Я с тобой до конца

Влажная полоса вдоль солёного берега. Счастье ли, по колено лишь быть обнажёнными? Искрами побежали минуты бесценные — Золотом каждый час нам на память останется. После 11 & Хелависа — Рядом Быть

По Москве кружит, летает первый в этом году снег. Белые мягкие хлопья падают с неба, подсвеченные уличными фонарями. Они нежные, хрупкие, оседают на Денисовых щеках, заставляя прятать нос в теплый шарф. Марио хватает его за руку и тащит в ближайший кофешоп. У самого куртка расстегнула, румянец и красный нос, но он совсем не чувствует холода. Только радуется, словно ребенок, улыбается широко, заказывает крепкий чай с бергамотом и черничные маффины и смотрит на устроившегося напротив Дениса. У того синие-синие глаза с темными прожилками, словно океанская вода в солнечный день, теплые, ласковые, внимательные и легкая улыбка на губах. Помнит. Кажется он сидел тогда у обрыва, не решаясь придвинуться к краю. Внизу рокотал утренний прибой, пахло летними травами, по небу скользили крохотные облака и океан был величавый, спокойный, будто знал все секреты. На теплый почти черный песок набегала волна. Возвращаться в город не было смысла. Всем подмастерьям дали отгул, ночью должен был начаться фестиваль. — Привет, — раздалось за спиной. — На праздник мне в этот город шагать? Марио обернулся. Сверху вниз на него смотрел юноша, на вид его ровесник, и широко улыбался, приложив руку ко лбу, закрываясь от яркого солнца. — Ага, — кивнул он в ответ. — Как темнота опустится, так факелы и зажгут. Радостно кивнув, тот беспардонно уселся рядом с ним на траве и достал кипу бумаги и карандаш. — Ты местный, да? Я Денис, кстати. Путешествую. На полу застекленного патио на задах участка разбросаны подушки, теплые одеяла, играет джаз и пахнет корицей. Вокруг роют снежинки, укрывают землю белым ковром. Денис греет руки на груди у Марио и щурит глаза, глядя на огонь в камине. — Зачем у нас термостат всегда на тридцати? — задумчиво гладит его по спине. — Чтобы вот так лежать и ни о чем не думать, — смеется, покрывает голую молочную кожу ленивыми поцелуями, снова смотрит внимательно. — Игорь говорит, думать полезно. — Много твой капитан знает, — показывает язык и садится сверху. — Но я больше умею. Лижет шею, засасывает, помечает, царапается, и хочется, чтобы этот миг затерялся во времени и они остались так всегда. Монахи зажгли огромные костры факелами ровно в полночь. Океанский ветер мгновенно раздул огонь, разом освещая несколько километров побережья. Он стоял, завороженный, и пламя отражалось в черных зрачках, а Марио смотрел только лишь на него и первый раз в жизни видел обещанный Святой Дух. — Благоговею пред тобой, — то ли в шутку, то всерьез говорит Денис в раздевалке после матча и, хлопнув его по плечу, садится и стаскивает футболку. Вокруг радостный гомон, смех, крики. — СуперМарио. — Пойдем в кино? — вдруг спрашивает он по-испански. Подняв на него взгляд, тот улыбается лукаво. — Пойдем. Только смотреть будем у тебя. Маленькая лодка мягко опустилась на воду. — Может еще передумаешь? — еле слышно спросил Денис. — Здесь твоя семья. — Нам здесь жизни не будет, — покачал головой Марио, вспоминая цепкий взгляд падре, брошенных на них, выходящих вдвоем из лавки. — Я знаю, но тебе не нужно уходить. — Я с тобой до конца, — упрямство читалось в карих глазах, и он не решился спорить. Неясный лунный свет чертил дорожку на воде. — Это наш с тобой путь, — он бросил в лодку два худых мешка и помог юноше забраться следом. — Мне без тебя не быть. У Дениса глаза цветом океанской воды с прожилками, а у Марио родинки, как звездочки, рассыпаны по плечам, которые он любит собирать языком и губами, забравшись на кровать позади него. — Не вернешься в Испанию? — спрашивает, задумчиво глядя в окно на заснеженный сад. — Я с тобой до конца, — шепчет, целуя в шею, прижимается, гладит. Поворачивается, обнимает за талию и опустив на постель, утыкается носом куда-то за ухо. Пахнет летними травами, чудится треск древесины в костре, в груди рокочет прибой. Он помнит. — Это мне без тебя не быть.