Когда верхи не могут, а низы хотят

Роскошный перстень с сапфиром упал в раскрытую ладонь. — У тебя еще есть шанс отдать долг натурой, а не семейными реликвиями, — объявил Марсель, с трудом натягивая перстень на указательный палец. — Натурой я долги взимаю, а не отдаю, — с апломбом парировал Рокэ, тасуя колоду. — Э, нет. При всем уважении, пусть тасует и раздает кто-то другой. — Хочешь дуэль за свои оскорбительные намеки? — Не хочу. Но и играть этой колодой не хочу тоже. Рокэ закатил глаза и демонстративно вздохнул: — И что ты предлагаешь? — Ты бы мог... — Марсель приподнял ладонь и полюбовался, как красиво играет свет на гранях огромного сапфира, — позвать кого-нибудь... вот хотя бы рэя Суавеса. — То есть ему ты доверяешь больше, чем мне? Ты отдаешь себе отчет, что наоскорблял меня сегодня на несколько смертных приговоров? — Дело не в доверии, — отмахнулся Марсель, — просто в данной ситуации Хуан — лицо незаинтересованное. У него я семейный перстень не выигрывал. Рокэ рассмеялся: — Иногда ты бываешь очаровательно наивен. Но будь по-твоему. Велев пажу позвать рэя Суавеса, Рокэ красиво раскинулся на подушках, лежащих на шкуре черного льва. Марсель, который сидел на той же шкуре, неодобрительно поерзал: — Никогда не понимал этой варварской манеры сидеть на полу. Чем тебе не угодили кресла и вон та прелестная кушетка? — У меня встречный вопрос: ты офицер или старая перечница? Весь вечер ноешь. Марсель кое-как пристроил зад на подушку: — А что мне остается? Ты мне весь вечер отказываешь в любовных утехах — под нелепым предлогом, заметь! — и при этом угрожаешь страшными карами, если я подамся за человеческим теплом к кому-то другому. — Карьярра, у тебя там горит, что ли? Я тебя утром так отделал — любой другой еще месяц бы меня обходил за хорну! А ты жалуешься на невнимание! — Я не виноват, что у меня так хорошо с... потенцией! — Да уж. Зато с совестью не очень. Я же сказал, что ушибся. Через пару дней все, гм, восстановится, и будет тебе счастье. — Пару дней?.. — Марсель изобразил страдание. — Хорошо, ты ушиб свое мужское хозяйство. Так и быть, поверю. Но язык-то у тебя цел и невредим! Рокэ в ответ одарил его тяжелым взглядом: — Зубы у меня, к слову, тоже все целы. Марсель тяжко вздохнул и воззрился на вошедшего в кабинет Хуана. — Хуан, будьте так любезны, раздайте. Суавес, не выказывая удивления, ловко перетасовал колоду и раздал карты. Едва Марсель взглянул на свои, как с губ само собой слетело грязное ругательство. — Лучше бы уж ты сам раздавал! Рокэ рассмеялся: — А я тебе говорил. Достойная кара за твои сомнения. — И ты решил, что теперь я буду больше тебе доверять?! — патетично воскликнул Марсель. — Просто Хуану я теперь верю ничуть не больше, чем тебе!