Минсок чертыхается.              — Иди хомячь свой салат вилочкой.              — О, какие мы злые. Я поражён в самое сердце! — Лухань насмешливо прижимает руку к груди. — Совсем не рад меня видеть?              — С чего бы?              — А я рад, — Лухань садится рядом. — Скучал по тебе.              — Больше некого трахать?              — Твоя задница самая сладкая, — Лухань усмехается. — Тише, тише, это комплимент.              Минсок прищуривается, сжимая ручку кружки. Выплеснуть кофе на Луханя слишком по-гейски, пожалуй, стоит разбить кружку о его голову.              — Проверим, как твоя?              — Справишься за десять минут? Да ты скорострел! — Минсок демонстративно заносит кружку. — Прости, детка, не для тебя спел мой персик.              — Сомневаешься во мне? Зря, — Минсок отпивает кофе. — Хотя тебе вряд ли понравится.              — Поговорим о чём-нибудь, что не секс?              — Зачем? — Минсок снова отпивает кофе. — Всё равно всё к нему сводится. Ты скажешь, я отвечу, ты намекнёшь на что-нибудь двусмысленное, я отвечу прямым текстом, у тебя встанет, мы потрахаемся. Давай сразу к делу перейдём.              — Какое заманчивое предложение, — Лухань качает головой. — Увы, не могу.              — Что, постоянный парень не поймёт? — Минсок фыркает. — Ну, подрочи на меня.              Лухань изучающе смотрит на него некоторое время.              — Я здесь с клиентом.              — Лухань, твоя жизнь меня не касается. Я не собираюсь тебя осуждать. Не хочешь трахаться — уходи. Я не в настроении с тобой разговаривать. У меня кофе вкусный.              Лухань берёт его руку с кружкой и отпивает кофе. Минсок от неожиданности даже молчит.              — Мне нравится. Ты, главное, не пролей.              Лухань встаёт, поддёргивает штаны и опускается перед ним. Минсок не верит до конца, но спускается пониже и разводит колени. Лухань поглаживает внутреннюю сторону его бёдер, поднимаясь вверх, и накрывает ладонью его член.              — Удиви меня.              Минсок спускает штаны.              Лухань обхватывает его член рукой в неизменной перчатке и подрачивает, глядя в глаза. По телу разливается тепло, Минсок уже предвкушает, как будет раскрывать эти блестящие розовые губы и входить до конца. Может, у Луханя и нет таких навыков, но, если честно, плевать. Сам напросился.              Трахнуть Луханя вот так ещё лучше.              — Бери, — Минсок делает глоток и ставит кружку с кофе на скамейку. — У тебя десять минут, и лучше бы мне кончить.              — А если я справлюсь за пять, что ты сделаешь?              — Кофе допью. — Лухань коротко смеётся и обводит языком головку. — Молодец. Личный опыт или порно? — Лухань поднимает глаза. — Ах да, у тебя же клиент.              — Я про…              — Не отвлекайся, — Минсок проводит по его губам головкой. — Плохо работаешь.              Губы у Луханя мягкие и нежные, Минсок давит ему на макушку, заставляя наклонить голову, и неглубоко толкается. Лухань впускает, перекатывает головку на языке и почти не двигается. Минсок раздвигает ноги ещё шире и кладёт руку Луханя на яйца.              Стоит как следует, ещё немного — и Минсок всё сам сделает. Лухань, по крайней мере, не сопротивляется, когда он толкается глубже, не рассчитав. Минсок отпивает кофе, ставит чашку так, чтобы Лухань её видел, и давит ему на затылок. Лухань понимает намёк и начинает работать.              — Ты мой хороший, — Минсок гладит его по щеке. — Стараешься.              Лухань и правда старается, втягивает щёки, пропускает в горло и ласкает яйца. Минсок пробует себя контролировать, но быстро бросает, незачем. Толкается в рот, сжимает волосы в кулаке, Лухань отсасывает сильно и совсем не в том ритме, в котором трахает. Не сопротивляется, когда Минсок запрокидывает ему голову, чтобы смотреть.              — Тебе идёт с моим членом во рту.              Лухань выпускает и проводит языком по всей длине.              — Нравится?              — Хочешь повторить?              — С тобой на коленях.              Минсок смеётся, откинув голову.              — Это вряд ли, — и снова заставляет взять его.               Лухань прикрывает глаза, на его щеках румянец. Минсоку и самому жарко, даром что октябрь. Дыхание сбивается, Минсок сжимает волосы на затылке Луханя, заставляя брать глубже, чем хочется. Лухань ласкает его другой рукой.              — Сладкий, — Минсок дрожит. — Что ж ты сразу не сказал? Я бы… тебя… — Лухань ускоряется, в глазах темнеет. — Давно…              Минсок кончает в чужой рот, не позволяя отстраниться. Лухань раскрывает глаза, но Минсок держит крепко, приходится глотать. Лухань шипит что-то на китайском и вытирает рот, пока Минсок растекается по скамейке и дышит через раз.              — Ты специально!              — Не нравится? — Минсок лениво усмехается. — А мне даже очень. — Лухань хватает его кофе и сплёвывает в сторону. — Особенно в конце.              Минсок тянется и проводит рукой по его щеке. Лухань прищуривается.              — Прости, — Минсок улыбается без капли сожаления. — Придётся тебе самому справляться с проблемой, у меня кончился перерыв. Но ты заходи, чаевые мне по душе.                                          

❒❏❐

                                         Минсок идёт по аллее к набережной. Октябрь, листья ещё держатся, но уже поменяли цвет, ошеломительно красиво. Золото, багрянец, ярко алый, густая тёплая охра, Минсок подкидывает листья носком сапога и смотрит, как они кружатся. Сейчас его самый любимый сезон, жаль, что нельзя взять отпуск.              Минсок потягивает кофе с имбирём и корицей и смотрит на чью-то собаку, зарывающуюся в листву. Он бы и сам зарылся, да возраст не тот. Минсок ловит падающий лист, растирает между пальцев и вдыхает густой терпкий запах.              — Так и знал, что найду тебя здесь.              Минсок вздрагивает и чертыхается.              — Тебе нечем заняться?              — Ну, ты же гуляешь, — Лухань смотрит на его стаканчик. — Дашь попробовать?              — Сам как думаешь?              Лухань усмехается.              — Моё любимое место для прогулок. Надо полагать, твоё тоже?              Минсок смотрит на него искоса. Стильное пальто, шёлковое кашне, кожаные перчатки, только трости не хватает. Даже гвоздик бриллиантовый в ухе. Хоть сейчас на обложку журнала, такой лощёный, что тошнит.              — Тебе зачем? Клеишься?              — У нас часто вкусы совпадают, заметил? Я люблю осень, запах крепкого кофе, мясо во всех видах, вот эту аллею. Люблю гулять отсюда и по набережной вниз по течению, успокаивает и помогает собраться с мыслями. Готов поспорить, ты любишь футбол, и в школе играл за команду.              — И в университете. — Минсок не удивляется. — И что?              — Ты мне вроде как нравишься, — Лухань смотрит вдаль. — И у нас общие интересы, есть, о чём поговорить. Но ты мне нравишься ровно до того момента, как начинаешь говорить.              Минсок фыркает.              — Когда трахаемся, ты меня тоже абсолютно устраиваешь.              — Почему?              — Потому что мы трахаемся? — вопросом на вопрос отвечает Минсок. — Такая вот антипатия.              — Я ещё понимаю, почему тебе не понравился Ифань. — Лухань замедляет шаг, так что Минсоку тоже приходится. — По крайней мере, почему он тебе не нравится после того, как они с Исином расстались. Но я почему?              — Ничего личного, — пожимает плечами Минсок. — Ты просто так мне не нравишься.              Лухань коротко смеётся.              — У меня руки дрожат как хочется нагнуть тебя и заставить просить. Чем больше ершишься, тем больше хочется. Чтобы ты умолял, стонал и раньше меня кончил.              — Кажется, это называется лавхейт. Когда и терпеть не можешь, и не трахаться тоже не можешь.              — Я вполне могу, — возражает Лухань. — Ты сам меня провоцируешь.              — Ну да, ну да, — Минсок ловит губами трубочку. — А ты, весь такой невинный, ведёшься.              — Вот сейчас.              — Трахни меня, — безразлично говорит Минсок. — Что, ссыкотно? Или на холоде не встаёт?              — Ты хоть замечаешь, что говоришь?              — Тебе? А какой смысл? Что ты мне сделаешь? — Минсок останавливается, смотрит Луханю в глаза и усмехается. — Я сильнее, так что драться ты не полезешь. Заставить меня что-то сделать ты тоже не сможешь. Отомстишь мне в сексе? Ну, вперёд. Чем дольше терпишь, тем круче заканчиваешь. Ах да, быстрый неудобный секс в публичном месте я тоже люблю.              — Я бы с удовольствием. — Взгляд Луханя темнеет. — И так, чтоб не кончил. На твоё счастье, у меня скоро рабочая встреча.              — Ну, удачи твоему члену. — Минсок салютует стаканчиком. — Мы же оба знаем, с какой скоростью он встаёт.                                          

❒❏❐

                                         Минсок с удивлением смотрит на экран телефона. Исин сбрасывает уже третий раз подряд, и это уж очень не похоже на него в девять вечера.              — Ну ладно, Чжан Исин, я это просто так не оставлю, — бормочет Минсок под нос.              Он тут вообще-то должен был с другом встретиться, но друг, судя по всему, придумал что-то более интересное. Минсок не против, но он бы тогда не тащился в чёртов центр, место на платной парковке искать. И, судя по тому, что Исин ещё утром клятвенно заверял, что придёт, причины у него самые личные.              Минсок выходит на улицу и оглядывается. Прохладно, конец октября, скоро понадобится зимняя резина. Минсок небольшой фанат холода, но тёплые перчатки и шлем достаточно защищают от ветра, чтобы не отказываться от мотоцикла. Ездить в машинах Минсок любит ещё меньше, чем зиму.              Времени много, вечер свободный, завтра тоже выходной, можно, наверное, и одному сходить, но Минсоку не хочется. Он разворачивается и упирается взглядом в знакомое пальто.              — Какая неприятная неожиданность.              — Почему же? — Лухань холодно улыбается. — Мог бы уже и привыкнуть.              — Тебе места мало? Что ты около меня трёшься?              — Я Ифаня домой подвозил. — Лухань смотрит на него этим своим фирменным семейным взглядом. — У него квартира недалеко, я не говорил?              — С чего бы?              Лухань пожимает плечами.              — Ждёшь кого-то?              — Ну, явно же не тебя.              — Свидание? — Лухань улыбается ещё холоднее.              — Оно самое. И ты мне мешаешь.              — Люблю портить чужие свидания. Позовём его третьим?              — А ты справишься? Или хочешь быть в середине?              Лухань поджимает губы, проглатывая ответ.              — Удачи. Вряд ли он хоть вполовину так же хорош.              Минсок вскидывает брови.              — А ты всерьёз думаешь, что я от твоих усилий кончаю?              Судя по стиснутым кулакам, Лухань в бешенстве. Минсока и самого потряхивает.              — Где твоя машина?              — Понравилось на капоте? — Минсок жёстко усмехается. — Я езжу на мотоцикле.              Лухань меряет его взглядом.              — Любишь большое, твёрдое и горячее между ног? Не удивлён.              — А ты, — Минсок проводит языком по пересохшим губам, — поэтому любишь забираться внутрь своей тачки? Прокатись на мотоцикле разок, тебе понравится. На моём-то ты кончишь, пока я наберу скорость.              — Сам заткнёшься или помочь? — цедит Лухань сквозь зубы.              — Не боишься, что откушу?              Лухань сдерживается усилием воли. У Минсока кровь закипает, и хочется чего-то безбашенного.              — Я заставлю тебя пожалеть.              — О да, мой сладкий, заставь. Трахался когда-нибудь этаже на пятнадцатом? На свежем воздухе, без страховки, только ты, я, ночь и ветер.              Лухань прищуривается, прожигая его взглядом, разворачивается на пятках и идёт к парковке, бросая «езжай за мной». Минсок надеется, что недалеко, секса хочется просто смертельно. Дольше пятнадцати минут на своём мощном железном коне он не выдержит.              Лухань, к счастью, трахаться хочет не меньше него. Он кружит по улицам, въезжает на парковку за каким-то зданием и останавливается. Здание тёмное, обнесённое забором и явно необитаемое. Минсок встаёт рядом, глушит мотор и снимает шлем.              — Тебе повезло, — говорит Лухань без улыбки. — Если хорошенько попросишь, я дам тебе кончить.              — «Хорошенько» — это как? — Такой вариант его не устраивает. Это Лухань в своей тачке мог успокоиться, Минсоку нужно немедленно.              — На коленях.              — Вставай, — Минсок, не глядя, вешает шлем.              Глаза Луханя снова загораются, он кивает в сторону здания и идёт первым. Минсок догоняет его на лестнице, не особенно интересуясь, откуда у Луханя ключ-карта. В штанах горячо и тесно, и хочется почувствовать Луханя обнажённой кожей. И ночную осеннюю прохладу почувствовать тоже хочется.              — Этаж седьмой, но тебе хватит, — Лухань хватает его за руку и дёргает в проём.              — Стройка?              — Реконструкция.              — Оригинально.              — Что-то мне не понравится — полетишь головой вниз. — Лухань тащит его за собой, к краю бетонной плиты, весьма символически огороженному железной конструкцией. — Напротив жилой комплекс. Можешь стать звездой интернета, если не будешь сдерживаться. — Минсок мешкает с ответом буквально секунду. — Снимай штаны.              — А то что? Поможешь мне?              Лухань разворачивает его лицом к пустоте и заставляет лечь на заграждение.              — Нравится? — Лухань с силой гладит между ног, в глазах темнеет от удовольствия.              — Продолжай, — хрипит Минсок.              — Снимешь штаны, продолжу.              Минсок ненавидит ему подчиняться, вот как сейчас, но Лухань действительно может уйти и оставить его без секса, а быть неудовлетворённым он ненавидит ещё больше. Он расстёгивает штаны Луханя, а потом снимает свои, снова ложится грудью на ограждение.              Лухань медлит. Холодный ветер гуляет между ног, облизывает вставший член, Минсок прогибается от нетерпения. Лухань оглаживает его ягодицы, ощущение от перчаток острее, особенно, когда он сжимает и мнёт. Минсоку кажется, что он на первом толчке кончит. Он опускает руку и дрочит себе, несильно, чтобы было совсем хорошо. Его ведёт, голова кружится, от мысли, что за ним наблюдают из тёмных окон, слабеют колени.              — Во внутреннем кармане, — Лухань дразнит его ритмичными движениями руки по члену. — Надень.              Минсок даже не огрызается. Раскатывает презерватив по чужому твёрдому члену и ставит ноги пошире. Лухань входит резким толчком, Минсок выгибается, вцепляется в ограждение и шипит. Неожиданно, больно, сладко и совершенно невозможно остановиться.              — Убью, — дыхание перехватывает. Минсок подмахивает в такт толчкам, внутри тянет и захлёстывает густым сладким удовольствием. — Чт…              — Не нравится? — Луханю плевать, он входит размеренно и глубоко, заставляя приподниматься на пальцы. — Твои проблемы. Но можешь постонать. Я люблю, как ты стонешь.              Минсок жмурится и сдерживается из последних сил, но всё равно не выходит. Лухань снова ему дрочит, в том же ритме, Минсок запрокидывает голову и стонет от наслаждения, тихо и жалобно. Хочется ещё глубже и ещё жёстче, до мурашек и темноты перед глазами, до судорог и сведённых пальцев, он стонет громче и оборачивается назад.              — Сильнее, не рассыплюсь!              Лухань сжимает пальцы на его бедре. Минсок ловит ритм и двигается навстречу, быстрее и резче, чувствует, как внутри собирается жар. Лухань ложится ему на спину, толчки глубокие и рваные, Минсок задыхается и кончает, пачкая Луханю перчатку. Внутри горячо, Лухань не перестаёт двигаться, Минсок жмурится от цветных вспышек перед глазами, давится собственным стоном. Хорошо так, что он выгибается и ещё долго не может вздохнуть.              Лухань кончает позже и не выходит ещё некоторое время. Как раз такое, чтобы Минсоку стало холодно, неудобно, начали ныть затёкшие места, а хрупкость ограждения стала совсем очевидной. Как оно выдержало — загадка.              — Лухань…              — Заткнись. Ох, чёрт! — Лухань делает два шага назад и спотыкается.              — Вот именно. — Минсок бы тоже отошёл, но не в состоянии разогнуться. — Надеялся, что я спрыгну?              — Ты сам захотел, — Лухань старательно изучает перчатку и в его сторону не смотрит.              — А тебе что, стыдно? — Минсоку и самому неловко стоять с голым задом. — Смотри, какая чувствительность.              — Какое твоё дело.              Минсок оглядывает весьма скупо освещённый этаж, видит горы строительного мусора, инструмент, какой-то генератор и мешки, набитые чем-то бесформенным. С ума сойти, он занимался сексом на стройке.              — Дай руку. — Лухань не реагирует. — Руку дай! — Минсок тянется, но прежде, чем хватает Луханя за пальто, тот отступает в сторону. — Да чёрт тебя!..              Минсок с трудом распрямляется. Влажных салфеток с собой нет, но есть платок, лучше, чем совсем ничего. В следующий раз, пожалуй, стоит опробовать заднее сиденье в машине Луханя. По крайней мере, там чище. Хотя, конечно, кончать в Сеул Минсоку понравилось.              — Ты испортил перчатку, — бесстрастно говорит Лухань.              — Накажи меня, — бросает Минсок. Сразу он, конечно, на мотоцикл не сядет. Он даже насчёт лестницы сомневается. — Только сначала мы спустимся.              Он кладёт руку на плечо Луханя. Тот вздрагивает и отводит взгляд. Минсок некстати вспоминает, что тот вроде бы боится высоты.              — Лухань, помоги спуститься.              — На руках отнести?              Минсок фыркает. Лухань отвечает, но выглядит бледновато. Совсем не то, что обычно, самое время поглумиться. Если бы у Минсока остались силы на второй заход.              — И уложить в кроватку. Но меня устроит, если будет, на что опереться.              Лухань молчит всё то время, пока они спускаются по пролётам, лишённым перил. К первому этажу Минсок чувствует себя значительно лучше. Лухань стряхивает его руку с плеча, открывает замок и выходит на парковку, не оборачиваясь. Минсок опирается спиной о самую прочную часть забора и смотрит, как Лухань разворачивается и выезжает на дорогу.              Забавно он сходил в клуб.                                          

❒❏❐

                                         Минсок выбрасывает зерно из кофемашины Исина и высыпает принесённый с собой кофе.              — Эй! — возмущается Исин из-за стола. — Это мой кофе!              — Твой кофе говно, — отрезает Минсок. — А я хочу пить нормальный. Всё равно его пью я один.              Исин возмущённо сопит.              Начало ноября, холодает, Минсок переодевается в зимние штаны и сапоги, но ещё оставляет осеннюю куртку. Исин косится с неодобрением, но Минсок знает, что это, скорее, от беспокойства. Исин не любит его мотоцикл.              — Когда ты познакомишь меня со своим парнем?              Исин медлит.              — Думаю, что когда-нибудь примерно никогда.              — Что так? — Минсок оборачивается и выразительно поднимает брови. — Думаешь, не одобрю?              — Он тебе не нравится.              Минсок поднимает брови ещё выше.              — Ты спишь с Луханем?              Исин почти что пугается.              — Почему с Луханем?              — Потому что он мне не нравится. — Минсок чувствует, как начинает ворочаться недовольство где-то внутри. Лухань с Исином неплохо общался, почему бы и не продолжить после того, как Исин с его братом порвал. — Так с Луханем?              Ифаня он подвозил. Минсок фыркает раздражённо.              — Н-нет. То есть…              — Это ваше дело, — Минсок отворачивается. — Ваш секс меня не касается.              — Почему сразу секс?              Минсок сжимает челюсти.              — Уже вышли на новый уровень?              — Ну, мы… Не то чтобы вышли. Но секса у нас ещё не было!              — Ублюдок, — едва слышно говорит Минсок, нажимая на кнопку. Тугая горячая струя ударяет в чашку, заглушая его слова.              — Что?              — Совет да любовь, говорю, — Минсок повышает голос. — Рад за вас.              — Не заметно, — Исин выходит из-за стола и встаёт рядом. — Свари мне латте. А я твоего парня увижу когда-нибудь? Того, с кем вы…              — Трахаемся? Вряд ли.              Особенно после того, как Минсок ему морду подправит.              — Я думал, у вас развивается.              — Исин, у нас секс, — Минсок протягивает ему кружку. — Да и тот скоро закончится.                                          

❒❏❐

                                         Минсок задумчиво переводит взгляд с талискера на гленфарклас. Выбор сложный, тем более, ему оба нравятся. Монетку, что ли, подкинуть?              — Виски? — Минсок догадывается, кто подошёл, ещё до того, как Лухань говорит. — Подозревал, что вкусы у тебя плебейские.              — Знаешь, что я ценю? Простоту и честность. А не пафосные понты.              — И почему я должен обращать на это внимание?              Минсок берёт обе бутылки. Чёрт с ним, с выбором, он зарабатывает достаточно. Лухань хмурится, получив весьма чувствительный толчок плечом.              — Думаю, на это должен обратить внимание тот, с кем ты будешь пить.              — Себя не предлагаешь? — Лухань следует за ним с бутылкой дорогого шампанского.              — К Исину даже приближаться не смей.              — Ревнуешь?              — Это не угроза. — Минсок разворачивается и смотрит ему в глаза. — Это предупреждение.              Он расплачивается и выходит из магазина. Лухань задерживается, Минсок убирает виски и надевает шлем.              — Мы не закончили, — Лухань всё-таки успевает, пока он не уехал. — Сцены ты устраиваешь так себе, хоть твоя ревность мне и льстит.              Минсок снимает шлем. Видимо, разговаривать всё же придётся, и хорошо бы Луханя не убить.              — С первого раза не дошло?              — Отчего же, — Лухань холодно улыбается. — Исин уже взрослый и в состоянии сам решать, что ему делать.              Минсок попадает в плечо, а не в челюсть только потому, что шлем в другой руке мешает размахнуться как следует. Лухань быстро оценивает ситуацию и встаёт с другой стороны мотоцикла.              — Исин слишком доверяет мудакам, неспособным удержать штаны.              — Согласен, зря он так тебя ценит. — У Минсока на секунду темнеет перед глазами. Он аккуратно вешает шлем и обходит мотоцикл.              — В последний раз говорю: не приближайся к Исину. Мне плевать, из каких соображений ты со мной трахался, но Исина трогать не смей.              Лухань благоразумно отступает с той же скоростью, с какой Минсок приближается.              — Исин — отличный парень. Мы с ним…              Минсок заламывает ему руку и опускает мордой в капот.              — Я могу сломать — или отрезать — тебе руку, очень медленно, — вкрадчиво говорит Минсок. Ножа при себе нет, но отвёртка пойдёт.              — Ещё немного, — Лухань сглатывает, — и я решу, что небезразличен.              Пахнет кровью. Кажется, он Луханю что-то разбил.              — Мы закончили.              Минсок отпускает его и идёт обратно.              — Что, никакого секса? — летит ему вслед. — Вот так просто откажешься?              Минсок стискивает зубы и надевает шлем. Исин не одобрит, если он всё-таки расчленит его парня. Минсок заводит двигатель и выжимает сцепление.              Рядом останавливается машина Луханя.              — Неудивительно, что Исин тебе не сказал, — говорит Лухань. Губа разбита, и рассечённая бровь всё ещё кровоточит. — Ты жалкая истеричка, а у них с Ифанем и без тебя не всё гладко.              Лухань уезжает, а Минсока словно что-то дёргает.              Он отпускает Луханя на пару корпусов и едет следом. Вряд ли Лухань замечает, да и с чего бы. Едет себе, почти соблюдая правила, разве что на перекрёстках хамит. Минсок и сам не прочь иногда, мощность позволяет, но у Луханя дорогой престижный чемодан на колёсах, могло бы быть неожиданно, не общайся они в неофициальной обстановке. Минсок жмёт на газ, чтобы не отставать.              Квартира Луханя в таком же дорогом и пафосном квартале, не то чтобы это удивляло, впрочем. Минсок проскакивает следом за ним на парковку, шлагбаум чисто символический и ему не помеха. Судя по тому, как Лухань тормозит, выкручивая руль в последний момент, он заметил Минсока в зеркале заднего вида.              Минсок нажимает на тормоз, но двигатель не заглушает.              — Надо поговорить.              — Передумал и соскучился по моему члену? — Лухань сверлит его взглядом. — Заднее сиденье или капот?              — А ты можешь говорить, только когда трахаешь?              Лухань едет дальше. Минсок фыркает. Не обиделся же он, в самом деле. Свет вспыхивает по мере движения, в дорогом и пафосном квартале, разумеется, зелёные технологии. Надо же им чем-то кичиться. Лухань паркуется, Минсок опять тормозит рядом.              — Я передумал, — Лухань захлопывает дверь. — Руки на багажник. Хочешь говорить — нагибайся.              Минсок глушит двигатель и снимает шлем.              — Как насчёт принуждения? Я завалю тебя на багажник, ты выложишь всё, что мне интересно.              — Согласен, если проглотишь.              Минсоку нужно пару секунд, чтобы понять.              — Надеешься, что я психану и уеду?              — Или у меня секс будет.              Он паркует мотоцикл, вытаскивает ключи и подходит к Луханю. Расстёгивает пальто, проводит между его ног, накрывает член ладонью, поглаживает. У Луханя встаёт.              Минсок сжимает чуть крепче, чем нужно.       — Может, и будет. — Лухань вздрагивает. — Только не сегодня. Так что там насчёт Исина?              — Он… — Лухань вздыхает. Минсок умеет быть убедителен.              — Будь откровенен, сладкий, выкладывай всё, что знаешь, а не то твой приятель ещё долго в себя не придёт.              — Сам спроси. — Забавно, Луханя ситуация всё ещё возбуждает. Минсоку нравится ощущение чужого тяжелеющего члена в ладони, но он не отвлекается.              — Спрошу. А сейчас я спрашиваю тебя, — Минсок несколько раз сдавливает и отпускает. Так себе имитация, но зрачки у Луханя расширяются ещё сильнее. — Что у Исина с Ифанем?              — Они… — Лухань сглатывает. — Они сошлись. Пока вроде бы не помирились, но снова почти что встречаются.              — Почти что?              — Неофициально. Я иногда подвожу их друг к другу, потому что сами они ездить смущаются. Или возьми уже, или отпусти!              Минсок опускает руку и отступает на пару шагов.              — Почему ты знаешь, а я нет?              — Потому что, — Лухань опирается на багажник, — потому, что ты скажешь прекратить? — Минсок поднимает брови. — Ты не одобряешь Ифаня.              — Твой брат обидел моего друга. Конечно, он мне не нравится.              — Твой друг тоже, знаешь, не фея с крыльями.              — Знаю, — невозмутимо кивает Минсок. — Но я всё равно на его стороне. А Ифань всё равно мне не нравится.              — Ну, вот поэтому ты и не знаешь. — Лухань отводит взгляд. Ссадина в углу его рта заметная, кажется, Минсок приложил сильнее, чем думал. — Пойдём, что ли, кофе выпьем, раз уж мне секс больше не светит.              — Не преувеличивай, — Минсок фыркает. — Я не настолько сжимал.              Лухань отталкивается от багажника и идёт вперёд, не оглядываясь. Минсок медлит несколько секунд, сомневаясь, но всё же решается и шагает следом.               Лифт, разумеется, весь в отполированном до блеска металле и светодиодах, коридор дороже и круче, чем у Минсока квартира.              — Тебе самому тут жить нормально?              — В каком смысле?              — В смысле, от роскоши не устаёшь?              — Тебе что-то не нравится? — Лухань останавливается возле нужной квартиры и открывает дверь.              — Например, позолота, — Минсок заходит и осматривается.              — Это просто декор.              Минсок присвистывает.              — Понятно, почему не устаёшь. У тебя тут филиал американских фильмов про мафию и сухой закон. Это что, паркет?              — Просто натуральное дерево, — Лухань раздражённо вздыхает. — Шуточки про богатых детишек оставь при себе.              — То есть ты не трахаешь по воскресеньям на большом деревянном столе под золотой люстрой? — Минсок оставляет сапоги у порога и проходит в гостиную.              — Только в субботу вечером. И только в родительском доме. У меня, видишь ли, нет реквизита.              — Вижу, — Минсок, пожалуй, разочарован. Он уже успел представить, как лежит на этом самом столе. — Ну, ты озаботься.              Интерьер даже в кухне настолько дорогой и роскошный, что Минсок почти чувствует себя в декорациях какого-то фильма. Ресторанные залы не идут ни в какое сравнение, а Минсок в дешёвых ресторанах не работал. Тёмное дерево, натуральный камень, стулья с мягкими спинками, чёткие безупречные линии, Минсок очень даже не против побыть персонажем этого фильма, например, на столе. В распахнутой белой сорочке Луханя и больше ни в чём.              Лухань ставит перед ним чашку. Минсок встряхивается и смотрит непонимающе.              — Эспрессо?              — На тот случай, если соберёшься со мной целоваться. Люблю вкус кофе в поцелуе.              — И сколько клюнуло на твой подкат?              — Ты и без подкатов даёшь, какая разница?              Минсок фыркает. Разговор идиотский, как и все их разговоры, на трезвую голову выглядит ещё смешнее. Лухань прислоняется спиной к стене, подальше от сидящего за столом Минсока.              — Не собираешься спрашивать, почему они сошлись? — спрашивает Лухань.              — Исин всё ещё его любит, хоть он и мудак. — Минсок пожимает плечами. Лухань открывает рот. — Вот даже не начинай. Он свалил без предупреждения и не отвечал на звонки два месяца, конечно, он мудак.              — Потому что Исин попросил дать ему время.              — Исин попросил дать ему время, потому что он работал сверхурочно, вас обоих мама в детстве уши мыть не учила?              — А Исин говорить…              — Исин делать может всякую ересь, но говорит он всегда очень точно, — перебивает Минсок. — Просто не надо придумывать.              — А ты всегда его защищаешь?              Минсок молчит некоторое время, раздумывая, говорить или нет.              — Исин выбирает самовлюблённых мудаков, потому что путает уверенность с эгоцентризмом. Угадай, кто вытаскивает его из депрессии после того, как очередной мудак его бросит?              — Ифань не мудак.              — Но он его бросил.              — Да не бросал он!              — Я что-то не уловил разницу.              Лухань раздражённо бормочет что-то себе под нос.              — Ты со своей незамутнённой верой в собственную правоту ничуть не лучше. Вы оба. Удивляюсь, как Ифань столько вытерпел.              — Это я, — Минсок протестующе поднимает вверх палец. — Исин совсем не такой, ему нужна поддержка, защита и дружеский пендель, когда начнёт загоняться. Если Ифань не в состоянии это понять...              — Даже не думай их разводить.              — Я, между прочим, Исину мириться советовал. Он сопротивлялся только из личной упёртости. Ну, и обиды. — Смотреть на разбитое лицо Луханя не то чтобы совестно, но неудобно. — Есть аптечка?              — Была где-то, — Лухань щурится подозрительно. — Тебе зачем? Раны мои обработать? — Минсок кивает. — А потом исцеляющий секс?              — Чтобы тебе снова аптечка понадобилась?              — Планируешь бессонную ночь? — Лухань ведёт его в ванную.              Минсок почти не удивляется мозаике и венецианской штукатурке, разве что ванне странной формы. Лухань вытаскивает ящик ставит рядом с раковиной.              — Сядь куда-нибудь, — Минсок изучает антисептики, мази и ватные диски. — Если будет больно, думай о сексе.              Он льёт антисептик на диск и прикладывает к рассечённой брови Луханя. Тот шипит, но вырваться не пытается. Минсок оттирает запёкшуюся кровь, мажет мазью и приклеивает пластырь.              — Почему о сексе?              — А о чём? — Минсок вытаскивает ватный диск и на Луханя не смотрит. — У тебя всё ещё стоит.              — Хочешь и о нём позаботиться?              Минсок прикладывает ватный диск к его губе, и Лухань вынужден замолчать.              — Больше попросить некого? — Лухань хочет было что-то сказать, но вовремя вспоминает об антисептике. — Перетопчешься. Руки убери.              Лухань поглаживает его поясницу, иногда спускаясь пониже, заставляя встать совсем близко. Не то чтобы Минсок против, но секс сегодня явно лишний. Даже если хочется проверить, сколько он выдержит на кровати.              — Заставишь?              Лухань расстёгивает его штаны. Минсок решает, накладывать ли мазь, и пропускает момент, когда ладони касаются его ягодиц.              — Возьмёшь?              Лухань приспускает его бельё и берёт член в руку. Минсока обжигает возбуждением, встаёт не то от неожиданности, не то от предвкушения чужих губ. Лухань обводит языком приоткрытые губы и наклоняет голову. Минсок рефлекторно двигается навстречу.              — Ревновал? — Минсок опускает голову и встречается с ним взглядом. — Меня.              — С чего вдруг.              — Признайся, — Лухань дразнит его языком. Почти не касается, но Минсока ведёт. — Признаешься, возьму.              — Нет, — голос садится. Поразительно, с какой скоростью ему от Луханя крышу сносит. — Не имею привычки ревновать случайных партнёров.              — У тебя ещё кто-то есть?              — У тебя тоже.              — У меня... — Лухань прижимается сомкнутыми губами на пару секунд. — У меня нет. Не хочу привязываться. — Лухань перехватывает руку, протянувшуюся к его голове. — Так ревновал?              — Нет…              — Ясно.              Лухань отпускает его член, встаёт и убирает аптечку. Минсок следит с возрастающим недовольством.              Что, и всё?              — Пойдём, — Лухань оборачивается. — Только со штанами определись.              Минсок некоторое время стоит, не двигаясь. Правильнее было бы уйти. Правильнее было бы и не приходить, но уйти нужно уж точно. Всё равно единственное, что у них получается, — это секс.              Минсок сбрасывает одежду и идёт в душ.                                          

❒❏❐

                                         Минсок чувствует на себе чужой взгляд, когда закрывает воду.              Лухань подаёт полотенце и смотрит, как Минсок проводит белоснежной тканью по телу и оборачивает бёдра.              — Это зря, — говорит он. — Полотенце тебе вряд ли понадобится.              — Собираешься прямо здесь? — Минсок смотрит на пол. — Купи ковёр.              — Нет, — Лухань протягивает руку. — Я тебя первый раз вижу.              Минсок смотрит на его руку, переводит взгляд на лицо. Лухань всё ещё в перчатках и тёмном свитере под горло.              — И ты собираешься взять меня за руку, увлечь на ложе любви и ублажать всю ночь? Розовые лепестки взял? — Лухань моргает непонимающе. — Проехали.              Минсок проходит мимо Луханя и надеется, что найдёт дверь в спальню с первого раза.              — Направо, — Лухань догоняет, обнимает его за пояс и прижимается губами к плечу.              Минсока потряхивает.              Он встаёт рядом с кроватью. Постельное бельё из нежного золотистого хлопка, на котором секс куда более чувственный. Лухань обнимает сзади, прижимается, целует его шею. Минсок наклоняет голову к плечу и едва сдерживает пробежавшую дрожь.              — Ты красивый, — шепчет Лухань.              Полотенце соскальзывает, Минсок прижимается обнажённой кожей к брюкам, спину холодит пряжка ремня. Лухань держит его за бёдра, заставляет немного прогнуться, толкается сзади.              — Хочешь смотреть на меня?              — Хочу.              С кем-то другим Минсок уже бы лёг и начал, но сейчас медлит.              — Поможешь?              Минсок, не глядя, протягивает руку и берёт презерватив. Разворачивается, чтобы надеть, но Лухань обходит его и ложится на кровать. Как был, в тонком свитере, брюках и тёмных перчатках.              — Хоть штаны снимешь?              — Я весь твой, — Лухань раскидывает руки.              — У тебя фетиш? — Минсок садится на его бёдра и расстёгивает брюки.              — Тебе мешает? — Лухань приподнимается на локте и сжимает его ягодицу.              — Нет, но я жду команды «Стоп, снято», — Минсок наклоняется, чтобы член Луханя скользнул между ягодиц. — Я об этом пожалею, но член у тебя классный.              — Я знаю, — Лухань усмехается. Его руки в неизменных перчатках сжимают и мнут, Минсоку хочется, чтобы они уже, наконец, начали трахаться просто и без затей. — И пользуюсь я им хорошо.              — Незаметно, — Минсок подаётся назад и выдыхает.              Он закидывает руку за спину, но Лухань успевает первым. Минсок вздрагивает, чужие пальцы в перчатке ласкают, легко надавливают, заставляют двигаться в нужном ритме. Минсок едва слышно стонет.              — Давай, — Лухань дразнит его двумя пальцами. — Ты же хочешь.              Минсок выпрямляется. Лухань под ним тяжело дышит, глаза блестят, он передвигает ладони на бёдра Минсока и ждёт. Минсок задерживает дыхание и опускается на член.              — Ох ч-чёрт, — Минсок чувствует, как он входит. Лухань не двигается, только смотрит, позволяя ему всё сделать самому. Минсок опускается до конца и останавливается, привыкая. Горячо, сладко, всё ещё неудобно и до головокружения, до мурашек и лёгкой дрожи волнует взгляд Луханя на его обнажённое тело. — У тебя со всеми так?              — Напрашиваешься на комплимент? — Лухань подталкивает его снизу.              Минсок приподнимается и опускается, мурашки проходят волной по позвоночнику. Он закусывает губу, крутит бёдрами и снова приподнимается. Член входит, заставляя вздрагивать от удовольствия, внутри сводит от сладкого тепла, дыхание перехватывает. Ощущения потрясающие.              — Почему мы так раньше... не пробовали? — Минсок не выдерживает и стонет, когда Лухань направляет его движения.              — Потому что… Потому что тебе нравится быстрый секс…              — Не нравится. То есть… с тобой… — Лухань замедляется. — Чёрт, Хань!              Слишком хорошо. Минсок двигается, проводит руками по телу, прикрывает глаза и задыхается, когда Лухань останавливается. Держит его за бёдра, не даёт подниматься, Минсок вздрагивает и открывает глаза.              Лухань садится, обнимает его, Минсока сводит с ума невозможность двигаться. Хочется быстро, так же глубоко, жарко и без этой ненужной нежности. Минсок прижимается щекой к его виску.              — Мы так не кончим.              — Я знаю, — Лухань гладит его спину. — Когда ты ещё будешь в моей постели.              — Мы взрослые люди, можно позвонить и договориться. — Тонкая кожа перчаток касается его спины, Минсок не знает, от чего дрожит больше. — Лухань.              — Просто интересно, сколько ты выдержишь.              Минсок жмурится. Напряжение растёт с каждой секундой, Минсок выпутывается из объятий и встаёт в коленно-локтевую. Лухань берёт его медленно, постепенно входя всё глубже, Минсок подаётся назад, раскрываясь, сжимается, смаргивая выступившие слёзы, стонет от удовольствия. Лухань двигается, не переставая, плавно, размеренно, проводит рукой по его спине, Минсока выгибает от каждого прикосновения.              Руки сводит от напряжения. Минсок сбивается с ритма, не успевает отвечать, Лухань выходит и толкает его в плечо. Минсок ложится на спину и разводит колени.              — Это самоё… Самое идиотское, что можно придумать… — Лухань входит в несколько жёстких толчков, Минсок сжимает в кулаке свитер на его спине. Можно кончить только от этого, но Лухань не даёт, оставляя на самом крае.              Лухань смотрит ему в глаза, Минсока ведёт от его взгляда и от его движений, и от своего ответа. Движения быстрые, резкие, Минсок держится за его плечи, стонет отрывисто и чувствует, как теряет контроль.              Его накрывает медленно, Минсок что-то стонет, закрывает глаза и кончает, запрокидывает голову, прижимаясь к Луханю, двигается вместе с ним и замедляется, чувствуя последние толчки.              Мурашки бегут ещё долго, Минсок восстанавливает дыхание и считает цветные пятна перед глазами.              С Луханем ещё никогда не было так долго, но оно того стоило. Каждую минуту.              — Я хочу ещё раз, — Лухань ложится рядом. — Не прямо сейчас, но…              — Оставлю свой номер, — Минсоку нравится, когда всё тело стонет от усталости и наслаждения. — Я в душ. Можешь присоединиться, но без продолжения.              — Иди, — Лухань не спорит.              — Иду. — Минсок лежит ещё пару минут, пока не начнёт чувствовать руки и ноги. Наклоняться за полотенцем лень, Минсок решает найти что-нибудь в ванной. — Дверь захлопнуть?              Лухань неопределённо машет рукой.              В ванной Минсок разыскивает свежее полотенце и новую зубную щётку. Пару раз почти засыпает, наскоро вытирается полотенцем и понимает, что за руль садиться нельзя. Придётся Луханю потерпеть одну ночь.              В спальне пусто, но так даже лучше. Спит Минсок крепко, вряд ли Луханю удастся его разбудить, после хорошего секса тем более. Так что, если Лухань что-то планировал, его планам не суждено сбыться.              Минсок ныряет под одеяло как был, без одежды, и почти сразу же засыпает.                                          

❒❏❐

                                         Минсок просыпается медленно, потягивается, но не открывает глаза. Светло, тепло, мягко, уютно, Минсок переворачивается на бок и глубоко вздыхает. Запах непривычный, Минсок открывает глаза.              Он не имеет обыкновения спать в незнакомых местах.              Приглушённое золото хлопка, благородное тёмное дерево, шёлковый рельеф стен — он всё ещё в спальне Луханя. Утром неброская роскошь давит ещё сильнее. Не то чтобы Минсок был рад этому обстоятельству, по утрам ему не хочется уходить. Надо было такси вызвать.              Мягкий хлопок скользит по его обнажённому телу, когда Минсок ложится на спину. Как лёгкая ласка. Хочется чего-то ненавязчивого и утреннего, особенно, если Лухань здесь. Секс в его постели роскошный.              Минсок поворачивает голову. Лухань на другой стороне кровати, он спит на животе, спрятав руки под подушкой. Минсок первый раз видит его более или менее обнажённым. Лухань худее, чем ему нравится, но плечи широкие, спина ровная, он лежит так, словно тоже ждёт ненавязчивого утреннего секса.              Нельзя такой шанс упускать.              Минсок проводит рукой вдоль изголовья, натыкается на смазку и ленту презервативов. Судьба на его стороне. Он сдвигает одеяло на Лухане до поясницы и легко целует его плечи.              Лухань вздрагивает, но не просыпается.              Минсок оглаживает его шею и плечи, скользит ладонью по спине, задерживается на рёбрах, касается поясницы. На плечах Луханя несколько старых шрамов, но спина чистая. Минсок спускается поцелуями вдоль позвоночника и мягко сжимает ягодицу.              Лухань неровно вздыхает и разводит ноги, открываясь. Минсок спускается ниже, гладит и легко надавливает, дожидается, когда Лухань задышит чаще и начнёт отвечать. Минсок проводит ладонью по его спине, Лухань вздрагивает от удовольствия.              Минсок двигает рукой по своему члену, время от времени касаясь губами чужой спины, и чувствует, как кровь закипает. Они с Луханем ещё не менялись местами, но первый раз в постели, первый раз в квартире Луханя — самое время. Голова немного кружится, Минсок дрожит от предвкушения.              Он быстро справляется с презервативом, устраивается между ног Луханя и едва-едва надавливает головкой. Лухань вздрагивает и тихо стонет, но больше ничего не делает. Минсок толкается сильнее, помогает себе рукой, неглубоко, дожидаясь ответа. Лухань чуть заметно двигается навстречу, стонет сквозь сон. Минсок входит размеренно, плавно, член медленно скользит, голова кружится, Минсока ведёт, когда Лухань начинает отвечать.              — Чт... Что? Мин?..              — Тише, тише, — Минсок не перестаёт двигаться. Лухань пытается оглянуться, безуспешно. Судя по дрожи, не одному Минсоку тут хорошо. — Ты такой узкий, такой отзывчивый. Такой сладкий, — Минсок наклоняется и прикусывает кожу где-то возле лопатки. — Такой ласковый, сам прижался, сам ноги раздвинул.              — Ты можешь…              — Могу, — Минсок ложится сверху и почти останавливается. Лухань напрягается, так можно и кончить раньше времени. — Расслабься, мой сладкий, я не первый твоим гостеприимством пользуюсь. Ну же, — Минсок входит мелкими дразнящими толчками. — Доверься мне, будет приятно.              Минсок меняет тактику. Входит размашистыми резкими толчками, быстро и глубоко, Луханя трясёт, он не расслабляется, но уже по другой причине. Минсок приподнимается на локтях, снова входит медленнее. Лухань сжимается, стонет в подушку, дрожит, но старается не подмахивать.              — Давай, сладкий, — Минсок и сам дрожит, секс с Луханем охренительный. — Ты же сам хочешь.              — Заткнись, — стонет Лухань. Минсока ведёт от того, какой он горячий, как принимает его и сопротивляется удовольствию. — Заткнись и трахай, раз тебе надо.              — Да-а-а. Да, детка, — Минсок снова ложится, Лухань поднимается на локтях, упираясь лбом в подушку, подставляется навстречу движениям. — Мой хороший.              Лухань глухо стонет в такт, его трясёт. Минсок входит быстро и неглубоко, почти заставляет его подмахивать, Лухань раскрывается и отвечает сбивчиво, не сразу подстраиваясь.              Минсок меняет положение, проводит рукой вдоль позвоночника. Луханя вытягивает, он напрягается и сводит ноги, Минсок снова входит и берёт его быстро, в несколько глубоких толчков доводя почти до оргазма.              — Ты мой сладкий, — сдавленно говорит Минсок. Луханя опять трясёт, он снова сжимается. — Так стесняешься, не надо стесняться. Кончи для меня.              — Пошёл ты, — у Луханя восхитительно севший голос. — Со своими…              — Я как раз тут, — смущать Луханя одно удовольствие. — Не поверишь, как здесь хорошо.              — Рад… за тебя… — Лухань двигается навстречу и мелко дрожит.              Минсоку не хватает дыхания.              — Давай. Сейчас. Сделай мне… приятное.              Лухань протестующе стонет, вздрагивает всем телом. Минсок не выдерживает, вбивается в ставшее податливым тело, ловит волны чужого наслаждения, не останавливается даже после того, как кончает, несколькими последними движениями снова заставляя Луханя стонать от удовольствия.              — Ты был великолепен, мой сладкий, — Минсок опускается сверху и кладёт голову на чужое плечо.              — Обязательно так меня называть? — голос у Луханя такой, словно это не он только что кончил.              — А тебе обязательно? — Минсок его обнимает. — Как-то само получилось. И ты очень, очень сладкий. Давно никого не было? Чувствуется отсутствие навыка. — Лухань, не глядя, отмахивается локтем, пытаясь его сбросить. — Ладно, ладно. Я понял, ты бережёшь свой персик для особенных мальчиков. Удачи.              Минсок целует его за ухом напоследок, скатывается с постели и идёт в душ.                                          

❒❏❐

                                                Минсок открывает шкафы и изучает их содержимое. Есть хочется, пусть даже он в гостях у Луханя.              — Ты трахнул меня без моего согласия, — Лухань прислоняется плечом к стене и мрачно следит за Минсоком.              — Отомсти мне, — Минсок пожимает плечами. — Так, я понял, мяса у тебя нет, а что есть?              — Презервативы, смазка и наручники без ключей.              — М-м-м, — Минсок заинтересован. — Звучит многообещающе. Я согласен.              — Что ты делаешь?              — Я? — Минсок обнаруживает холодильник. — Я завтрак готовлю.              — Зачем?              — А ты что, есть не хочешь?              Минсок оборачивается. Лухань в домашнем свитере и мягких синих штанах, руки скрещены на груди. И на руках нет перчаток.              — Нет.              — Я работаю в одном из лучших ресторанов города, — вкрадчиво говорит Минсок. — Уверен? — Лухань кивает. — Ну ладно.              Набор продуктов у Луханя довольно странный. Хлеб и сыр нарезаны и уложены в упаковку с логотипом дорогого магазина, помидоры тоже, йогурты с приводящим в трепет трёхмесячным сроком хранения.              — Зови меня иногда, — говорит Минсок, изучая содержимое холодильника. — Я тебе хоть еды приготовлю.              — С чего вдруг? — Лухань перемещается за стол, но руки по-прежнему скрещены. Минсок много лет работает на кухне и к шрамам относится философски, но Луханя они, видимо, напрягают. Ну или люди, которые на них смотрят.              — Ты умрёшь с голоду, — Минсок закрывает холодильник и смотрит на него с жалостью. — Кофе есть?              — Кофемашина вон там, — Лухань кивает в нужную сторону. Минсок страдальчески морщится. — Что опять?!              — У тебя турки нет?              Лухань вздыхает.              — Можешь взять на полке, и ручную кофемолку. Она для красоты там стоит, но должна работать.              Минсок достаёт мельницу и турку, разыскивает пачку зёрен, мелет кофе и ставит турку на огонь. Находит чашки, разливает в них кофе. Чашки чуть больше напёрстка, Минсок выпивает свой кофе и сразу же наливает ещё. Лухань к своему не притрагивается, предпочитая прятать кисти скрещенных рук под столом.              Минсок смотрит с неудовольствием.              — Я умею кофе варить. — Лухань качает головой. — Молока добавить? Сахар?              — В кружку перелей.              Минсок прослеживает его взгляд и находит приличные кружки в ящике возле раковины. Берёт заодно и себе, разливает оставшийся кофе и ставит перед Луханем его кружку, берёт свою и разворачивается к плите. Завтрак сам себя не приготовит.              — Если ты снова смущаешься, то я всё уже видел, — Минсок достаёт сковороду. — Мне понравилось. Добавляет загадочности. Есть пожелания насчёт кухни? — Минсок ждёт, но Лухань не произносит ни слова. — Сделаю на свой вкус. Просто чтобы ты знал, я могу приготовить всё, что придёт тебе в голову.              — Даже не спросишь?              — Мне не мешает. — Минсок снова оборачивается. — Но можешь рассказать.              — Я серьёзно насчёт наручников.              Интересно, Луханю вопрос осточертел или тема в самом деле болезненная?              — Я тоже, но после завтрака. Отомстишь мне как следует, чтобы я умолял о пощаде, — Минсок подмигивает. — Например, на кухонном столе.              — Месть, спланированная объектом, это не месть.              — Чего это вдруг? — Минсок поворачивается к Луханю спиной и нарезает кубиками все овощи, что нашлись в холодильнике. — Предай моё стройное тело поруганию, мучай меня, распаляй, заставь умолять… Это я уже говорил. Но ты всё равно заставь.              — Да уж не сомневайся, — Лухань, наконец, берёт кружку с кофе. Значит, почему-то не хочет, чтобы Минсок видел.              — Если остыл, скажи, я ещё сварю, — Минсок отправляет овощи в сковороду и перемешивает. — Я не смотрю, я слышу.              — Приедешь на выходные?              — Зачем?              — Предать своё стройное тело поруганию, — фыркает Лухань. — Так приедешь?              — Нет. — Минсок спиной чувствует его разочарованную гримасу. — У меня график посменный, я работаю в воскресенье и понедельник, и перед воскресеньем мне надо выспаться. В три часа ночи в понедельник ты меня вряд ли готов видеть, так что вторник?              — Приезжай в понедельник, — Лухань пожимает плечами. — Будет удобнее заставить тебя умолять.              Минсок согласно мычит. На гарнир у Луханя только каким-то чудом оказавшийся экзотический рис. Минсок варит его на скорую руку и откидывает, пока овощи не подсохли. Разыскивает тарелки и столовые приборы, сервирует и садится напротив Луханя.              Лухань недоверчиво смотрит в тарелку.              — Вариация на тему средиземноморской кухни, — поясняет Минсок. — Могу дать ложку, если тебе удобнее. Кстати, если ты приглашал меня для того, чтоб готовить, то нет. Это только во вторник.              — Я для секса тебя приглашал, — Лухань берёт ложку самостоятельно. — Мы слишком быстро заканчиваем, ты можешь стоять.              — А не должен? — поднимает брови Минсок. Лухань многозначительно улыбается. — Тебе хотелки-то хватит?              — За себя беспокойся.              — О, нет-нет, детка, этот номер не пройдёт, у меня слишком хорошее настроение после того, как я тебя трахнул. В первый, — Минсок выделяет голосом, — раз. Люблю быть во всём первым.              — Ну, это единственное, что тебе остаётся.              Минсок наклоняет голову к плечу и улыбается.              — Бесить тебя тоже люблю.              Лухань сдерживается заметным усилием воли.              Доедает в молчании. Слова Луханя о мести и наручниках не выходят из головы, сидеть становится неудобно. Минсок убирает со стола, составляет всё в посудомоечную машину и только начинает выпрямляться, как Лухань толкает его к столу и прижимается сзади.              — Я тут подумал, — Лухань держит его за плечо и расстёгивает штаны. — Зачем ждать понедельника, раз ты уже здесь? Можно же, — Лухань стягивает его штаны и наклоняет к столешнице. — Можно же отомстить дважды.              — А как же месть, о которой знает объект мести?              — А ты не кончишь.              Лухань раздвигает его ноги коленом, спускает бельё, проводит пару раз, подготавливая, и входит. Минсок выдыхает со стоном, роняет голову на руку и прогибается. Рано, немного тянет, почти больно и до выступивших слёз, до дрожи и сбившегося дыхания приятно. Минсок расслабляется и покачивает бёдрами в такт.              — М-м, какой жадный, — Лухань входит быстро и плавно, не дожидаясь ответа. — Мог бы сопротивляться хотя бы для вида.              — Мысленно я умоляю о-остановиться, — Минсок подстраивается под движения Луханя, голос дрожит. — Дай… дай привыкнуть.              — Не хочу, — Лухань выпрямляется. — Но ты умоляй.              Минсок сжимает руку в кулак и закусывает губу, чтобы не сорваться.              Лухань придерживает его за бёдра, Минсок держится на край стола, но помогает мало, голова кружится, всё плывёт, горячие волны поднимаются и захлёстывают одна за одной. Хорошо как ни с кем.              Минсок дёргает его за руку, Лухань наклоняется, почти ложится ему на спину, толчки медленные и глубокие, Минсок двигается быстрее, не помогает. Лухань останавливается, позволяет ему делать всё самому, Минсок стонет от досады и мотает головой.              Кончить хочется до темноты перед глазами и ослабевших коленей.              От первых толчков Минсок издаёт какой-то жалобный звук и подаётся навстречу. Лухань ускоряется, кладёт руку ему на поясницу, Минсок вскидывается, дыхание перехватывает.              В глазах темнеет, движения слишком быстрые, Минсок кончает, не успев вздохнуть. Наслаждение затапливает до кончиков пальцев, Лухань всё ещё двигается, чувство острое и сладкое, слишком много, слишком хорошо, Минсок жмурится и стонет чуть слышно. Лухань кончает после него, и Минсока накрывает второй раз.              Или это продолжение первого.              Минсок дрожит ещё долго, сил нет даже на то, чтобы вытащить руку из-под себя.              — Заткнись, — бормочет Минсок. — Никаких шуточек про нимфоманство и недотрах.              Дыхание Луханя оседает на шее.              — А про похотливый кактус?              — Я не похотливый.              — Ну да, ну да, — Лухань касается губами где-то за ухом, посылая мурашки. — По плану ты должен был вытерпеть, а не кончить.              — Ничего, в следующий раз ты перетерпишь, — Минсок отвечает больше по привычке.              — В постель, — Лухань с трудом поднимается на ноги. — Какой-то сомнительный выходной.              — Мы больше не трахаемся, — предупреждает Минсок. Он вставать пока не готов.              — Да пожалуйста, — Лухань протягивает ему руку и помогает подняться. — Я четвёртого раза, может, и не переживу.              Они бредут в спальню, опираясь друг на друга, и заползают на кровать. Делать ничего не хочется, даже думать лень.              — Это больно? — Лухань молчит. — Ты поэтому палочками не ешь?              — Я и карандашом не черчу. Да, больно.              Минсок накрывает его руку своей.              — А карандаш тебе зачем?              — Я архитектор, — Лухань поворачивает голову и смотрит недоверчиво.              — Что? — Минсок смотрит в ответ. — Должен же я знать о тебе хоть что-нибудь, раз уж мы спим.              — Попал в аварию, срослось неудачно, теперь связки короче, чем должны, и я не могу делать мелкие точные движения.              — Давно?              — Ещё в школе.              — А я тоже в аварии попадал, — делится Минсок. — Исин спрашивает, почему я до сих пор жив.              — И почему?              — Я вожу хорошо.              — А я думал, что ты скажешь что-нибудь про судьбу, — фыркает Лухань.              — Не верю в судьбу, — Минсок устраивается на его плече. — Я сам себе судьба. Ну, и немного тебе, если хочешь.              — Хочу, — Лухань закидывает руку поперёк груди. — Разбуди, как соберёшься готовить обед.              

❒❏❐