glow like that

в последние дни тэхен был сам не свой. по его поведению, речи, движениям было видно, что его что-то гложет изнутри и не даёт покоя. просыпаясь по утрам, первое что он делал - плёлся на кухню, наливал стакан воды и выпивал два белых кружочка сильных антидепрессантов, а потом, как ни в чем не бывало, снова ложился в кровать и только так начинал будить чонгука. за столом, когда они ели курочку или, еще лучше, пиццу, тэхен ел так, будто эта курица для него - последняя вещь во вселенной, которая достойна его внимания. его взгляд был максимально замылен и постоянно был направлен куда-то в середину груди сидящего напротив чонгука, просверливая сквозную дыру с видом на батареи. когда они гуляли, тэхен ничего не фотографировал, это стало последней каплей для чонгука, он не выдержал. в тот день было пасмурно, город будто отекал. они подходили к мосту, вместе ощущали накрапывающий дождик. взяв тэхена за руки, глядя в лунные глаза напротив, чонгук постарался спросить как можно мягче: - что-то случилось? тэхен посмотрел на него из-под бархатной кепки-восьмиклинки, его волосы немного вились за счет повышенной влажности. смотрел с любовью, как всегда. но вот как-то не так. - нет, - тэхен улыбнулся вымученно. он сжал руки чонгука до того сильно, что тот слегка одернул мокрые от скопившихся водяных капель пальцы. - ты немного странно себя... - я думаю: я приболел. - перебил тэхен, отрезая какие-либо догадки, которые могли бы быть у чонгука; он хитрый малый. знает, что тэхен не разменивает себя по пустякам, а тут будто подменили человека. дело в том, что обычно тэхен странный, а сейчас каждое его действие было настолько предсказуемо, что чонгук сам себя пугался. "сейчас он глубоко вздохнет, мы же в музее", и в этот момент тэхен засматривается на какую-то бестактную репродукцию и шумно вздыхает. "было бы забавно, если бы он сейчас начал напевать битлов", и через секунду, переворачивая страницу книги, тэхен мычал небезызвестное "why she had to go I don't know, she wouldn't say". ко всему этому можно было приплюсовать то, что тэхен был рассеян, ннвнимателен и безэмоционален. чонгук был в пяти минутах от желания начать бить тревогу. он был даже готов связаться с сокджином, только бы узнать, что произошло. но как только он услышал "я заболел", подтверждённое глубоким покашливанием вслед, он задумался: может, и в правду заболел? ладно, допустим. но при всем своем "да, наверное заболел", чонгук не позволял себе спускать с него глаз. с такого заметно увядавшего тэхена, который очень плохо играл простывшего.

***

- кофе с тремя сахара и побыстрее принеси, - зажав кнопку, сказал юнги строгим тоном. секретарша что-то пропищала и обещалась сию минуту быть у него в кабинете со "слегка пряным карамельным сиропом, растворенным в насыщенном капучино, и три ложки сахара". отжав кнопку, юнги котом потянулся на кожаном кресле и зевнул. сотрудники за спиной шутили, что, мол, главзам мин слишком крошечен для такого огромного трона, да и стоит он тыщи три зеленых. какой-то умник, не заметив шедшего мимо юнги, прикрикнул дружкам, что "у мин, наверное, задница алмазная, что такой дорогой обработке подвергается". юнги, услышав это, просто прошел мимо,, но четко ощутил, как напрягся воздух за его спиной. что с тем работником в итоге стало? уволили на следующий день, наплевав на двоих детей и жену-сердечницу. в этом был весь юнги. с детства он мотал себе на ус, что в этой жизни приходится выбирать: или ты, или тебя. или ты спокойно сидишь своей алмазной задницей на своем кожаном троне за три штуки, пока эти бедолаги на сломанных табуретках принимают звонки от мамаш и бабок, которые одной ногой здесь, а другой там...ну вы понимаете; или тебя опускают ниже сраного плинтуса, и какой-нибудь иной, более умный и гибкий змеёныш занимает верх олимпа, пока начальник, стоя перед тобой, брызжет слюной, опуская твою и без того падшую душу еще ниже. юнги сразу был сторонником первого варианта, так что со всеми, кто переходил ему дорогу, он расправлялся быстро и жестоко. если ты думаешь, что мин задолбал, что он хуевый начальник и тому подобное, но при этом ты молчишь и спокойно пердишь на своей табуретке - работай ради христа, скреби эти никому не нужные двести баксов. но если ты раз вякнул в присутствии главзама мин - напрягай очко и лучше сам увольняйся, пока тебя голого не обоссали в подворотне. секретутка наконец принесла кофе, и юнги, вспомнив людей в черном, проговорил: - ты зерна сама молола?! час прошёл наверное. - девушка, привыкшая к подобным фразам, кратко извинилась и быстро ушла, стуча каблучками. юнги, улыбнулся, глядя ей вслед, и принялся за кофе. "да, кан точно мастер своего дела", подумал он, отпив глоток; у напитка был четкий вкус карамели, и, как ни странно, слегка пряной, как и заказывалось. юнги снова нажал кнопку, переходя на линию к секретарше. - кофе бесподобный, мисс кан, - сказал он, ощущая, что как-то слишком подобрел. отпив еще немного, юнги задумался и попытался поставить себя на место этой хрупкой кан чимлин. так, чисто интереса ради. итак, юнги, ты - молоденькая кореянка с тайскими корнями, которой вот-вот 23 стукнет, а ты каждый день, включая выходные, сидишь перед офисом начальника-стервы и пытаешься угодить каждому его писку. твой парень - очень хороший человек, потому что он тебя понимает, поддерживает то, как ты так целеустремленно зарабатываешь деньги, но все никак не решается сделать предложение, потому что не может найти того самого момента, когда ты не придешь уставшая после десяти часов на работе домой и не завалишься сразу спать. он ждет, когда ты будешь хоть чуть-чуть свободна, чтобы подчеркнуть торжественность момента. а ты, моя юная чимлин, с утра до ночи делаешь этот ебнутый кофе с карамелью и пряностями, которые хуй достанешь в офисном районе города, и купаешься в никому не нужных бумажках, что пудрят тебе мозги. отличная жизнь для молодой перспективной девушки, так держать! юнги будто наизнанку вывернуло. он снова судорожно зажал кнопку рукой. - эй, чимлин? мисс кан? - как только он услышал ее уставшее, но заученно приветливое "да", чтобы не дай боже разозлить собственно его самого, он скромно добавил: - за твой кофе даю тебе выходной, можешь выбрать любой день. но давай быстрее, пока я не передумал, поняла? секретарша тут же положительно ответила и, как успел услышать юнги, позвонила кому-то. "наверное, парню звонит, девчоночка... ну, в конце-то концов не всегда же мне быть таким деспотом." через минуту чимлин уже была у него, прося подписать бумаги. она стояла напротив него и нервно перебирала в руках снятое с пальца кольцо. после того, как юнги подписал очередные облигации, она застенчиво сунула ему прошение об отгуле в письменном виде на один из последующих дней. юнги быстро чирканул подпись, даже неглядя, куда ставит, и посмотрел на секретаршу. - спасибо, мистер мин, - засияла чимлин и поспешно пошла к себе. юнги, осознав, что он действительно очень подобрел, решил, что впредь такого больше не будет. пусть денек повеселится девочка, а потом снова за работу и кофе с карамелью. он погрузился в бумаги и акции, решив, что, деньги, конечно, капают, но это может остановиться в любую секунду, так что пока силы есть, нужно пахать. когда в его голове пробегала мизерная мыслишка о том, чтобы позвонить чимину, он тут же одергивал руку от телефона и сглатывал. сердцебиение само собой учащалось, а пальцы начинали дрожать. ему казалось, что если он позвонит - что-то, подобное небоскребу, рухнет в его теле, и он больше никогда не будет прежним. юнги рассматривал новые бумажки, лежавшие на столе... точнее не новые, а те самые, которые они тогда случайно скинули со стола...он думал о чимине. каждую минуту думал о нём и из-за этого не мог нормально сконцентрироваться. он осознавал, как беспардонно оставил его одного замерзать на этом, наверное, жутко холодном диване, причем чимин, скорее всего, был болен. юнги вспоминал, как ему было хорошо всё то время, пока он был с чимом, а больше всего юнги думал, какая же он мразь. но что-то не дало ему остановиться в тот момент. это похоже на какую-то невидимую сферу, что содержалась в груди. как только ты начинал ей сопротивляться, она разрасталась и не давала вздохнуть. так что юнги, боясь умереть, не сопротивлялся ей, тем самым убивая другого, ни в чем неповинного человека. к горлу подступил неприятный комок, в голове будто мамай прошёлся. юнги ядовито засмеялся, подтвердив свою гипотезу о том, что у него или галлюцинации, или он психопат, потому что ему... ему - мин юнги, было ни капли не смешно. он пообещал себе записаться к психиатру.

***

дело было в том, что тэхен погрузился в раздумия о плане, по которому ему предстояло разузнать, кто такой мин юнги, и при этом скрыть это все от чонгуковых любопытных глаз. чонгук же такой, увидит мышь - через час уже будет знать откуда та бежала и куда, сколько сыра ела на завтрак, и сколько времени, в точности до секунд, ей понадобится, чтобы повеситься в холодильнике на собственном хвосте. так что думать приходилось много; тэхен даже не обращал внимания на свой внешний вид, окружающую среду и, самое больное, на чонгука. а тот чего только не проворачивал, чтобы тэхена развеселить, но все было бестолку - всё равно что дохлую змею тыкать. спустя какое-то время ему надоело, и он просто был. был рядом с тэхеном, молча следуя за ним по пятам. порывшись в интернете, тэхен узнал, что юнги работает в приличной брокерской компании, которая, кстати, бабки гребет не то чтобы лопатой, а, скорее, тракторским ковшом. на полосе тэхенового плана появилась первая преграда - у мин много денег. а значит если нужно кому-то заплатить, дать возможно взятку или еще что похуже, он всегда будет на шаг впереди. это тэхена озадачивало, и он еще больше хмурил брови, начинал кусать губы. так же нашлась инфа, что мин юнги, оказывается, работает в офисе...и к нему даже можно зайти...понимаете? а если выпал шанс еще раз повидаться с объектом "обожания", то грех ведь им не воспользоваться! тэхен был полон дум о том, как бы ему проникнуть в офис к этому странному мин юнги и при этом остаться незамеченным. незамеченным для чонгука, хотя бы для начала. тэхен шел по мокрому асфальту и рассматривал лужи, не фокусируясь на них, где-то впереди плелся чонгук. мост был таким романтичным, и он, всё-таки, смог привлечь внимание тэхена: он поднял старый фьюджифилм, чтобы сфотографировать размыленный вид. снимок получился хорошим: тэхен аккуратно вынул из фотоаппарата карточку с изображением и еще раз изучающе взглянул. на фото пасмурный день: мироточащая речка, туманный горизонт, пара фонарных огоньков вдали. - это тебе. - тэхен протянул фотокарточку. пальцы немного дрожали от холода, и он чуть не выронил её. чонгук, шедший впереди, повернулся. он посмотрел на подарок и благодарно принял его. тэхен так же пообещал подписать потом сзади, чтобы "не просто какая-то фотка" была, а ценная вещица. чонгук положил ее в карман джинсовки, застегивая на пуговицу. он вдумчиво посмотрел на парня: тот был спокоен, как удав, ничего интересного. но, боже его храни, как он был красив! чонгук часто представлял, что если бы они жили в веке эдак восемнадцатом, он бы воспевал в поэмах прелесть и красоту тэхена, заставляя всех аристократов и благородных девиц восхищаться его высокими чувствами и летящими эмоциями к своей музе. они бы носили блузы с жабо и поверх надевали бы шелковые жилеты с расписными узорами, о, как бы тэхену шел такой жилет! они бы с умным видом читали газеты, сидя утром и попивая эрл грей, обсуждали бы африканские фрески и скульптуры, задумчиво поглаживая подбородки: чонгук немного завис. в реальность его вынесла рука тэхена, мокрая и холодная, но такая нужная в этот момент, такая приятная. чонгук сжал ее крепко, осознавая, что, как же хорошо, что они сейчас здесь, на этом мокром мосту стоят, держась за руки; как хорошо, что они могут это делать, могут быть такими, какие они есть. а тэхен, он всегда будет красив: и в чудесной жилетке, и без нее, и даже в этой совершенно обычной коричневой куртке, и в этой несвойственной нынешней молодежи шляпе. чонгук замечтался еще больше. дождь пошел интенсивнее, и тэхен потянул за руку. они побежали в сторону ближайшего здания, чтобы не промокнуть совсем.