Под покровом ночи

Подушечки пальцев стучат по клавиатуре. Фиолетовые глаза сосредоточенно смотрят в монитор. На улице – глубокая ночь. Но смена часовых поясов не позволяет заснуть. Да и нет на это времени – работы по горло. Попытка стравить организации провалилась, и теперь нужно поменять кое-что, ведь вражда между мафией и агентством окончена, а значит, нужно вплотную заняться отделом спецопераций. Но сконцентрироваться Фёдору не дают. Тонкие длинные девичьи пальчики ложатся на горло, несильно сдавливают. Кресло на колесиках отклоняется чуть в сторону. Он уже знает, кто за ним стоит. Голова откидывается назад, и давление приходится аккурат на кадык. Он знает, что сейчас хватка ослабнет. Знает давно. То, что сейчас происходит – игра, убедительная просьба отвлечься, хороший способ привлечь внимание... Ладони исчезают, и такие нежные руки начинают осторожными движениями поглаживать и массировать затёкшие плечи и шею. На столе уже стоит несколько бутербродов и горячий чай. При взгляде на них приходится сдерживаться, чтобы не выдать голода. Как давно он не ел? Достоевский и сам не помнит. Главное, что она всегда знает, что ему нужно. –Как дела в лазарете? –Почти хорошо. Гончаров и Гоголь уже пришли в себя, но, так как вставать им нельзя, они развлекаются, играя в карты. –А что насчёт Пушкина? –Он ещё без сознания. Надеюсь, хоть этот не будет бредить после пробуждения. Мне надоело это слушать. Долго ты ещё? –Достаточно. Работы прибавилось. –Опять? Как долго это будет продолжаться? Снова мы должны решать их проблемы. И ведь они наших совсем не щадят. У меня все силы ушли на то, чтобы привести их в порядок. Ещё добродетели, называется, – звучит фырканье; в голосе девушки читается плохо скрываемое раздражение. Хотя она права – почему они должны разгребать чужие проблемы? Могли бы и сами разобраться, раз уж на то пошло. Вот только думать об этом, когда в желудок впервые за долгое время попадает еда, совсем не хочется. –И что, Мори и Фукудзава всё ещё думают, что только их учитель додумался до «концепции трёх времён»? –Можешь себе представить. –Ого, – еле слышный свист разорвал ночную тишину. – С таким раскладом не понимаю, почему мы всё ещё здесь. –Они сильнее, чем кажется. –Да я уж вижу. А дома снег пошёл, ты знаешь? Уже можно с чистой совестью есть мандарины за троих, – сколько он может смотреть на эту улыбку? Брюнет и сам не знает ответ на этот вопрос. – Ёлка или сосна? –Пихта. –Хи-хи. Ну, а если серьёзно? –Сосна. –Отлично. Так, – голос девушки становится слегка раздражённым. Опасно раздражённым, – а сколько ты тут уже сидишь? –Ну пожалуйста, не сейчас. Мне надо закончить. А за надбавку поедем куда-нибудь, – Фёдор прекрасно знает, к чему она клонит. Но времени на отдых нет. Слишком много работы. Да и деньги потерять не хочется. Японцы дорого оценили их услуги. Злой взгляд даёт понять, что оправдания не сработают. Достоевский разворачивается на кресле и встаёт, разминая затёкшую спину. Сейчас он выглядит, как какой-то старик. Да, а ведь так и зачахнуть недолго. Ну, главное, что у него есть та, кто за ним присмотрит. Брюнет делает несколько шагов вперёд, становясь практически вплотную к своей леди. На ней одна лишь ночная сорочка. Сразу видно – собиралась спать. Снизу вверх на него смотрит слегка раздражённый взгляд. Она была значительно ниже него, и, пусть у них на родине это считалось нормой, её этот факт всё же немного бесил. Фёдор просто не мог этим не воспользоваться. Но её минутная вспышка ярости быстро проходит. Маленькие ладошки пробегаются по груди и зарываются в волосы на затылке, не сильно их оттягивая. Он принимает приглашение, слегка наклоняясь и припадая к манящим губам. Его сразу же впускают, позволяя углубить поцелуй. Как так получилось, что их деловые отношения переросли в нечто иное? Он не знает. Они встречаются достаточно давно, знакомы – и того дольше. Но парня всё устраивает. Разве что есть одно незавершённое дело. Надо будет после зарплаты заскочить в ювелирный. В конце концов, с этим нельзя тянуть вечно. Но это потом. А сейчас им обоим не хватает воздуха, поэтому соприкосновение губ прекращается. –Вишня? –Угадал, – еле слышно выдыхает она. Её бледные скулы немного розовеют – надо же, она всё ещё способна смущаться после стольких лет отношений. Такие знакомые глаза смотрят прямо в душу. Она явно хочет что-то сказать. –Родители хотят с тобой познакомиться, – сказанное доходит не сразу. Надо же, он растерялся, как какой-то мальчишка. –Это обязательно? – вопрос глупый, да и волнение в голосе всё ещё заметно. Он попытался привести мысли в порядок, но его слишком хорошо знают. –Я уже виделась с четой Достоевских. Теперь твоя очередь. Ну хватит. В конце концов тебя там не съедят. –Откуда они вообще знают? – звучит почти пискляво, и изо рта девушки против воли вырывается смех. –Ты оставил слишком много следов на видных местах, – в глазах блестят смешинки, и он почти готов утонуть. –Но они ведь знают, что мы терпим до свадьбы? –Знают, – лёгкий кивок. – Просто маме интересно, кто так часто меня метит. –Когда мы едем? –На Рождество, – из горла против воли вырывается вздох. – Ну, не грусти. Лучше покажи, что там у тебя. Мне надо заполнить отчёт и отправить его боссу. –Вот, смотри. –Ничего себе, – она слегка поворачивает голову, изучая монитор компьютера. Разница в списке дел с прошлым планом очевидна. – Эдак я шефу отвечу минимум через неделю. Придется и дальше следить за твоими действиями. Ты же «опасный преступник», – смех вырывается против воли. Никто в этом городе не знает, зачем они здесь. Разве что… – Кстати, я тут поискала информацию о том, за какой книгой «мы охотимся». Интересная вещь, однако. –И что же в ней такого интересного? – руки опускаются на женские бедра, слегка поглаживая. Они не собираются переходить черту, но ведь поиграть никто не запрещал? –Если на этих страницах что-то написать – оно сбудется. Даже с одной страницей мы много чего наворотили, а уж если у кого-то будет вся книга...Только всё должно быть последовательно. –Ну, это логично. –Но жутко скучно. В жизни ведь не всё происходит по правилам. Бывают и сюрпризы. –Тем реальность и превосходит вымысел. –Значит мы и дальше следим за ними с базы? –Боюсь, с базы следить будешь только ты. –Что случилось? Ты редко берёшься за дело сам. –Этот экс-мафиози – достойный соперник. –Он знает, зачем мы здесь? – она хмурится. Если их план раскроют, все месяцы работы пойдут прахом. –Скорее всего да, иначе нас бы тут не было, но он и сам не против такого расклада. –Вот ведь, – раздражение лживое. Они спокойно работают дальше, а значит можно выдохнуть. – Привыкли использовать чужие руки. Так что там с твоим уходом? –Меня отправят в тюрьму для эсперов. Также, как и его. –Что? – её удивление очевидно. – Ты уверен? –Абсолютно. –Ну, за тебя я не беспокоюсь. Главное, чтобы об этом не узнали дома. Это ведь будет конец нашей репутации. Я ведь пять лет тебя «поймать не могу». –Не беспокойся. Я позабочусь об этом. –Что же, вверяю это тебе, раз так. Ладно, уже поздно. Идём лучше спать. Тебе надо отдохнуть, а то ты скоро упадёшь, мой ворон. – произносит она, растягивая гласные. Вот только... –Почему ворон? –Такой же сильный, мудрый и невероятно опасный. И подходит к твоим волосам цвета «вороньего крыла». –Значит, теперь я не только «крыса», но и «ворон»? –Да. Но ты только мой ворон. Которому надо отдохнуть. Идём скорее, ты ведь знаешь, я без тебя не засну. И впрямь, восстановление Йокогамской «концепции трёх времён» может подождать до завтра. А сейчас его ждёт теплая постель, мягкие объятия и сон.