not drunk

      — Бро, ты совершенно не умеешь пить, может, не будешь? — Каминари крутился рядом с Киришимой, пытаясь отобрать у того бутылку какого-то дешёвого винища. Оно было кислым и мерзостным на вкус, как прокисший компот, но по мозгам давало изрядно — Денки ощутил это на своей шкуре. Только вот он был бывалым в этом плане, а его собрат по несчастью, судя по всему, пил максимум второй раз в жизни — у него уже от одного глотка глазки в кучку и походка от бедра, но какими-то странными зигзагами.       — Я! Не пьан! — пробубнил в ответ Эйджиро, поджимая губы и хмурясь, — Я нрмальный мужк! А мужики не пьанеют!       Кто ему сказал такую глупость, известно не было, зато ясно было одно — пьян он был до чёртиков, а вот бутылку всё никак не хотел отдавать, иногда снова к ней присасываясь. По какому поводу ему вообще захотелось присоединиться к Сэро и Каминари, тоже никто не знал. Но мало ли какие проблемы бывают у таких людей. На людях улыбаются, а отпустить себя могут только пьяными…       Только вот Киришима явно не собирался «отпускать себя», он шёл напролом непонятно куда вперёд по улице, пугая случайных прохожих выступившей на лице причудой и не подпуская к себе ровным счётом никого. «Шёл» — сильно сказано, потому что ноги его держали явно из последних сил.       — Я говорю вам, я абслютно трзв, — он зубасто улыбнулся, чем заставил двух мимо проходящих девушек отшатнуться.       — Бро, тебе лучше домой и проспаться, — Сэро похлопал его по плечу, но тот отшатнулся, а потом снова нахмурился.       — Я лучш знаю, что мне лучш! — он даже рыкнул, а после всё-таки понял, что на ногах стоять не может, потому сел. На асфальт.       Попытавшимся его поднять Каминари и Сэро он не то что «спасибо» не сказал, он каждого случайно оцарапал. Пришлось им опуститься на корточки рядом с другом, которого они таким буйным не видели со времён их первой совместной пьянки, а потом снова попытаться выспросить у него хоть что-то. «Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке» — должно же работать, да?       — Он… он! — внезапно громко начал Киришима, едва выговаривая слова. — Он! Меня! Не любит!       Парни выпали в осадок, переглянулись, не нашли ответа в глазах друг друга, снова посмотрели в лицо Киришимы, не нашли и там никаких зацепок, кроме треснувшей и плотной кожи, за которую зацепилась какая-то нитка, а потом робко подали голос:       — Кто?       — Как «кто»?! — взревел Эйджиро, надуваясь и явно сильно злясь. Хорошо хоть движения он координировать не может, а то явно не отделались бы Сэро с Каминари просто царапинами — с него сталось бы и по паре костей им сломать. То, что Сэро мог связать его своей лентой клейкой, никому в голову не приходило.       — Так. Кто? — робко повторил Каминари, почти ласково кладя другу руку на плечо. — Расскажи, мы поймём.       — Ну, Бакуго меня не любит, — Эйджиро надул губы, а потом шмыгнул носом. — Вот я шёл и думал, а кто меня любит. Ты меня любишь, Сэро меня любит, Иида меня любит, Мина меня любит, даже Изуку меня любит! — он перечислил явно половину их бывших одноклассников, а потом закончил всё громким, почти визгливым: — А Бакуго меня не люби-ит!       — Так, стоп, чувак. А зачем ему тебя любить? — Сэро тоже положил свою руку ему на плечо и как-то попытался растормошить. Откуда Киришима взял, что его все прям «любят», известно не было. Нет, врагов у него особых не наблюдалось, да и откуда они у такого солнышка — что он «солнышко» признавали все, даже некоторые парни — могут быть враги среди потенциальных товарищей?       — Так… так… ну… — Киришима явно не нашёлся с ответом.       — А ты-то его любишь? — подал голос Денки, а потом увидел то, чего ему тут же захотелось развидеть:       На глазах Киришимы выступили слёзы, а сам он едва не зарыдал:       — Я его не люблю-ю! — и закрыл лицо руками, выпуская из них бутылку. Её тут же подхватил Каминари и разом проглотил половину содержимого.       — Не переживай! Он тебя тоже не любит! — почти гордо заявил Денки, оторвавшись от стеклянного горлышка. «Волшебная» жидкость била по мозгам с чрезвычайной меткостью и скоростью.       — Как?.. — Киришима поднял разочарованный взгляд на друга. — Как это «не любит»? — его губы задрожали. У Сэро, кажется, случился микроинфаркт.       — Ну, так случается, ни ты его не любишь, ни он тебя, так бывает, да, — развёл руками Денки, «незаметно» протягивая Ханте почти пустую бутылку вина. У них дома было ещё, но они погнались за решившим прогуляться Эйджиро, а потому не захватили с собой.       — Я не хчу, чтобы так было! — всхлипнул Киришима и, притянув к себе колени, обнял их.       Каминари не нашёлся с ответом. Он вообще не знал, что делать, а потому достал из кармана… нет, не своего, Киришимы, телефон, притом опять же не свой, а потом набрал номер, подписанный «взрывная булка». Раз слово «взрыв» есть, значит, это относится к Бакуго, да? Так подумал и Каминари, тут же забывая, что там шло после «взрыв».       — Чувак, на помощь, — громко прошептал он, пока Сэро крутился вокруг Эйджиро, пытаясь того успокоить.       — На какую, мать его, помощь в сраный час ночи, а?! Ублюдок недобитый, ты на часы вообще смотришь хоть иногда?! И какого ты ещё не дома, твою же мать, Киришима?! — взревел Бакуго из трубки.       — Киришима разбушевался, нам на… — попытался промямлить Каминари, но его перебили:       — А, это ты?.. — явно поняв, что Киришима не будет говорить про Киришиму, ответил Бакуго. — Понял, где вы нажираетесь, ублюдки?! — вздохнул Кацуки, а потом чем-то зашуршал. — Кинь сообщением адрес.       В трубке послышались гудки, Каминари набрал предположительное месторасположение, а потом гордо заявил:       — Бро, сейчас Бакуго будет тут! — и показал большой палец, пьяно улыбаясь. Никаких мыслей в его голове не родилось после такой реакции «Короля Взрывокиллера», с чего бы ему так ровно реагировать на всё это?.. Ай, наплевать.       — Чего? — Эйджиро похлопал глазами, будто на глазах трезвея. — Но… он же меня не любит!       — Для того, чтоб прийти другу на помощь, не нужно его прямо так уж любить! — Сэро улыбался во все тридцать два и молился, чтобы уже скорее Бакуго появился здесь, потому что терпеть пьяного и визжащего по поводу и без Киришиму было крайне сложно и неприятно. Да, дружба дружбой, но всё-таки.       Каминари отсчитывал минуты до смерти Киришимы, Сэро считал секунды до возможности нормально расслабиться и отпустить наконец вырывающегося парня в свободное плавание. А Эйджиро, в свою очередь, снова самозабвенно истерил:       — Он! — всхлип. — Меня! — ещё всхлип. — Не! — громкий звук хлюпанья соплей. — Любит!       — Кто? — раздалось откуда-то сверху. Киришима поднял глаза и гордо заявил:       — Бакуго! — а потом осёкся, поперхнулся, но продолжил. — И я его тоже!       — Прекрасно! — Кацуки поджал губы. — Поднимай свою пьяную задницу и пошли.       — Куда пошли? — Эйджиро попытался встать, но без помощи малость офигевших Сэро и Денки у него это не вышло.       — Куда надо, твою мать. Тебе не говорили, что бухать на улицах по ночам как минимум не рекомендуется? — прошипел Бакуго, хватая Киришиму за воротник. — И какого чёрта ты нажрался?!       — Так ты же меня не любишь!       — Да охуеть какой это повод! — он встряхнул парня, заставляя того что-то пьяно пробурчать. — А вам я что, эвакуатор?! — он перевёл взгляд на Каминари и прищурился. — Чтоб в следующий раз я сразу был в курсе, где вы пьёте. Ублюдки сраные.       Кацуки развернулся и пошёл куда-то вдоль по улице, откуда, собственно, и появился. Только Сэро, который был вроде как самым трезвым, нервно отметил, что Киришима живёт совершенно не в той стороне.       — Как думаешь, а давно они вместе? — Каминари расслабленно прислонился спиной к фонарю, достал из кармана пачку сигарет и нервно закурил.       — Да они, кажись, уже вместе живут, — прыснул тот в ответ, тоже закуривая.

***

      — И что это была за херня?! — отойдя на приличное расстояние от «места встречи», рыкнул Бакуго, прижимая Киришиму к стене и нависая над ним.       — Ты… ты меня не любишь! — продолжал тот, но теперь говорил как-то значительно чётче, да и улыбался не пьяно, а скорее ехидно.       — Охуеть, живём вместе почти год, а до тебя только дошло! — прошипел он. — Ты мне за сон должен.       — Ты не спал, — всё так же улыбался Эйджиро. — Ты без меня не ложишься.       Кацуки почти смутился, но тут же перешёл в наступление:       — Зато ты без меня ложишься на тротуары, — он поджал губы, а потом приблизил своё лицо к лицу Эйджиро. — От тебя несёт дешёвым пойлом.       — Ну, если б я в слюни с недешёвого был — было бы не так весело, — расплылся в улыбке тот, а потом потянулся за поцелуем.       — Не положено тебе, — Кацуки накрыл его губы рукой. — Чё вообще за способ каминг-аута?       — Уву увеи! Руку убери! — пробубнил Киришима, а потом провёл по ладони языком. Бакуго как-то странно выдохнул, но руку отдёрнул. — Ну типа, а почему нет? Я об их отношениях знаю давно, а они о моих нет.       — А вот без всего этого дерьма ты обойтись никак не мог?       — Так весело же! И вообще, ты меня не любишь! — демонстративно всхлипнул Эйджиро, но его уже подхватили под бёдра, придавливая к стене:       — А ты меня тоже, как говоришь, не любишь, — шипение, больше похожее на шёпот, — и весело это не «так», — укус в мочку уха, шум втянутого через сжатые зубы воздуха. Алкоголь всё-таки повышает чувствительность. — А вот так, — и последующие влажные поцелуи… куда угодно, но не в губы.       Потому что они друг друга «совершенно не любят». Настолько, что живут вместе и спят в одной кровати ещё со времён обучения в UA.