Актерское мастерство или чувства?

Это продолжалось уже больше месяца. Каждые выходные Луна приезжала к Илане и проводила с ней потрясающие дни и ночи. Уже после второго раза она начала оставаться на ночь. Ей нравились такие отношения. К разговорам о ее любви к женщине они не возвращались. Их беседы были обо всем, но никогда не заходили на личности, так что ни Луна, ни Илана не узнали о друг друге чего-то такого, что могло бы называться «личным». Возможно, Луна хотела бы узнать подробности об Илане, да и она этого не скрывала, однако столь частые и горячие встречи путали мысли, и она была довольна тем, что имеет. Пожалуй, она одна из немногих, кто научился ценить то, что имеет. Забавно, что эта довольно простая истина доходит до людей только спустя долгое время после того, как они потеряют что-то важное. Можно было подумать, что Луна была мудрой не по годам, но это тоже довольно сильное заблуждение. Она просто была влюбленной девочкой, которой только в радость встретиться лишний раз с предметом воздыханий. Тем более, таким образом. Конечно, иногда вечерами, когда она сидела в одиночестве, вопросы загружали ее голову. Чего Илана добивается? Что все это значит? И самый главный: к чему это все ведет? Только вот ответ на последний вопрос до безобразия прост — ни к чему. И Луна догадывалась об этом, но не хотела признавать. Ее влюбленное нутро трепетало от мысли, что Илана рано или поздно влюбится в нее, и у них получится создать уютную пару. Однако что дальше Луна тоже не могла продумать. Ей не были интересны семейные отношения, она хотела жить быстро, на всю катушку, не обременяя себя чем-либо или кем-либо, поэтому дети ей казались лишней ношей. По правде говоря, она и отношения причисляла к чему-то, что не требует особого внимания. Так, на месяц-другой, а потом новые — на новом месте. Но пока она была всего лишь чуть старше подростка, поэтому и путешествия пока ждали ее где-то там: в будущем, а вот Илана ждала ее уже сегодня. Луна быстро собралась, приведя себя в порядок после тяжелой ночи. Бессонница снова закралась к ней в кровать и шептала своим холодом о том, что Луна только и делает, что ошибается. И как бы Луна ни затыкала эту тварь, ничего не получалось. Приходилось молча выслушивать и отрубаться, когда мозг уже переставал справляться. Она не любила осень именно поэтому: почему-то бессонница приходила где-то в середине ноября вне зависимости от состояния Луны. Просто заходила без стука и устраивалась так, будто она — хозяйка. Луна позвонила в дверь. Илана почти без промедлений открыла. Ее распущенные волосы спадали на худые плечи, длинная футболка слегка прикрывала ягодицы, на ногах были какие-то забавные тапочки. Луна потянулась за поцелуем. Ей хотелось притвориться, что они пара. И каково было удивление, когда Илана мягко ответила на рвение Луны, затащив ее в квартиру и закрыв за ней дверь, после чего она прижала Луну к двери и, не разрывая поцелуя, сняла с нее верхнюю одежду. — Ого, — выдохнула Луна, отстранившись от актрисы. — Рада тебя видеть, — в ответ улыбнулась Илана. Сегодня она была подозрительно милой и нежной. Даже эта высокомерность и оценивающий взгляд куда-то подевались. А ведь каждый раз, когда Луна заходила на этот порог, она не могла укрыться от взгляда а-ля «если ты плохо выглядишь, выйди вон». В этот раз ничего такого не было. В квартире, к слову, приятно пахло какой-то выпечкой. Что тоже было не свойственно этой квартире. Обычный рацион Иланы составляли овощи, курица да вино, а тут… может, что-то случилось? Луна попыталась не начинать загонять себя самостоятельно и решила подождать, пока это сделает Илана. Она сняла ботинки и прошла на кухню, где уже все было готово: перед ней стоял горячий чай с ежевикой — тот самый, который она так любила, и домашние булочки с корицей. — Позволишь мне тебя угостить? — Да, но ты сама на себя не похожа, — честно ответила Луна, присаживаясь за стол. — Обычно к этому моменту я уже радую твой взор своей наготой. — Не обольщайся, — тихо буркнула Илана. — Вот теперь похоже на тебя. Что-то случилось? Луна боялась. Адски боялась, что Илана собиралась разорвать их мелкие шалости. Как минимум не сейчас, ведь в таком случае к бессоннице может присоединиться и депрессия, которые будут вдвоем украшать холодную постель Луны. Она прекрасно понимала, что у Иланы появился (или был) ухажер. Это сложно не понять, когда часто видишься с человеком, но судя по всему, Илану не сильно смущала ее неверность, а Луна… ей было все равно, раз уж на то пошло. Самое главное — Илана. Луну даже раздражало, что в последнее время ей ничего кроме этого человека не нужно, но в этом тоже есть ряд плюсов: она стала гораздо продуктивнее. Хотелось быть лучше, чтобы нравиться. И пусть Илана никогда не узнает, что Луна научилась петь и рисовать, что теперь может отжиматься по тридцать раз за один подход и знает, как минимум, тринадцать стихов Бродского. Это неважно. Просто Луна понимала, что Илана хорошо влияет на нее, пусть и без ее же ведома. — Вроде того. Опять это «вроде того». Кажется, это стало их дежурной фразой, даже забавно. — Но я не хочу сейчас об этом, — улыбнулась Илана. — Иди ко мне. — Пусть тон и был повелительным, у Луны получилось заметить в нем нотки именно просьбы, а не приказа. Только стойкое ощущение окутало Луну, будто просьба заключалась не в этом. Она подошла к Илане и села на колени, так как та протянула к ней руки. Илана начала поглаживать бедро рыжей, заблаговременно задрав немного край платья. К слову, Илане безумно понравилось то, как выглядела Луна сегодня — серое неброское платье, которое едва доставало до колен, в меру облегающее, что позволяло любоваться ее округлыми бедрами и ровными ногами, словно сам Бог их вылепил такими идеальными. Илана прикоснулась губами к шее девушки, начала покрывать ее поцелуями, перебираясь своими ловкими изящными пальцами ближе к ее лону. Она оставила один довольно заметный засос около ключицы, будто желая показать, что Луна принадлежит только ей. А так ли это, на самом деле? Эти отношения даже отношениями назвать нельзя: Илана сразу сказала, что не претендует на роль девушки, и Луна вольна в том, чтобы найти себе пару, никакой ревности и претензий, однако каждый раз рыжая уходила будто с меткой. Илана была собственницей, хотя, возможно, сама и не осознавала этого. Отодвинув тонкую ткань нижнего белья, Илана проникла двумя пальцами в Луну и начала медленные размеренные движения. Рыжая схватила свою подругу за бедро и шумно выдохнула, раздвигая ноги чуть шире и подаваясь бедрами вперед — навстречу движениям руки Иланы. Она запрокинула голову назад, положив ее на хрупкое плечо и одновременно упираясь в него затылком. Лишь пара движений и ускоренный темп приводили Луну в исступление. Она была благодарна. Такие эмоции ей не удавалось испытать ни с одним мужчиной, хотя сложно спорить с тем, что чувства тоже играли важную роль во всех этих действах. Уже через какое-то время Луна кончила, обмякнув на коленях у Иланы, опираясь одной рукой на стол, второй — за саму Илану. Колени подрагивали. И хотелось отблагодарить подругу не только тяжелыми вздохами и приглушенными стонами. Немного отдышавшись, Луна сползла с Иланы и села перед ней на колени. Легкими прикосновениями к ляжкам женщины, она склонила ее к тому, чтобы та раздвинула ноги. Луна не без удовлетворения заметила, что Илана не надела нижнего белья. Она прильнула к ее промежности, устроившись поудобнее между ногами женщины. Актриса положила одну руку на голову рыжей, а головой уперлась в стену, которая находилась за ней. За месяц Луна стала делать это гораздо лучше. Ее умение росло буквально на глазах, если можно так выражаться, конечно. Подруги со временем переместились на кровать, холодная простынь приняла их в свои объятия, а мелодичная музыка способствовала их нежнейшим ласкам. Нежности и мягкости им было не занимать. Несмотря на то, что Илана не хотела от этих отношений ничего, кроме очевидного, она отдавалась своему делу полностью — без остатка. В этом была она вся. Если уж бралась за что-то, то к делу подходила ответственно, а Луна… она просто хотела доставить удовольствие своей возлюбленной. Не без взаимного, конечно. Когда обе изрядно выдохлись, Илана, подождав, пока сердцебиение придет в норму, начала говорить: — Мой парень, — она сделала небольшую паузу, — он хочет познакомиться с тобой. Луна лениво повернула голову к Илане, на ее лице застыло недоумение. За этот месяц она уже привыкла к актрисе и могла спокойно находиться в ее обществе, вести себя естественно, насколько это было возможно в ее положении. Сердце все еще пропускало удары от глубокого взгляда Иланы, но речь уже не была бессвязной и глупой, она научилась справляться с наплывом эмоций, что ее несказанно радовало. — Ну, он не против наших развлечений, просто он хочет знать тебя. — Это уже похоже на извращение, — усмехнулась Луна, убирая волосы с лица. — Он просто хочет убедиться в твоей порядочности, так сказать, — прозвучало в сто раз глупее, чем казалось у Иланы в голове. Луна хмыкнула и покачала головой. — Убедиться, что ты свои выходные не со шлюхой проводишь? — Вроде того. — Ладно, — кивнула Луна. — Значит, ты согласна? — Вроде того, — повторив манеру Иланы, ответила Луна и отвернулась от нее, пытаясь скрыть улыбку. Такая просьба, конечно, не повод для радости, но мысль о том, что Илана хоть кому-то рассказала об их отношениях, тешила ее. Было приятно. И совсем немного мерзко. Чем же она отличалась от шлюхи? Приходила по первому зову — разве что ей за это не платили. В дверь настойчиво постучали. Луна резко обернулась и взглянула на Илану. Та лишь неоднозначно пожала плечами и сомкнула губы. — Ты только ради приличия спросила, что ли? «Вроде того» — эта фраза так и напрашивалась, но Илана предпочла воздержаться и, бросив «позже объясню», пошла открывать дверь. Пока актриса разговаривала в коридоре со своим парнем, Луна пыталась найти взглядом свою одежду, что у нее как-то не получилось. Кажется, платье осталось на кухне. Что же, не самый удачный исход. Она закуталась в простыню и поправила прическу. Хотя, что бы она сейчас не сделала, только дурак не поймет, чем они занимались полчаса назад. Она подумала над ситуацией, и единственным ее желанием было, пожалуй, не услышать фразу «а давайте втроем». Не то, чтобы Луна была ханжой, но она прекрасно понимала, что такое развлечение не принесет ей ничего приятного. Действительно, кто захочет смотреть, как кто-то целует твоего любимого человека? В комнату вошел мужчина. Он был высоким, одет в черный костюм с черной рубашкой, трехдневная щетина красовалась на его мужественном лице. Широкие скулы были четко очерчены, а глаза почти янтарные — очень красивые, да и телосложение было что надо. Если отбросить укол ревности, то Луна могла бы даже одобрить выбор Иланы. — Привет, — небрежно бросила Луна, тут же переведя взгляд снова на Илану, которая стояла в углу комнаты, сложив руки на груди. Вид у нее был крайне недовольным. Кажется, знакомство было отнюдь не ее идеей. — Привет, — ответил мужчина. Повисла неловкая пауза. Мужчина рассматривал Луну, Луна изучала Илану, а Илана просто смотрела куда-то в бесконечность, иногда встречаясь взглядом с рыжей. — Она тебя никогда не полюбит, — вдруг выпалил мужчина, обращаясь к Луне, которая действительно казалась околдованной Иланой. Луна медленно перевела взгляд на мужчину, чье имя так и не узнала. Это что? Он ревнует? Пожалуй, Луна может принять это за комплимент, но бедняга зря беспокоится. Она вздохнула.