Мой адмирал

Руппи одернул колет и, коротко выдохнув, постучал в дверь костяшками пальцев. Он был взвинчен — чувства гнева, разочарования, обиды буквально раздирали его изнутри. Видит Создатель, он исполнял свой долг со всем отпущенным ему природой рвением, готов был умереть за своего адмирала, да что там — готов был пойти на предательство, сговор с врагом!.. И чем ему отплатили?.. Тем, что сначала Олаф забыл о том, что он — адмирал цур-зее, а не монах, а потом — что он мужчина! Руппи зло зажмурился, но картины перед внутренним взором только заиграли новыми красками. Сюжет был всё тот же, что преследовал его вторые сутки. Олаф Кальдмеер, Ледяной, адмирал цур-зее покорно раздвигает голые ноги перед врагом и позволяет тому... Ногти больно впились в ладонь. Забывшись, он слишком крепко сжал кулак. На стук никто не ответил, но Руппи это не остановило. Похоже, в этом доме никто не считает нужным вести себя достойно, отчего бы и Руппи не позволить себе некоторую грубость. Он знает, что Олаф здесь, и он поговорит с ним, хочет адмирал того или нет. Толкнув дверь, Руппи вошел, зачем-то чеканя шаг. Кованые каблуки походных сапогов тонули в неожиданно густом ворсе ковра. В других помещениях этого дома Руппи таких ковров не видел. Бешеный расстарался для любовничка?.. Олаф сидел в кресле, придвинутом к окну. На коленях адмирала лежал тонкий плед, в правой руке Олаф держал Эсператию. Книга была закрыта. Кальдмеер выглядел бледным, но после ранения это было делом обычным. - Руперт? Спокойный, негромкий голос. Что-то внутри Руппи привычно отозвалось на этот голос теплотой и, будь она проклята, любовью. Руппи вдруг, вот так глупо, осознал, что помимо праведного возмущения эти дни мучился ещё и ревностью. Вот оно — то чувство, что не давало ему покоя и заставляло скрипеть зубами от злости, представляя себе сцены с участием Олафа и проклятого Вальдеса. Осознание было не из приятных. Руппи растерял всю решимость, с которой собирался объявить о своем отъезде к Проэмперадору Севера. Олаф не торопил его с ответом, просто смотрел — мягко и внимательно. Ситуация стремительно обретала тот самый гадкий душок, от которого Руппи и хотел сбежать сломя голову. Праведно обвинять адмирала в том, чего подспудно хотел он сам... Но Вальдес! Бешеный! Руппи вскинул голову. — Руперт, у вас что-то случилось? Я могу вам чем-то помочь? — Нет! Да!.. Вы... Как вы могли?! Благожелательное лицо напротив тут же застыло, холодным блеском сверкнули голубые глаза. И вот сейчас Олаф на мгновение стал тем человеком, которого прозвали Ледяным. — Если вы потрудитесь объясниться, граф Фельсенбург, и конкретизировать ваш невнятный вопрос, я смогу вам ответить. Если сочту возможным. И нужным. — Господин адмирал, простите мою несдержанность. Но я считаю своим долгом... как человек, присягавший Дриксен... — Все присутствующие в этой спальне присягали Дриксен, Руперт, это не новость. Что именно вы пытаетесь сказать? Руппи чувствовал себя нашкодившим глупым щенком, которого отчитывает строгий , но добрый хозяин. И это будущему герцогу Фельсенбургу категорически не нравилось. Он уже поставил себя в глупое положение, неудачно начав разговор, и если продолжать в том же духе, он просто опозорится окончательно. Нужно воскресить в себе тот настрой, с которым он шел сюда. А для этого, право, требуется немного. Всего одно слово. «Бешеный». — Господин адмирал, мы и так здесь в весьма щекотливом положении, и связь с врагом, да еще и столь компрометирующего толка... Руппи замер, увидев, как окаменело и без того холодное лицо Олафа. Ни один мускул не дернулся на четко вычерченном лице адмирала, но Руппи заметил, как бъётся жилка на шее Олафа. Руппи с глухим отчаянием и вызовом уставился на Кальдмеера. Он, конечно, повел себя грубо и недопустимо, но адмирал вынудил его!.. — Это всё, что вы хотели мне сказать, лейтенант? Руппи не успел ответить — это сделали за него. — Уверен, что нет, — ненавистный голос звучал едва ли не вкрадчиво. Руппи резко обернулся, — Вальдес, подбрасывая перстень с изумрудом и не глядя ловя его, стоял прислонившись к косяку двери и насмешливо глядя на Руппи. — Не так ли, господин родич кесаря? Руппи почувствовал, как от гнева буквально сводит скулы. — Я бы предпочел отвечать на вопросы, адресованные мне, лично. А если у вас есть ко мне дело, с удовольствием поговорю с вами наедине и с оружием в руках. — Как это мило, Олаф, не находите? — Вальдес, игнорируя вызов Руппи, обращался через его голову к Олафу, — ваш птенчик считает, что его крылья окрепли достаточно, чтобы шипеть и бросаться на меня. Руппи готов был броситься на мерзавца и затеять вульгарную драку вроде тех, что они наблюдали с Зеппом в порту. Но Олаф, видимо, понял это. И заговорил. - Ротгер, прошу вас. Формально это была просьба, но прозвучало, как приказ. И — удивительно! — Вальдес заткнулся и поднял руки ладонями вперед. Олаф кивнул и снова посмотрел на Руппи. — Руперт, я вызову вас позже. Можете быть свободны. Понимая, что попытка продолжить разговор сейчас будет выглядеть еще нелепее, чем вся эта идиотская сцена и проклиная себя за несдержанность, Руппи поклонился и вышел, по пути бросив на Вальдеса злой взгляд. С этим человеком у них еще состоится разговор. Дверь за спиной Руппи захлопнулась. Вальдес остался по ту сторону. С Олафом. Вдвоем. Наедине. Ревность, та самая, отрицать которую и дальше было глупо и бессмысленно, снова накатила душной волной. «Соберитесь, Руперт». Внутренний голос, подозрительно похожий на голос Элизы Штарквинд, немного привел Руппи в чувство. Он скатился в непозволительно нелепую истерику, это просто отвратительно. Что бы он ни думал о произошедшем между Олафом и Вальдесом, нельзя было позволять себе такой тон. Он извинится и сегодня же уедет. Вернувшись к себе в комнату, Руппи навзничь упал на кровать и прижал ладони к лицу. Он пролежал так может минуту, а может и час. Не было ни сил, ни мыслей. Осознание истинной природы его привязанности к Олафу оказалось тяжелой ношей. — Вы живы, граф? Этот проклятый человек из ниоткуда возникает, что ли?.. Руппи вскочил и едва не врезался в вице-адмирала Вальдеса, который подошел к кровати на неприлично близкое расстояние. — Вы... — Руппи осекся. Вызвать Вальдеса на дуэль он не может себе позволить, это слишком большая роскошь в данных обстоятельствах. А демонстрировать свою глупость больше, чем он уже успел за сегодня... Это, право, лишнее. Вальдес изогнул бровь. — Я?.. — Что вам угодно, господин вице-адмирал? — Ого. Я ожидал взрыва, феерии или как минимум приличной истерики. Признаюсь, приятно удивлен их отсутствием. По делу, стоило обдать наглеца холодом и ответить должным образом, но вместо этого Руппи рассмеялся. — Все-таки истерика? — подмигнул Вальдес. — Нет, — Руппи взял себя в руки. — Могу я поинтересоваться целью вашего визита? — Ваш адмирал хочет видеть вас. Мне было по пути, и я решил сам вам об этом сказать. И Руперт... Руппи сразу понял, что хочет сказать ему Вальдес. — Вам не о чем беспокоиться. Он больше не доставит Олафу лишних проблем своими идиотскими выходками. Довольно. — Хорошо, — Вальдес кивнул и, развернувшись на каблуках, вышел из комнаты. Руппи оправил колет, пригладил волосы. Его адмирал ждал его.