Bark (бессвязные драбблы)

      Гэвин был потерян в ощущениях. Лодыжки саднило, как и запястья. Они были связаны вместе. А на глазах лежала шелковая лента, которая немного щекотала лопатки. Она была длинной и ложилась водопадом после узла на плечи, перемещаясь от любого порыва ветра и движения тела. А вместо тишины было щелканье метронома. Он стоял позади и будто контролировал сердцебиение своим звуком. Достаточно быстрый, в 130 B/M. Гэвин сидел на чистом полу, без одежды. Паркет уже нагрелся от жара его тела. Щелканье стало сливаться в один непрекращающийся шум, заставляющий каждую клеточку тела дергаться в ответ на тиканье. Гэвин вдохнул густой воздух своей комнаты и внезапно дернулся от шороха, который нарушил гармонию какофонии.       Плеча коснулись тёплые пальцы, заставляя отпрянуть от них, как от огня. И тело сразу покрылось холодным потом, в голову хлынули непрошенные мысли и, разъяренно рыкнув, Гэвин потянул за кончик верёвки на запьястьях с лодыжками, развязывая их. Поспешно выпутался и сорвал ленту, в мареве гнева рассматривая андроида. — Какого черта ты здесь делаешь?! — закричал мужчина.       Он окинул Ричарда взглядом и взял домашние штаны с дивана, хоть как-то одеваясь. Сраные андроиды с их сраной нетактичностью. Напарник его стоял столбом и недоуменно разглядывал инвентарь и метроном, который все еще щелкал идеальный ритм. Гэвин хлопнул по нему рукой, включая давящую тишину. От такого он готов был выдохнуть огонь, будто дракон или, может быть, бык. И броситься на андроида с кулаками.       Все его равновесие в сортир будто сбросили. — Вы забыли ключи на столе и ваш телефон не отвечал. Я принёс. — Задницу ты свою сюда принёс, какого хера вообще?! Завтра бы отдал, урод. Убирайся, пока не пристрелил, — мужчина перешёл на звенящее тихое рычание, походя на кота. — Вы сами себя связываете? — сменил тему андроид и очень неудачно в данной ситуации. — Нет! Моя недельная плесень с хлеба! Конечно сам, идиот. Кого ты тут ещё видишь. И зачем тебе эта информация, убирайся уже!       Ричард отошёл на пару шагов от мужчины и решил, что этот разговор он заведет лучше завтра.       После хлопка входной двери Гэвин обессилено опустился на диван, закрывая лицо руками. Настроение было полностью испорчено, и внутри поселился паскудный горький комок. Поэтому Гэвин ни с кем и не сошелся. Все его партнёры постоянно пересекали черту дозволенного. Они считали потребность в его ритуале бессмыслицей и глупостью. Даже болезнью.       Идиоты. Им никогда не понять всю прелесть ритма и скованной свободы. Когда твое сердце бъется в унисон с пустотой твоих мыслей. Когда внезапно может прийти гениальная идея, что можно воплотить в жизнь. Или просветление в связи со сложным делом. Гэвин всегда так делал, когда упирался в тупик. Очищался. Благодаря знаниям в области связываний и гибкости тела, он спокойно мог сковывать себя уже без чьей-либо помощи. Столько лет практики было, и все оказалось полезно. К тому же, были прецеденты, когда надо было связать преступника поплотнее, а наручники не под рукой. Вот коллеги тогда пытались развязать беднягу. Только смогли разрезать верёвки.       Ладно, ему остаётся с досадой лечь спать, предвидя завтрашние расспросы андроида. Любопытная сука. И деятельная слишком.       Всю ночь его мучили кошмары и просто тревожные сны. А проснулся он вообще за минуту до будильника. Самое ужасное в жизни любого человека. В горло не лез ни кусок, так что мужчина решил, что на обеде сходит отожраться.       В участке было неспокойно. Конечно, ведь сейчас у них горячий сезон на кражи. Как людьми, так и андроидами. Ах, да, девиантами. Как же тут не быть толерантным.       Почуяв нутром обеденное время, мужчина сбегает из-под пристального взора напарника. Но тот нагоняет уже на улице, по пути в кафе. Падла. — Зачем вы так себя связываете? И для чего метроном? И вам разве удобно так сидеть на полу… — Заткни хлеборезку. Во-первых, тебя это не должно интересовать. Во-вторых, не твое дело. А в-третьих? — он выжидающе глядит на Ричарда. — Но мне и правда интересно. Я не собираюсь вас осуждать, если вы подумали об этом. Мне интересны ваши реакции, — андроид задумчиво посмотрел перед собой, в какой-то тупой привычке касаясь нижней губы, — которые я тогда наблюдал. И хотел бы изучить этот феномен. — Ты меня за дурака не держи. Исследователь сраный…       Гэвин засунул руки в карманы и ускорил шаг, закрывая дверь кафе, прямо перед носом Ричарда. Немного позлорадствовал. — Детектив, пожалуйста, могу я… — Гэвин не дослушывает напарника пихая тому в рот булочку. Тот закусывает её, смотря расщирившимися глазами. — Сегодня в девять. А пистолет, знай, у меня всегда с собой. Это чтобы не смел мне мешать как в прошлый раз.       Гэвину не нужны угрозы в виде штрафа за убийство напарника. Если он захочет это сделать, то от слова не отступится. Даст пару часиков изучить и пусть катится на все четыре стороны. Этот девиант такой же упрямый, как и Гэвин, из-за чего им было сложно работать.       Вечером он открыл дверь как всегда пунктуальному напарнику. Не говоря ни слова, прошёл к своему месту. Он уже сходил в ванну, отмылся от дневного пота после погонь за ворами.       Девиант сел на диван и спокойно положил руки на колени. Как образцовый мальчик. Гэвин фыркнул и снял всю одежду, складывая рядом с андроидом. Оказался абсолютно голым перед любопытным взглядом андроида. Да, тело покрыто шрамами, но это не может быть настолько интересным, по мнению Рида. Впрочем, даже будучи голым, он не чувствует стеснения, лишь только мурашки по копчику пробегают.       Начинал мужчина с метронома. Щелчки были на той же отметке, что и вчера, так что он просто качнул маятник. После Гэвин взял верёвку, она была хлопковой, чтобы особо не оставляла следов, и мягкой. Потом взял шелковую ленту и закрыл ей глаза, делая узел на затылке, оказываясь в полной темноте. Опустился на пол, на колени, а потом развел их для удобства и большей устойчивойсти.       Начал связывать себя. В этот раз провозившись чуть дольше из-за неприятного покалывающего ощущения чужого взгляда. Гэвин чувствовал, как тот блуждает по его телу. Наконец, завязал последний узел, окончательно себя сковав и оставляя разум наедине с щелчками и тьмой.       Гэвин все больше отстранялся от ощущений чужого взгляда, дышал глубже, очищая мысли.       Наконец началось то самое. Тело стало подрагивать, сбрасывая остатки дневного напряжения. Каждая мышца была обязана хоть чуточку, но дрогнуть. С ног и до скованных рук. Воздух становился более вязким и приходилось дышать глубже. Но вместо этого Гэвин слышал лишь метроном. Мерный отсчёт его сердцебиения. Когда каждая клеточка тела перестала биться в такт, сливаясь в общий гул, а в груди нарастал жар, он стал погружаться в состояние транса. Так бы и вчера произошло, не прерви его андроид.       Тело стало будто воображаемо раскачивать, расслабляя, даря лёгкость. Он возможно был на грани сна и яви. Гэвин уже не знал, дышит он глубоко и вообще перестал. Рот был просто приоткрыт, а тело омывалось теплом.       Легко мазнуло по груди, даря ощущение кругов по воде. Эти круги расходились по телу и так же разогревали. Он инстинктивно подался вперёд, уже не осознавая ничего. Все повторилось. Потом плечо, колено, живот и вот уже Гэвин готов разорваться на части от ощущений.       Что-то другое. Такого никогда не было раньше. Прикосновение к спине послало мириады дрожащих мурашек по телу. Гэвин ничего не понимал. Откуда это? Почему так приятно. А потом что-то примяло волосы, заставляя все тело взорваться феерверком. Он всхлипнул, весь дрожа и подаваясь к руке. Уже понятно, что его трогает чья-то рука. Так приятно. Он хочет ещё. Незамысловатые ласки податливо продолжались, пока не выбили весь дух.       Пальцы дотронулись до повязки и стали осторожно её приподнимать. Но светлее не стало. Похоже свет в комнате отключили. Гэвин ткнулся лбом в плечо, ощущая остывающий и стягивающий кожу пот. Тело ещё била тонкая дрожь, пока узлы на руках и лодыжках развязывали. Потом мягко остранили и к губам прикоснулось прохладное стекло стакана с водой. Мужчина медленными глотками стал пить припасенную до этого воду и прикрыл глаза, не пытаясь осмотреться. Гэвин все так же прислонялся к мягкой ткани, покрывающей чужое плечо.       Руки андроида не касались его сейчас. Правильно делали, Гэвин бы взорвался сейчас, коснись его Ричард после ритуала. Но тот, похоже, был уже не только для Гэвина.       Встав, немного пошатнувшись, Гэвин пошёл в ванную, смывать с себя пот и немного обогреться. Когда он вышел из ванны в халате, метроном уже не бился. Рядом с ним лежала лента и верёвки. На диване все так же сидел Ричард, но уже рассматривал Гэвина.       Гэвин не знал, что сказать, поэтому просто сел рядом, убрав свою одежду на подлокотник. Ругать Ричарда за своеволие не хотелось, потому что самому Гэвину очень понравилось то, что произошло. Поэтому лгать ни ему, а тем более себе он не собирался. Правда, давило их прошлое взаимоотношение. Пассивно-агрессивное общение свой отпечаток накладывало. А сейчас хотелось отстраниться от этого и нормально поговорить. Спросить, что увидел андроид, рассказать, что Гэвину было приятно и он хочет повторить. — Мы могли бы ещё раз встретиться, детектив? — наконец спросил Ричард. — Да. В пятницу можно, так же в девять. Мужчина откинулся на спинку, запрокидывая голову и послал всё нахер.