Расправить крылья

Цзинь Лин - умелый заклинатель. Да, он готов признаться в некотором недостатке опыта, но он талантлив и усерден в тренировках, а его учителя - лучшие из лучших. Цзинь Лин сильнее большинства своих сверстников, и не так уж многие могут с ним конкурировать. И все же... Все же к такому жизнь его не готовила. Цзинь Лин как раз возвращался с ночной охоты, лишь пару часов назад попрощавшись с Лань Сы Чжуем и Лань Цзинь И, когда наткнулся на него. Его нашла Фея - дисциплинированная и ответственная, но в глубине своей собачьей души все так же любящая погоняться за разной мелкой живностью, не столько добычи ради, сколько из азарта и спортивного интереса. Хорошо хоть пожевать не успела. И вот теперь Цзинь Лин держал в руках маленького, взъерошенного птенца. Он был покрыт черным пухом и кое-где мелкими перышками, а его крылья были крошечными, явно не готовыми для полета. Птенец тихо сидел в ладонях и заметно дрожал. Цзинь Лин понятия не имел, что с ним делать. По правде говоря, он был близок к панике. Ему нужна была помощь кого-то опытного, разносторонне образованного, в пределах пары часов пути... Кого-то, кроме того, кто первым приходил на ум. К сожалению, до Пристани Лотоса оставалось еще дня три, так что встреча с Вэй У Сянем становилась необратимой.

***

В последние пару месяцев в мире заклинателей наступило относительное затишье. Ни тебе тиранических кланов заклинателей, ни глобальных заговоров, ни повелителей тьмы - по крайней мере, помимо уже имеющегося в наличии, относительно привычного и потому почти не страшного. Даже никуда не девшиеся зловещие призраки, лютые мертвецы и прочие монстры не отличались особой кошмарностью. А в свете последних событий так и вовсе рассматривались почти как старые добрые, хотя и не особо дружелюбные, знакомые. И все же, мало кто готов рискнуть оставить учеников совсем уж без присмотра, так как эти достойные юноши, кроме прочих талантов, явно обладали какой-то сверхъестественной - даже по меркам заклинателей - способностью находить неприятности себе на голову и прочие части тела. Так что частенько во время их ночных охот, кто-то из опытных заклинателей совершенно случайно оказывался неподалеку, разумеется, не с целью надзора, а по собственным, совершенно не касающимся учеников делам. По крайней мере, как-то так звучала версия Цзян Чена, когда в прошлый раз ему пришлось спасать племянника и его товарищей от местной твари, когда оказалось, что ее территориальные претензии куда более обоснованы, чем ожидали юные заклинатели. Вэй У Сяню было куда проще. О его привычке появляться то там, то здесь, без всяких разумных на то оснований все были уже осведомлены. И никто не удивился бы, вздумай ему отправиться в путешествие на другой конец земли, только чтобы отведать новый сорт вина, или задержаться в каком-нибудь захолустном местечке лишь из-за того, что местные яблоки особенно хороши. Разумеется, Лань Ван Цзи повсюду сопровождал Вэй Ина, так что их небольшие путешествия, охоты и прочие приключения вполне можно было считать медовым месяцем. Третьим по счету и только если не заострять внимания на том, что они пока так и не поженились. Вэй У Сянь предпочитал заострять внимание на другом, Лань Ван Цзи тоже, а что предпочитали окружающие оставалось их, окружающих, личным делом, потому что высказывать претензии парочке крайне могущественных заклинателей осмеливались очень и очень немногие. И как раз недавно один из этих очень и очень немногих высказал свои претензии, выразившись в том духе, что если некоторые по жизни только пинают балду и приносят хоть какую-то пользу никак не чаще раза в тринадцать лет, то у него, Цзян Чена, вообще-то есть неотложные обязанности. Так что Вэй У Сянь мог бы, по крайней мере, присмотреть вместо него за детьми, от которых, разумеется, тоже никакой пользы, но в случае с которыми есть еще некоторые надежды на будущее, тогда как то, что Вэй Ин безнадежен, было очевидно еще со времен его юности. Цзян Чен - это буря, хмурое небо и непрекращающиеся грозы. Мало кто готов мокнуть под дождем, но без него высыхают травы, горят леса и умирает все живое. У Цзян Чена скверный характер, но доброе сердце. В мире, где не было бы Цзян Чена, Вэй Ин наверняка бы умер. Спустя все эти горькие-горькие годы, Цзян Чен все еще любит Вэй У Сяня как брата, и если, вместо того чтобы в этом признаться, он предпочитает громыхать громами и молниями - это не страшно. Вэй Ин вовсе не боится гроз. Вэй У Сянь с трудом борется с искушением в очередной раз подергать за хвост эту хмурую тучку, но он, на самом деле, вовсе не собирается возражать. В конце концов, он тоже любит мелкую злючку Цзинь Лина. Так что, когда юные заклинатели в следующий раз отправляются на самостоятельную ночную охоту, Вэй Ин - совершенно случайно, но так что все в курсе - оказывается неподалеку. Разумеется, в такую случайность не поверит даже ребенок, но есть разница между присмотром со стороны своих наставников - который попахивает недоверием и откровенно оскорбителен - и Вэй У Сянем, который основатель Пути Тьмы, личность крайне неоднозначная и совершенно неблагонадежная, даже несмотря на уравновешивающее присутствие Хань Гуан Цзюня. Что поделать, юность любопытна, а запретное всегда вызывает больший интерес, чем внушаемое в школе. "По крайней мере, если твое имя не Лань Ван Цзи", - сказал бы Вэй Ин еще недавно, но, как выяснилось, Лань Чжань вовсе не был исключением из этого правила. Это все еще непривычно, смотреть сквозь каменную маску его лица и видеть - на самом деле видеть - скрытое глубоко внутри. Лань Чжань - это что-то невозможное. Это всепоглощающий пожар и смертельно холодная глубина покрытого льдом озера. Это плавящее камень сердце вулкана и невозмутимость покрытых снежными шапками гор. Это огненный цветок под глыбой ледника.

***

В этот раз охота проходит успешно, можно даже сказать, с блеском. Разумеется, Вэй Ин с Лань Чжанем не сидят в соседних кустах, на случай если потребуется их помощь. За них это делает Вэнь Нин. Хорошо, что Вэй У Сяню все же удалось втолковать Лань Чжаню, что ревновать к Вэнь Нину - это все равно что ревновать к Цзян Чену или Цзинь Лину. Для Вэй Ина он почти как непутевый младший братец. Конечно, будь Вэнь Нин жив, ему бы нашлось занятие поинтересней, чем охранять юных заклинателей. Но он мертв, а не так-то просто найти занятие человеку, который не нуждается в еде, сне и отдыхе. Разумеется, Вэнь Нин никогда и ни за что не признается, что ему скучно или грустно или одиноко, но Вэй У Сянь чувствует себя ответственным за него и старается сделать его не-жизнь насколько возможно менее унылой. Будь Вэнь Нин жив, Вэй У Сянь научил бы его пить вино и заигрывать с девушками. Но Вэнь Нин мертв, так что его трудно научить чему-то неподобающему. Так что Вэй Ин учит его пускать воздушных змеев. Стрелять из лука Вэнь Нин уже умеет. Но в том, что Вэнь Нин мертв, есть и плюсы - пусть и не так много. За его безопасность можно не волноваться - чтобы причинить ему хоть малейший вред нужно быть заклинателем крайне высокого уровня. Призрачный Генерал вполне способен постоять как за себя, так и за окружающих. Он надежен, так что, посылая его проследить за Цзинь Лином, Лань Сы Чжуем, Лань Цзин И и прочими, Вэй У Сянь спокоен за результат. Они с Лань Чжанем остаются ждать вестей в близлежащей деревеньке, староста которой за умеренную плату (ледяная непроницаемость Хань Гуан Цзюня способствует справедливой торговле, равно как и дурная слава Старейшины И Лин) сдает им пустующий домик на окраине. Вэй У Сянь от души надеется, что предыдущих жильцов убил не он - это было бы ужасно неловко - но на всякий случай не спрашивает. Они ложатся в девять, но засыпают никак не раньше полуночи. Разумеется, только Хань Гуан Цзюнь способен после этого встать в пять, так что это он встречает пришедшего с отчетом Вэнь Нина, пока Вэй У Сянь отсыпается до своих законных одиннадцати. Так что, когда у них на пороге появляется взволнованный Цзинь Лин, сонный и взъерошенный Вэй У Сянь не сразу понимает, что от него хотят. И только когда ему под нос суют черного птенца - такого же взъерошенного, как он сам - Вэй Ин наконец реагирует. - Ух ты, стрижик, - говорит он. - И что мне с ним делать?! - как всегда маскирует панику возмущением Цзинь Лин. - Супчик? - невинным тоном предлагает Вэй Ин, - На жаркое тут не хватит. - Вэй! У! Сянь! - Цзинь Лин произносит имя так, как будто оно само по себе самое страшное оскорбление. - Будешь кормить его, пока не вырастет, - сжаливается над двумя непутевыми созданиями тот. - Наверное, недели три. Для начала нужно сделать ему гнездо. А пока держи его в руках, так ему теплее. Вэй Ин собирается позвать Лань Чжаня, но тот приходит раньше, чем он успевает это сделать. Лань Ван Цзи смотрит на птенца, и в его взгляде что-то странное, чего Вэй У Сянь не может толком разобрать. - Мгм, - говорит он. - Лань Чжань, а Лань Чжань, - когда тот даже не оборачивается, Вэй У Сянь тыкает его пальцем в плечо, - нам нужно гнездо. Лань Ван Цзи смотрит на него в упор бесконечно долго - наверное секунды три - а потом уходит. Пока его нет, Вэй Ин разъясняет Цзинь Лину основы выращивания стрижей. - Ты будешь должен кормить его пять раз в день. Насекомыми. Мухами например, сверчками, кузнечиками, - сделав многозначительную паузу, он добавляет, - тараканами. - Тараканами?! - на лице Цзинь Лина столь выразительные ужас и возмущение, что Вэй У Сянь едва сдерживается, чтобы не рассмеяться. - Что, юная госпожа испугалась? - насмешливо тянет он. - Да как ты смеешь, ты, ты!... Вэй У Сянь! Через некоторое время возвращается Лань Чжань, принося с собой деревянный ящик с гладкими стенками, на дне которого из чистых тряпок сложено небольшое гнездышко. И пусть умрут от зависти все девицы мира, потому что Хань Гуан Цзюнь не только великолепный заклинатель и потрясающий любовник, он еще и полезен в хозяйстве! Они знакомы уже так долго. Но все это - лишь детство, война и смерть. То, что было у них на двоих, пожалуй, можно было бы уместить на одной странице, и даже не пришлось бы мельчить. Если, конечно, не считать всего того, что могло бы произойти, но так и не произошло. Но даже и этого не хватит на настоящую историю - война дает слишком мало шансов. Если и есть время, когда они оба влюблены и счастливы - это здесь и сейчас.

***

Ловить насекомых у Цзинь Лина получается с переменным успехом. На его счастье, тараканов в их доме нет, так что остаются кузнечики и мухи. На самом деле, это не такая уж плохая тренировка. Можно быть безупречным фехтовальщиком и умелым заклинателем, но, чтобы поймать муху, тем более на открытом пространстве, нужен совершенно особый навык. Насекомые обладают каким-то почти сверхъестественным чутьем, по выживаемости они определенно на порядок выше обычных ходячих трупов. Может быть, на уровне лютых мертвецов. В общем, ловля насекомых - занятие не для слабонервных. Но Цзинь Лин упертый, в этом ему не откажешь. Так что в конце концов ему удается поймать с десяток кузнечиков и несколько упитанных мух. Уставшим Цзинь Лин не выглядит, скорее просто задолбавшимся. Вэй У Сянь даже немного ему сочувствует - трудно придумать занятие более дурацкое, чем ловля мух. А ведь вскоре мальчишке предстоит узнать, что кормить стрижа - это тоже занятие не для слабонервных. Вэй Ин показывает Цзинь Лину, как, завернув в платок, нужно держать стрижа. Птенец смотрит на них с явственным презрением и даже не думает открывать клюв, когда к нему подносят еду. - Ну, ты сам на это напросился, - безжалостно отмечает Вэй У Сянь и, ловко поддев клюв ногтем, открывает его, разом закладывая туда пару кузнечиков с оторванными лапками. Клюв при этом открывается неожиданно широко, так что занимает большую часть головы. И непонятно, как, при этом, в ней помещается еще и мозг. - Но, но... Разве ему так не больно? - Цзинь Лин растерянно хлопает ресницами. Он явно представлял себе этот процесс как-то иначе. - Конечно, нужно быть аккуратным, - соглашается Вэй Ин, - но кормить его нужно в любом случае. Со временем он научится сам брать еду, а пока только так. На самом деле это совсем не просто. Птенец дергается, отворачивает голову на сто восемьдесят градусов, а порой и вовсе выплевывает с таким трудом засунутую ему еду. В общем счете, они тратят на это около получаса, и к завершению у них обоих становится заметно меньше любви к птицам. Но все же, пока не настолько, чтобы придушить стрижонка и таки сварить из него суп. - Откуда ты так хорошо знаешь что делать? - спрашивает Цзинь Лин, когда они, сгрузив птенца в гнездо, отдыхают от трудов праведных. - Меня научила твоя мама, - отвечает Вэй Ин, что заставляет Цзинь Лина взволнованно встрепенуться и уставиться на него. Они редко говорят о ней. Вэй У Сяню все еще слишком больно о ней вспоминать, а Цзинь Лину - слишком неловко спрашивать. Но здесь и сейчас слова складываются в историю на удивление легко, будто сказка о далеких далеких временах. - Один из наших шиди нашел птенца. Но мы были бестолковыми оболтусами, а наши наставники и родители - серьезными воинами и заклинателями, у которых не было времени на подобную ерунду. Она же... Она была совершенно особенной. В ней было так много любви и сострадания. Это она тогда штудировала книги и расспрашивала людей, чтобы спасти эту маленькую птичку. Вставала ни свет ни заря, ловила насекомых, следила чтобы он не переломал перья. Мы помогали ей, конечно, но без нее ничего бы у нас не вышло. - И что, он улетел? - с нетерпением спрашивает Цзинь Лин. - Ну, конечно же, улетел! - смеется Вэй Ин и легким жестом взлохмачивает ему волосы. Цзинь Лин с гневным фырканьем уклоняется. Тот стриж заболел и умер. Шицзе плакала. Но истории нужен счастливый конец, и даже если тот птенец умер, у этого еще есть все шансы улететь. К вечеру Цзинь Лин искренне ненавидит этого стрижонка. Ловля насекомых выматывает, отрывать им лапки мерзко и отвратительно, а на процесс кормления тратится неоправданно много времени. Цзинь Лин ненавидит его, но он все еще полон решимости идти до конца. Все равно нормального супа из этого тощего птенца не выйдет. - А ты не мог бы наловить насекомых с помощью какого-нибудь заклятья? - в какой-то момент спрашивает Цзинь Лин Вэй У Сяня, без особой, в прочем, надежды. К сожалению, в его собственном арсенале нет ничего, что можно было бы применить в столь нестандартной ситуации. - Зомби-мухи? Кузнечики лютые мертвецы? - смеется Вэй Ин, - Извини, но в мертвых насекомых нет затаенной злобы, они совершенно неподвластны силам тьмы. Но мысль его забавляет, и он представляет себе, как стая зомби-саранчи заживо съедает Вэнь Чжао. Картина получается довольно жуткой, даже по меркам Старейшины И Лин, но не лишенной определенной прелести и Вэй У Сянь прокручивает ее перед мысленным взором еще пару раз. Бесшумная тень появляется откуда-то из-за спины. - Пойду помогу молодому господину, - говорит Вэнь Нин. - Ты знаешь, тебе совсем не обязательно это делать, - отзывается Вэй У Сянь, - ему это только на пользу. Говорят, физический труд укрепляет тело и смиряет душу. Будь на месте Вэнь Нина Цзян Чен, он сказал бы, что, судя по полному отсутствию какого бы то ни было смирения, Вэй Ину в свое время явно сильно не достало физического труда. И предложил бы исправить это досадное упущение. Но на месте Вэнь Нина - Вэнь Нин. Усердная, тихая трудяжка с характером, куда больше соответствующем ордену Лань, чем Вэнь. - Я все же пойду, - робко говорит он и присоединяется к Цзинь Лину, стараясь при этом не попадаться ему на глаза. Оставляя эту парочку на хозяйстве, Вэй У Сянь с Лань Ван Цзи уходят в ближайший город, потому что мамаше Цзян Чену нужно отправить весточку, иначе, когда тот вдруг объявится у них на пороге, не поздоровится никому. - Ты думаешь, Цзинь Лин не справится? - спрашивает Вэй У Сянь по дороге, - Конечно, мальчишка бывает временами легкомысленным, но он упорен и не из тех, кто легко сдается. - Я так не думаю, - так же негромко отвечает Лань Чжань, - но с его стороны было безрассудным брать на себя ответственность, в то время как он понятия не имел, что делать. Не окажись рядом тебя, эта птица просто умерла бы. Вэй Ин смеется в ответ. - Но ведь ответственность зачастую не берут на себя осознанно, - говорит он. - Она сваливается тебе на голову пыльным мешком, не оставляя выбора. И ты можешь сбежать от ответственности, но не можешь сделать вид, что ее не было. Вспомни, когда начиналась та война, кто был действительно готов к свалившейся на него ответственности? Разве только Не Мин Цзюе, ему война никогда не была в тягость. Цзян Чену и двадцати не было, когда он стал во главе клана. Он мог бы сбежать, но это не изменило бы того факта, что он наследник Цзян Фэн Мяня. А твой брат? А сколько было обычных ребят, которым до того приходилось иметь дело лишь с учебными мишенями? Этот птенец стал ответственностью Цзинь Лина с момента, как тот его впервые увидел. Реши Цзинь Лин оставить птенца там или отдать его мне - это было бы лишь попыткой сбежать от ответственности, которая уже на его плечах, хотел он того или нет. - Мгм, - лаконично отвечает Лань Ван Цзи. Он вспоминает тот день, когда Вэй Ин стоял над полумертвым Вэнь Чжао. Прекрасный и непримиримо жестокий. И тьму в его словах, его жестах, его взгляде. Тьму, пропитавшую все его существо. Тогда Лань Ван Цзи предложил то, что казалось ему единственным выходом, но Вэй У Сянь понял его превратно. И Лань Чжань отступил, осознав, что не может сделать ничего. Он ничего не мог сделать... Лань Чжань думал об этом не раз, и за те проклятые тринадцать лет почти смог убедить себя в этом. Почти. Но что если все было не так? Если он просто не приложил достаточно усилий? Если что-то можно было изменить, может не в тот день, то в последующее время, когда они сражались на одной стороне, и после войны. Да, он делал попытки поговорить с Вэй Ином. Попытки, всякий раз проваливавшиеся, из-за его неумения выражать эмоции, и из-за упрямства Вэй У Сяня и его уверенности в том, что Хань Гуан Цзюнь его терпеть не может. Уверенности, в которой Лань Чжань мог винить только себя. Вэй Ин был убежден в том, что у него нет другого пути. И, наверное, проблема заключалась в том, что Лань Ван Цзи вовсе не был убежден в обратном. Но что если, не опусти он руки, вместе им удалось бы найти другой выход? *** На следующий день, Цзинь Лин решает, что стрижонку надо дать имя. Что вызывает резкий протест Вэй У Сяня. Он считает что человеку, который назвал пса-оборотня Феей, и дядей которого является Цзян Чен, нельзя позволять давать кому бы то ни было имена. - И это говоришь ты! Ты назвал свой меч "Какая разница", а осла "Яблочко"! - справедливо возмущается Цзинь Лин. Вэй Ин считает, что это хорошие имена, но даже после продолжительного спора у них так и не получается прийти к компромиссу. В результате стриж так и остается просто стрижом. Впрочем, его самого это явно не волнует. Даже будь у него имя, и даже научись он это имя узнавать, он несомненно игнорировал бы его - это видно по гордому презрительному взгляду черных, как бусинки, глаз. Для такой крохотной птички, стриж причиняет неоправданно много беспокойства. Один раз он, неизвестно как, умудрился выбраться из коробки. Он не дается в руки и постоянно вырывается, карабкаясь даже задом. Он вертит башкой и даже не думает есть сам. Из-за последнего обстоятельства, кормить стрижонка им приходится вдвоем, потому что для того чтобы открыть плотно сжатый клюв нужны, как минимум, три руки. А ведь Вэй Ин так надеялся, что Цзинь Лин справится без его помощи! Но, ничего не поделаешь, если птенец - ответственность Цзинь Лина, то Цзинь Лин - ответственность Вэй У Сяня. И слава небу за Вэнь Нина, чей вклад в поиски пропитания для стрижа просто неоценим. Благодаря ему у них даже остается время на тренировки - потому что Цзинь Лин, несмотря ни на что, настаивает на тренировках, тогда как Вэй Ин чувствует, что слишком стар для всей этой ерунды. К счастью, эту обязанность вполне можно свалить на Лань Ван Цзи или даже Вэнь Нина. Конечно, привлеки они к выращиванию стрижа Хань Гуан Цзюня, им стало бы куда легче. Но, во-первых, Цзинь Лин все еще откровенно его побаивается, и не то чтобы Вэй У Сянь не мог его понять. А во-вторых, Вэй Ину почему-то кажется важным показать, что Цзинь Лин может с этим справиться, хотя он сам толком не мог бы сказать почему. И тем не менее, в этой ситуации нужно что-то менять. - Нам нужно подкрепление, - наконец, в один прекрасный день, решает Вэй У Сянь. - И как ты предлагаешь в этой глуши найти кого-то, кто умеет обращаться со стрижами? - презрительно отвергает эту идею Цзинь Лин. - Нам вовсе не нужно искать того, кто умеет. Ты тоже несколько дней назад понятия не имел что делать, а теперь сам можешь научить кого угодно. Так что сейчас ты соберешься и поедешь в Облачные Глубины за своим дружком Сы Чжуем. - Лань Сы Чжуй мне вовсе не...! - тут же начинает протестовать Цзинь Лин, покраснев до кончиков ушей. - Не друг? - перебивает его Вэй Ин, - тогда, верно, немного больше чем друг? - коварно предполагает он с хитрой усмешкой. - Да как ты смеешь!... Некоторое время Цзинь Лин кричит на него, потом еще около часа дуется, но после все-таки соглашается ехать в Гу Су. Конечно, это значит, что в течение нескольких дней Вэй У Сяню придется заботиться о птенце самому, зато потом можно будет полностью свалить эту обязанность на плечи подрастающего поколения. И уехать на некоторое время вместе с Лань Чжанем - для охоты и других развлечений. Потому что даже печально известный Вэй У Сянь не до такой степени аморален, чтобы пойти на что-то серьезное, когда Цзинь Лин спит в соседней комнате.

***

Вэнь Нин сидит тихо-тихо и смотрит на стрижа серьезным и в то же время взволнованным взглядом. И это выражение так похоже на выражение Цзинь Лина, с которым он наблюдал за птенцом первое время, что Вэй У Сянь задумывается - сколько же лет сейчас Вэнь Нину? Можно ли вообще считать в возраст человеку время, прошедшее с его смерти? Даже у ордена Гу Су Лань вряд ли существуют правила на такой случай. По правде говоря, Вэй У Сянь не особенно хорошо знал Вэнь Нина, когда тот был жив. Но если смерть и изменила его, то не так уж значительно. Наводящий ужас Призрачный Генерал - на самом деле все тот же храбрый, но застенчивый парнишка, которого Вэй Ин когда-то давно встретил на соревновании лучников. Вэнь Нин мертв, но это не страшно. Он все еще может быть счастлив, если приложить к этому немного усилий. - Вэнь Нин! - командует Вэй У Сянь, и Призрачный Генерал поворачивается на звук, - Сейчас мы будем кормить птицу. Держать будешь ты. - Но молодой господин Вэй... - во взгляде Вэнь Нина что-то между ужасом и отчаянием. - Без но! Сила лютого мертвеца - это нечто трудновообразимое. Призрачному генералу оторвать кому-нибудь голову проще, чем обычному человеку сорвать цветок. Но он отнюдь не обычный живой мертвец с их окоченевшими мышцами и неуклюжими движениями, его контроль абсолютен. Вэй У Сянь знает это наверняка и ему нужно, чтобы Вэнь Нин тоже был в этом уверен. Стрижонку между тем абсолютно нет дела до того человек Вэнь Нин или лютый мертвец. Он точно так же вертится, смотрит в упор черными глазками и пытается куда-нибудь сныкаться. Вэнь Нин держит мягко, но крепко, с неподвижностью скалы. - Ну вот, и было чего дергаться, - говорит Вэй У Сянь, когда птенец накормлен и пытается сделать вид что спит, чтобы его не беспокоили дальше. - Теперь можешь вынести его наружу, пусть посмотрит на своих собратьев. Стрижонок осматривается по сторонам и дергает головой на крики других стрижей. В этот момент Вэнь Нин выглядит почти живым. Летняя ночь наполнена стрекотанием насекомых, бледная луна заглядывает в открытое окно. Вэй Ин лежит, прижавшись лбом к плечу Лань Чжаня. "Тринадцать лет," - думает он. Зимой вода понемногу превращается в лед. Снег укрывает все белоснежным одеялом, мир становится безупречно чистым, холодным и безжизненным. Это не страшно, ведь, когда придет весна, снег и лед растают, оживут деревья, все наполнится красками и звуком. Станет снова тепло. Но что если нет? Тринадцать лет без лета. Так, пожалуй, можно замерзнуть насмерть. Сколько нужно огня, чтобы продержаться так долго? Все должно было выгореть, обратиться в пепел, а после покрыться льдистой белизной инея. Но нет же, пылает даже ярче, чем раньше. Есть такие огни, что не гаснут никогда. Лань Чжань - это солнце под снегом.

***

Когда возвращаются Цзин Лин с Лань Сы Чжуем и Лань Цзин И, в доме сразу становится шумно и суматошно. Но вмешательства взрослых им почти не требуется, и Вэй Ин с удовольствием наблюдает за представлением со стороны. У Лань Сы Чжуя на удивление хорошо получается сдерживать заскоки Цзинь Лина. "Где бы Цзян Чену найти такой же сдерживающий фактор?" - думает Вэй У Сянь, и его внезапно осеняет. Знает он еще одного Ланя - сильного, спокойного, с мягкой, и в то же время непрошибаемой, улыбкой и очень, очень терпеливого. То что надо. - Как ты думаешь, Лань Хуаню нравится Цзян Чен? - спрашивает Вэй Ин этим вечером, перед тем как лечь спать. - Мгм, - отвечает Лань Чжань, и Вэй У Сянь решает в этот раз не пытаться понять, что тот имел в виду. Через некоторое время ребятам удается-таки научить стрижа самого брать еду, что является значительным прогрессом. Все идет настолько хорошо, что Вэй У Сянь с Лань Ван Цзи решают рискнуть и уехать на несколько дней - столь продолжительное сидение на одном месте выводит Вэй Ина из себя. За главного остается Лань Сы Чжуй, потому что хоть Вэнь Нин и старше, но он просто не посмеет остановить Цзинь Лина, случись ему задумать какую-нибудь глупость. Зато Призрачный генерал способен защитить юных заклинателей от любой внешней угрозы. Время идет и стрижонок постепенно превращается из встрепанного птенца в красивую изящную птицу. И вот настает тот самый день.

***

В намеченный день напряжение висит в воздухе. "Ну что, пора? Пора?" - видит Вэй У Сянь вопрос в глазах подростков и Вэнь Нина, но не отвечает. Не из вредности, разумеется, а потому что терпение - добродетель. Само собой, первым не выдерживает Цзинь Лин. - Ты же сам сказал, что сегодня уже можно выпускать! Сколько ты еще будешь тянуть время? Уже давно за полдень! - кричит он. Цзинь Лин так эмоционален, дразнить его - одно удовольствие. Очевидно, эта мысль отражается на лице Вэй Ина, потому что Цзинь Лин тут же окончательно выходит из себя. - Ах ты... Вэй! У! Сянь! - он явно не может найти слов, хотя скорее - не может выбрать наиболее подходящие в данный момент оскорбления. - Фея, ко мне! А вот это уже запрещенный прием. Вэй Ин резко бледнеет и с криком "Лань Чжань" убегает прятаться под защиту неприступного бастиона добродетели. Лань Ван Цзи, как всегда, невозмутим и холоден, но его руки обнимают Вэй У Сяня и прижимают к себе, как будто это - самое естественное положение. - Пора, - говорит он всего одно слово, и Цзинь Лин тут же забывает про Вэй У Сяня и вместе с прибежавшими на крики Сы Чжуем и Цзинь И уходит за птицей. Вэй Ин ждет некоторое время, чтобы убедиться, что никаких собак поблизости нет, а потом предлагает: - Пойдем наружу, а то пропустим событие месяца. - Мгм, - отвечает Лань Чжань, даже не думая его отпускать. Спустя еще некоторое время суеты и хаоса, они все-таки собираются на полянке за домом. Цзинь Лин почти светится - гордый и взволнованный одновременно. Цзин И только что не подпрыгивает от нетерпения. Сы Чжуй не сводит влюбленного взгляда с Цзинь Лина, так что у него есть все шансы вовсе не заметить взлета стрижа. Вэнь Нина, пытавшегося тихонько встать в сторонке, Вэй У Сянь подтаскивает к остальным, чтобы тому было хорошо видно. Стоя в обнимку с Лань Чжанем, Вэй У Сянь чувствует его напряжение и прижимается поближе. Цзинь Лин вытягивает вперед руку, на которой сидит стриж. Тот оглядывается вокруг, а затем расправляет крылья и взлетает. - Ура! - радостно кричит, кажется, Лань Цзин И, и к нему присоединяются остальные. Вэй У Сянь радостно смеется. - Ну разве не здорово? - сияя улыбкой, спрашивает он у Лань Ван Цзи. Но Лань Чжань выглядит каким-то потухшим, за своим обычным невозмутимым фасадом и улыбка сползает с лица Вэй Ина. Лань Ван Цзи словно не здесь, где светло и радостно, а вновь там, где холод и тьма и... - Я должен был тебе помочь, - говорит Лань Чжань, и в его глазах терпкая горечь, в которую за годы и годы превратилась та давняя острая боль. Вэй Ину есть что на это ответить. Что он не хрупкая пташка, а страшное-страшное чудовище из детских сказок. Но даже если и нет, то его, переломавшего крылья, продавшего душу и тело, тогда можно было лишь милосердно добить, но никак не спасти. Что он не видел другого выхода для себя тогда и, что гораздо страшнее, не видит его даже сейчас. Что Старейшина И Лин был обречен еще задолго до того, как его стали звать этим именем. Но эти воспоминания пропитаны тьмой и болью. В них он опять идет к пропасти, идет уверенным шагом, стараясь не заглядывать вперед, зная - он еще может, может развернуться и уйти, туда где нет тьмы, где любовь и радость, где все ради чего вообще стоит жить. Он может уйти, но пропасть от этого не исчезнет, только падать в нее будут другие. И только когда свернуть становится уже невозможно, когда пропасть окружает его со всех сторон, когда от мира, что он пытался защитить, остаются лишь окровавленные осколки, только тогда он заглядывает в ожидающую его Бездну. Бездна насмешливо ухмыляется - она всегда остается в выигрыше. Вэй У Сянь вовсе не стремится забыть. Нет, с этой памятью он не согласился бы расстаться ни за что на свете. Но здесь, где светит солнце, кричат стрижи и смеются подростки, нет места горьким воспоминаниям. Лучше других Вэй Ин знает - не стоит будить темноту. Ему есть что ответить, но он лишь улыбается, весело и нахально, с примесью соблазна и капелькой насмешки, одной этой всесильной улыбкой стирая горечь из взгляда светлых глаз. - Лань Чжань, а ты знаешь, - с усмешкой тянет он, - что стрижи выбирают себе пару на всю жизнь? Вэй Ин - это ветер. Легкий насмешливый бриз и неистовый жестокий шквал. Разрушающий дома и приносящий прохладу в жаркий день. Вечно изменчивый ветер. Его нельзя поймать, как не старайся. Но можно дождаться. Вэй Ин все еще ходит по грани и играет с тьмой на свою душу, но это не страшно. На этот раз на его стороне любовь, а значит, он обязательно победит.