Рассмешивший бога

Гила Оз увидел сразу, как вошел: тот сидел на стуле, поставив локти на колени и спрятав лицо в ладонях. Он немного постоял в дверях, рассматривая Найтрея и пытаясь убедить себя, что и сам испытывает к нему всего лишь мимолетный интерес – так, легкое влечение, не больше... Преуспев лишь в том, что убедился в обратном, Оз досадливо поморщился и шагнул вперед. «Видимо, последующие визиты придется сократить до самого минимума...» Подойдя к Гилберту, Оз легонько толкнул его в плечо и, как только тот поднял глаза, улыбнулся и весело заговорил: - Эй, не куксись. Я не сержусь. Просто мы друг друга не правильно поняли, и всего-то. Ты, наверное, решил, что раз я проплачиваю ночь, то ожидаю от тебя чего-то эдакого? Вовсе нет. Ты мне нравишься, и массаж делаешь потрясающе, вот я и решил организовать себе оригинальное Рождество. Так что – забыли, ладно? И можешь отдыхать, мне уже достаточно. Дай только плед – ты говорил, что где-то здесь можно взять плед, чтобы поспать на кушетке, и... Гилберт, глядя снизу вверх, молча слушал поток слов, изливаемых на него Озом, а в глазах его стыли все те же горечь и тоска, которые Безариус уже видел до начала массажа. Оборвав себя на середине фразы, он недоуменно сдвинул брови: - Гил? Что с тобой такое? - Мне нельзя пить, - тихо сказал Гилберт. – Вообще. Оз недоуменно моргнул. - Э-ээ... Это ты к чему сказал? Найтрей встал. Он находился сейчас так близко, что Оз видел, как расширились его зрачки, как бьется на виске в тонкой голубой жилке пульс. Гилберт поднял руку, слегка коснулся щеки Оза и так же тихо ответил: - Я начинаю терять контроль над собой и совершаю глупые поступки. Его рука скользнула в вырез халата, провела по груди Оза, очерчивая рельеф мышц... Стараясь сохранять спокойствие, тот поинтересовался: - Это как сейчас, например? Гил, ты можешь расслабиться: я же говорю, что ничего такого от тебя не жду как клиент, это все просто... - А не как клиент? – перебил его Гилберт отчаянно. – Не как клиент, Оз? Просто – как ты сам? Или мне показалось, и я – тот идиот, который видит в обычных поступках знаки внимания к себе, скажи?! Пару секунд он вглядывался в ошарашенное лицо Безариуса, потом резко отвернулся и прошептал: - Прости меня. Я дурак. Придурок, сумевший запасть на парня, впервые увидев его улыбку. Прости... Оз сглотнул, окончательно убеждаясь, что его зря считают первоклассным специалистом по работе с людьми, умеющим тонко манипулировать ими и знающим наперед все их поступки. «Я нихрена не знаю людей. Чем больше узнаю, тем меньше знаю.» Все намеченные планы опять летели к чертям, а где-то безумно далеко надрывался, должно быть, от хохота бог, решивший, что в такую ночь он может наконец использовать свое право посмеяться над Безариусом. Сейчас можно было только импровизировать, и делать это лучше всего было, подчиняясь инстинктам и интуиции. А все инстинкты слаженным хором вопили об одном... Он вплотную приблизился к Гилберту, прижался к его спине, провел по напряженным плечам ладонями и шепнул на ухо: - Мне не за что тебя прощать, потому что ты все понял правильно. Ты действительно мне очень нравишься, Гил. Спина Гилберта словно окаменела. - Это... правда? – выдавил он. Оз усмехнулся и развернул его лицом к себе. - Нет, блять, я это из вежливости говорю. Ты и правда дурак, но не потому, почему сам считаешь. Гил открыл рот, собираясь сказать что-то, но Оз больше не был расположен разговаривать. Что еще можно было сказать в такой момент, чтобы не нарушить хрупкую близость и не притушить разгорающееся желание? Поэтому он просто подался вперед и впился в приоткрытые губы жадным, глубоким поцелуем. Ему до безумия хотелось присвоить себе этого странного парня, сделать его полностью своим – сию же минуту, незамедлительно. И, как и всего, чего хотел, он добивался этого настойчиво и бескомпромиссно: за считанные мгновения форменная одежда Гила бесформенной кучей упала на пол, чуть позже к ней присоединились халат и плавки, а Гилберт стонал под его руками и губами, отвечая на каждое прикосновение так пылко и откровенно, что Озу пришлось несколько сбавить темп, чтобы все не закончилось слишком быстро. Он оторвался от истерзанного рта Найтрея и прошептал в припухшие от поцелуев губы: - Садись на стол. - За... зачем? – задыхаясь, спросил тот, открывая затуманенные страстью глаза. Оз ехидно прищурился. - Буду делать тебе массаж, конечно. Давай-давай, без разговоров. Я не люблю повторять дважды. - Ты деспот, - выдохнул Гилберт, забираясь на стол. - О да, - с удовольствием подтвердил Оз. – И ты еще даже не представляешь, как ты прав. А ты? Тебе нравится подчиняться, м, Гил? - Н-не знаю, - простонал тот: пальцы Оза начали настойчиво массировать истекающую влагой головку его члена, и говорить Гилберту, судя по всему, вообще было затруднительно. Безариус наклонился вперед, хищно вглядываясь его в искаженное страстью лицо. - Тебе понравится, обещаю, - промурлыкал он. Потом обвел взглядом столик, где ровными рядами стояли баночки со всевозможными маслами, и сказал: - Покажи мне масло безо всяких добавок, Гил. Думаю, нам обоим будет не очень комфортно, если для этого массажа я использую, скажем, тот самый согревающий бальзам. - Вторая... ах! баночка справа, - едва выговорил тот, изгибаясь. Оз дотянулся до указанной баночки и вручил ее Гилберту: - Открой. Дрожащими руками тот принялся свинчивать плотно закрытую крышку, то и дело останавливаясь, когда Оз ускорял движения. - Оз! Я не могу так! - взмолился наконец Найтрей. – Подожди немного, пожалуйста! Тот довольно усмехнулся, но перестал активно оглаживать ладонью член Гилберта, лишь слегка проводя большим пальцем по бархатистой головке. Гил с трудом перевел дух, открыл крышку и протянул склянку Безариусу: - Вот, возьми. Оз ногой подвинул к себе стул, поставил на него банку, обмакнул в масло пальцы правой руки и нежно прошептал: - Ложись на спину, Гил. Гилберт беспрекословно подчинился. Оз довольно прижмурился и похвалил: - Ты быстро учишься, молодец. А теперь возьми себя под колени и раздвинь ноги. Гилберт закрыл глаза. Помедлил немного, а потом в точности выполнил сказанное. Оз нанес немного масла и на левую ладонь, обхватил ею ствол Гилберта и снова принялся ласкать его – уже неспешно и прочувствованно. Пальцы правой руки между тем двинулись к звездочке ануса, виднеющейся между разведеных ягодиц. Когда его средний палец коснулся чувствительной кожи возле самого отверстия, колечко входа сжалось в точку, а ягодицы Гила ощутимо напряглись. Оз озадаченно прищурился. «Либо у него никого не было хрен-знает-сколько времени, либо...» - Гил, а ты вообще когда-нибудь занимался сексом с мужчиной? – задумчиво спросил он. За вопросом последовала красноречивая пауза, а за ней – тихое «Нет», в котором уже, в общем-то, необходимости не было. Оз возвел глаза к потолку. - Вот черт... А сразу сказать ты не мог, м?.. Ну, что ж. Значит, жесткий трах отменяется, - резюмировал он и уже мягче сказал: - Опусти ноги и вставай. В первый раз быстро не получится – если я хочу, конечно, продолжить с тобой встречаться, а не искать тебя потом по темным подворотням. - Почему по подворотням? – растерянно спросил красный, не знающий, куда деть глаза Гилберт. Потом, видимо, осознал смысл первой части предложения и вскинул на Оза изумленный взгляд. – Ты... хочешь со мной встречаться? - По подворотням – потому что ты вряд ли захочешь после такого продолжения, - терпеливо объяснил Оз. – И да, я хочу с тобой встречаться вне твоей работы. Ты против? Гилберт только молча покачал головой. В его глазах разгоралось... что-то, Оз не мог пока понять, что именно, но в данный момент это его не волновало. Сейчас насущнее было другое. - Здесь можно где-то лечь вдвоем? – поинтересовался Оз. – В первый раз будет удобнее на устойчивой горизонтальной поверхности. Или... может быть, ты передумал? – уточнил он, глянув на поникший орган Гилберта. – Если да – то все в порядке, с этим вполне можно подождать... - Нет! – перебил его Гил. – Нет, Оз. Я... не передумал. В который раз за ночь влезая в халат, Оз с некоторым раздражением размышлял о том, что с этим парнем все идет наперекосяк: стоит решить, что вот теперь ты совершенно точно держишь ситуацию под контролем, как – оп-па! – все нужно переигрывать заново. Однако неожиданно он понял, что ему это нравится. «Я так давно научился просчитывать все шаги окружающих наперед, что это стало просто скучным и обыденным. А сейчас... хех... Я как-будто возвращаюсь в раннюю юность, когда полагаться на опыт еще не мог и все, что мне оставалось – просто отслеживать ситуацию и корректировать ее по ходу дела. В этом было столько драйва... И с Гилбертом я снова чувствую тот самый драйв». - Гил, сколько тебе лет? – внезапно спросил он натягивающего брюки Гилберта. Тот недоуменно оглянулся. - Двадцать четыре. А что? - Ничего. «Он на год младше меня. С ума сойти! Почему мне казалось, что он старше? Он выглядит примерно на свой возраст, так в чем дело?» Оз глянул на строгий профиль Найтрея, на растрепавшийся хвост на затылке, и со вздохом заключил: «Просто он слишком серьезный, и так редко улыбается... Кошмар какой-то. Я не угадал даже его возраст. Позор...» Гилберт между тем с любопытством спросил: - А тебе? - Двадцать пять, - мрачно ответил Безариус, как раз в этот момент предающийся глобальному самоуничижению. Гил вытаращил глаза. - Да?! Я думал... – тут он резко замолчал, но заинтересовавшийся Оз потребовал продолжения: - Ну-ну, что именно ты думал? - Думал, что ты младше, - пробормотал Гилберт, снова краснея. - Намного? – поинтересовался Оз, чье настроение тут же начало стремительно улучшаться. - Года на три, - признался Найтрей смущенно. Оз хмыкнул. - И ты так спокойно подчинялся парню, предположительно, младше тебя? Сразу же согласился быть снизу, даже не подумав, что могут быть варианты? Ги-илберт, у тебя превосходные задатки, - пропел он, насмешливо оглядывая не знающего куда деваться Гила. – Мы с тобой просто созданы друг для друга, больше я в этом не сомневаюсь. Тот вспыхнул. - Я не... - Тш-ш, Гил, не стоить оправдываться, - Оз прижал указательный палец к губам, провокационно прищурив левый глаз. – Ты делал это, тебе это нравилось; а мне очень нравится быть главным – тем, кто сверху во всех отношениях. На такое распределение ролей далеко не все согласны, понимаешь ли, - неожиданно серьезно сообщил он. - Поэтому ты до сих пор один? – тихо спросил Найтрей. Оз, снова заулыбавшись, беззаботно пожал плечами. - Поэтому, и еще по многим причинам. Но это не важно. Скажи мне лучше, мы будем искать траходром, или разговорами сегодня и ограничимся? Время-то идет... Гилберт как-то странно взглянул на него и вышел из кабинета, бросив на ходу: - Будем. Кажется, я кое-что придумал. Оз взял со стула баночку с маслом, плотно закрутил на ней крышку, сунул в карман халата и пошел следом. Здесь он еще не бывал. Зал находился в самой дальней части SPA-комплекса, отделенный от всего остального толстой дверью – со звукоизоляцией, как сразу понял Оз. Открыв ее, Гилберт приглашающе мотнул головой: - Заходи. - А свет? – спросил Безариус, удивленно разглядывая темный проем. Гил улыбнулся. - Сейчас будет. Не бойся, там нет ничего, обо что можно споткнуться. Я просто хочу тебя немного впечатлить. Оз заинтересованно поднял бровь, шагнул в темную комнату и удивленно выдохнул: пол был мягкий, ворсистый, и даже, кажется, слегка пружинил под ногами. - Ничего себе, - пробормотал он, осторожно проходя дальше. Тем временем Гилберт прикрыл за ними дверь, повозился у стены, негромко чертыхнулся и наконец щелкнул выключателем. Некоторое время ничего не происходило, и Оз уже хотел спросить, что за техническая неувязка снова лишает их шанса на хороший секс, но тут потолок тускло засветился, на нем постепенно начали проступать яркие точки, складывающиеся в знакомые созвездия... У Оза захватило дух. Он стоял, запрокинув голову, и смотрел в ночное небо, усыпанное звездами. Иллюзия была удивительно точна, и он даже на миг потерял ориентацию в пространстве, забыв, где находится. «Как... красиво. Черт...» Тыльной стороны его ладони коснулись длинные пальцы, потом скользнули выше, к локтю. - Тебе нравится? – Гил стоял перед ним, его глаза взволнованно поблескивали в полутьме. Оз с трудом оторвал взгляд от «неба» и кивнул. - Очень. А ты романтик, да? Гилберт смущенно хмыкнул, но не стал отрицать очевидное. Оз осмотрелся по сторонам, однако в зале больше не было ничего интересного, даже мебели, лишь возле двери лежала стопка сложенных то ли одеял, то ли тех самых пледов, о которых говорил Найтрей. - Что здесь делают? – поинтересовался Оз. – И почему я никогда раньше не видел этой комнаты? - Это зал для расслабляющей гимнастики и релакса, - пояснил Гилберт. – Его недавно сделали, и планировали открыть после рождественских праздников. Так что ты здесь первый посетитель. - Понятно. Оз подумал, подошел к стопке пледов, взял один и расстелил примерно посередине помещения. Улегся, закинув левую руку под голову, а правой похлопал по свободному пространству рядом с собой: - Приземляйся, Гил. Будем романтичными до конца. Некоторое время они лежали, глядя в «звездную» бесконечность. Оз чувствовал себя странно: умиротворенно, спокойно, и в то же время в его душе поднималась необычная грусть – теплая, щемящая, последний раз испытанная так давно, что он успел позабыть ее значение. Сейчас не хотелось доказывать свое главенство, не хотелось жесткости и контроля – хотелось просто быть рядом с Гилбертом, чувствовать тепло его тела, слушать дыхание, вдыхать его запах... Он слегка повернул голову и искоса посмотрел на четкий профиль Найтрея, очерченный мягким светом искусственных звезд. «Чем он так зацепил меня? Он не такой уж писаный красавец, и не компанейский совсем, и девственник, а еще – оторванный от жестокой реальности романтик, который совсем не умеет пить...» Словно почувствовав взгляд Оза, Гил повернулся на бок, встретился с ним глазами и улыбнулся – неуверенно и очень нежно, так, что у Оза вдруг дрогнуло сердце и в груди растеклось мягкое тепло, согревающее душу. Безариус опустил ресницы, стараясь успокоиться и разобраться в себе, потом плюнул на самоанализ, снова открыл глаза и улыбнулся в ответ. «Да какая разница. Будем считать, что я повелся на совокупность его недостатков». Гилберт протянул руку и осторожно провел пальцами по волосам Оза – раз, другой, потом, осмелев, погрузил их в волосы полностью, круговыми движениями медленно поглаживая кожу головы и верхнюю часть шеи. Оз прерывисто вздохнул и блаженно прижмурился, ощущая, как по спине и плечам бегут щекотные, волнующие мурашки. - Снова эротический массаж? – попытался пошутить он, но голос прозвучал неожиданно низко и тихо, скорее призывно, чем шутливо, и Гилберт, естественно, даже не подумал засмеяться. Наоборот, он наклонился к лицу Оза и прошептал: - Поцелуй меня, Оз. Отказаться было невозможно, да и кто собирался отказываться? Однако поцелуй в этот раз получился совсем другим – нежным, волнующим, мягким: провести по изгибу губ кончиком языка, раздвинуть их, скользнуть в горячую глубину рта, лизнуть тонкую кожу задней поверхности губы, посасывая, втянуть ее в рот, упиваясь прерывистым дыханием и чуть слышными стонами... Это, пожалуй, заводило не хуже, чем откровенное доминирование, просто иначе: без агрессии, без желания подавить и восторжествовать – Гилберт и без того безоговорочно признавал его главенство, отдавал победу без сражения, и это было так непривычно, так странно, как если бы он в полном обмундировании, с автоматом наперевес ворвался во вражеский стан, а его закидали цветами. - Какой ты сладкий, - прошептал Оз, прерывая поцелуй. Гилберт уже лежал под ним, и даже в неверном свете «звездного неба» было видно, как по его скулам растекается румянец. Оз улыбнулся, еще раз коснулся легким поцелуем припухших губ, а потом медленно двинулся вниз: шея, ключицы, грудь... Соску он уделил особое внимание, с удовольствием убедившись, что у Гилберта эта зона отличается повышенной чувствительностью. Слегка сжав пальцами второй сосок, он провел языком дорожку от ребер до пупка, наслаждаясь стонами Гила и возбуждаясь от происходящего все больше. От пупка вниз по животу Гилберта он следовал вдоль узкой полоски темных волосков, исчезающей под резинкой форменных брюк. Добравшись до нее, он прихватил мягкую ткань зубами и потащил вниз, как бы случайно при этом проведя ею по всей длине члена. Гилберт ахнул и выгнулся, стараясь продлить прикосновение, но Оз, уже руками, окончательно стащил с него брюки и отбросил их в сторону. Скинул халат и оседлал бедра Гила, провел руками по обнаженной рельефной груди, слегка сжал оба соска, наклонился вперед, всматриваясь в лицо изнемогающего парня, впитывая каждую деталь: спутанные влажные волосы, кольцами лежащие на лбу и висках, приоткрытые губы, влажный блеск зубов, трепещущие ресницы, изломленные брови... Это было чудесное зрелище. Хотелось сделать что-нибудь, чтобы стон перешел в крик наслаждения, ресницы распахнулись, зубы прикусили губу... Оз соскользнул ниже, раздвинул ноги Гилберта, устроился между ними, наклонился и обхватил губами головку его члена. Гил вскрикнул и подался бедрами вперед, стараясь проникнуть в глубину его рта. - Оз! М-мм... - Я внимательно слушаю тебя, - промурлыкал Оз, выпуская его член изо рта. Впрочем, это не значило, что он прекратил ласки: язык снизу вверх заскользил вдоль ствола, очерчивая изгибы вен, подразнил головку возле отверстия, проникая в него самым кончиком, потом опять двинулся вниз... Давая как можно больший доступ к себе, Гилберт согнул и раздвинул ноги, и Оз мимолетно усмехнулся – лаской он добился того же результата, что и приказом. «Вот так, Безариус, вспоминай – от этого, оказывается, тоже можно получать невъебенный кайф...» Он запустил руку в карман снятого халата, достал ту самую злосчастную баночку, свинтил крышку и... задумался. «Дерьмо. Я просто охрененно “предусмотрителен” сегодня». - Гил, у меня прямо здесь нет презерватива, - сообщил он растерянно. – Мы можем ограничиться просто взаимным удовлетворением, или же я схожу пошариться у мадам... - Я... согласен так, - часто дыша, тихо сказал Гилберт. – Если ты не против. Я... в порядке, правда. Оз зажмурился и сглотнул. «Он что, дурак? Так доверять... Мадам их всех заставляет проходить медосмотры и сдавать анализы, я точно знаю. И сам я тоже в порядке, но... Но. Черт. Черт!» - Ты уверен, что хочешь?.. – уточнил он, отстраняясь. Гилберт кивнул. - Да. Оз, я... Пожалуйста. Чувствуя, как внутри начинает словно оживать что-то, как он считал, потерянное, а на самом деле, оказывается, просто давно и прочно забытое, Оз припал к губам Гилберта долгим благодарным поцелуем. Их члены прижались друг к другу, бедра Гила двигались словно сами по себе, Оз, пьянея от непривычной нежности, ловил его стоны ртом и чувствовал, что еще немного, и масло им уже не понадобится. Поэтому он вернулся на прежнее место, опустил пальцы в банку и предупредил: - Сначала будет неприятно, может быть, даже немного больно. Но я постараюсь, чтобы ты не пожалел ни о чем. - Я... не пожалею, - едва дыша, ответил Гилберт. – Хочу быть твоим, Оз. Прямо сейчас. Пожалуйста... Закусив губу, Оз ввел в его тело средний палец. Гилберт с силой выдохнул, мышцы ануса плотно сжались вокруг инородного предмета. - Тш-ш, Гил, все хорошо, - прошептал Оз. – Расслабься. Я буду очень осторожен, правда. Свободной рукой он огладил мокрую от смазки головку члена Гилберта и одновременно принялся тихонько двигать пальцем. Гилберт молчал, и только его сбитое дыхание давало понять, что он, скорее всего, не может определиться между ощущениями дискомфорта и наслаждения. Оз бросил на него короткий взгляд, убедился, что все в порядке, и добавил к среднему пальцу безымянный. Гилберт зашипел сквозь зубы, но не сказал ни слова против. Безариус несколько раз плавно повернул пальцы, расслабляя плотные мышцы входа, а потом прижал их к верхней стенке и сделал несколько энергичных потирающих движений. Неожиданно поясница Гилберта прогнулась, он вскрикнул и двинул бедрами вниз, бессознательно стараясь углубить проникновение. - А-ах! А-а! Оз! Н-нн! - Вот так, - пробормотал довольный донельзя Оз, добавляя в расслабившийся анус еще один палец и стараясь не потерять найденное «чувствительное местечко» Гила. Тот, уже почти не обращая внимания на снова усилившееся растяжение, громко стонал, вцепившись пальцами в плед. «Все, довольно», - решил Безариус, вытащил пальцы, снова окунул их в масло и быстро смазал им свой член. Нажал на заднюю поверхность бедер Гила, пригибая их вперед, к его груди, и осторожно вошел в растянутое, но все еще очень тугое отверстие. «Бо-же мой... какой же он... узкий...» - А-аа... – Оз даже не сразу понял, что этот долгий, глухой стон издал он сам. Под ним коротко, болезненно вскрикнул Гил, и Оз застыл, заставив себя остановиться, давая ему привыкнуть к новым ощущениям. - Все... хорошо? – срывающимся голосом спросил он, глядя в подозрительно блестящие золотистые глаза. Гилберт молча кивнул. По его виску медленно скользила слеза. Оз прикусил губу, разрываясь между желанием наклониться вперед и сцеловать ее, собрать губами, и ощущением, что стоит ему шевельнуться, и остановиться он уже не сможет – будет, рыча, вколачиваться в этого доверчивого парня, не обращая внимания на крики и мольбы... Эта картина встала перед его глазами так четко, что он в ужасе зажмурился и до крови вцепился зубами в щеку. «Нет! Никогда!» Он уже был готов податься назад, когда словно что-то почувствовавший Гилберт вскинул руки и обхватил его за плечи, притягивая к себе. - Я твой, - шептал он, легко прикасаясь губами к губам. – Твой... Я принадлежу тебе, Оз... И все вдруг стало так, как надо, словно сложились наконец две основные детали сложной головоломки. Словно здесь, под ненастоящим звездным небом, он наконец встретил то настоящее, что так долго искал и уже не надеялся найти. Так давно даже не надеялся... - Мой, - губы плохо слушались его, в груди жгло. – Только мой... Впервые за долгие годы он больше не чувствовал необходимости контролировать себя, потому что это был не жесткий трах, не грубый секс: он занимался любовью с человеком, полностью доверившимся и отдавшимся ему целиком – добровольно, безо всяких условий и ограничений. И каждое движение, каждое его прикосновение было направлено сейчас на то, чтобы доставить как можно больше наслаждения изгибающемуся, стонущему под ним парню, не являясь больше средством покорения и завоевания. «Его не надо завоевывать – он и так мой...» И, когда Гилберт забился под ним, выкрикивая несвязные, невнятные фразы, заливая живот густой спермой, когда его самого выгнуло накатившей волной потрясающего своей силой оргазма, от которого помутилось в голове, он впервые в жизни не сжимал зубы, стараясь держать себя в руках, а выстанывал имя того, кто позволил ему вспомнить, как это – доверять и любить... Половину оставшегося в их распоряжении часа они провели, обнявшись и глядя во все такое же чистое, без единого облачка звездное «небо». Они даже ничего не говорили: не потому, что сказать было нечего, просто – зачем? Все самые главные сейчас для обоих слова были уже сказаны, и повторять их не было никакого смысла. Наконец Оз сообразил, что если они полежат еще немного, то неминуемо отрубятся, и тогда через час-другой мадам будет наблюдать весьма живописную и недвусмысленную картину – возможно, самую интересную в ее обыденной жизни, но цели разнообразить ее существование он себе не ставил. Поэтому, неохотно разжав руки, он сел и негромко сказал: - Гил, нам пора. Гилберт вскинул на него взгляд, молча кивнул и попытался сесть. Получилось плохо: зашипев от неожиданной боли, он быстро повернулся на бок. - Бля-ять... Это всегда так? Оз покачал головой. - Нет, только первое время, потом просто неприятно. Не хочешь больше? Гилберт мрачно уставился на него. - Издеваешься? С тобой – конечно, хочу. Оз поднялся и протянул Гилберту руку. - Давай помогу. На душе было до странности спокойно. Он отчего-то был уверен, что Гилберт говорил и говорит правду – несмотря на то, что тот постоянно нарушал его планы и в активе их отношений была только эта действительно незабываемая рождественская ночь. Гил вцепился в его запястье и с усилием поднялся на ноги. - Хорошо, что я сегодня не работаю, - задумчиво сказал он, машинально потирая поясницу. Оз ухмыльнулся. - Это да, а то тяжко бы тебе пришлось. Давай я помогу тебе навести здесь порядок, а потом подброшу домой. Тебе ведь не обязательно дожидаться мадам, так? - Угу. Гилберт рассеянно кивнул, вдруг прикусил губу и покраснел. Оз вскинул бровь. - Что такое? - Н-ничего, - скованно ответил тот, неловко переступив на месте. Оз опустил глаза и рассмотрел на внутренней поверхности его бедер медленно движущуюся вниз влажную дорожку. Он быстро шагнул к Гилу, обнял и прошептал на ухо: - Ничего страшного. Это – мой знак, мой след. Ты – мой, помнишь об этом? - Помню, - тихо ответил тот, успокаиваясь. – Все так, Оз. Спасибо. Отправив Гила в душ, Оз включил верхний свет, быстро свернул покрытый компрометирующими пятнами плед, решив выкинуть его подальше отсюда, а Гилберту потом компенсировать неминуемую вычету за недостачу, закрыл банку с маслом и, усмехнувшись, снова сунул ее в карман халата. Поднял форменные брюки Найтрея и, осмотревшись напоследок, включил кондиционер на полную мощность. «Пусть проветрится как следует, потому что амбре здесь наверняка... мда». Открыв дверь, чтобы не забыть впопыхах про кондиционер, он оставил брюки Гила возле душа, банку – на столике, халат – в корзине для грязного белья, плед запаковал в какой-то фирменный пакет, найденный в одном из шкафчиков гардероба, и поставил его у двери, отнес бокалы в кабинет мадам, положил в бар деньги за шампанское, а початую бутылку сунул в пакет к пледу... Словом, когда он сам добрался до душа, Гилберт уже вышел из него и удивленно обозревал практически полностью уничтоженные следы их бурной ночной деятельности. - Выключи кондиционер, - на ходу бросил ему Оз, закрыл стеклянную дверцу кабинки и с наслаждением стал под прохладные струи воды. Вымывшись, он поискал полотенце, сообразил, что просто-напросто его не взял, выбрался из кабинки и пошлепал к холлу, откуда раздавались какие-то звуки, на ходу громко спрашивая: - Гилберт, а где полотенце? Из холла раздался сдавленный вскрик, одобрительное «ого», и озадаченный Оз оказался под перекрестным огнем двух пар женских глаз – администратора Люси и мадам Поллак. Оз вздернул бровь, вздохнул, потом решил, что терять уже нечего, и лучезарно улыбнулся: - Доброе утро, дамы. Я, видимо, несколько не рассчитал со временем. Люси взвизгнула и отвернулась. Щеки ее пылали. Мадам, напротив, стесняться не спешила. - Ничего-ничего, - ответила она, с удовольствием окидывая взглядом совершенно обнаженного Безариуса, стоящего перед ней в весьма вольной позе: рука на бедре, нога слегка отставлена в сторону. – Я не в обиде. Можете не торопиться. - Если требуется компенсация... – начал Оз. Мадам Поллак, ухмыляясь, замахала на него руками. - Какая компенсация, о чем вы?! Оз пожал плечами и обернулся к прибежавшему на шум Гилберту, застывшему неподалеку в абсолютном ступоре: - Гилберт, вы не знаете, где я оставил полотенце? «Ну хоть он оделся, - с облегчением подумал Оз, быстрым взглядом проверяя, все ли в порядке в костюме Гилберта. – Хоть бы сообразил еще, что для окружающих мы пока на “вы”.» - Н-нет, - пролепетал между тем тот. – Я... сейчас поищу... Пойдемте в кабинет, вы же замерзнете! Зачем вышли в холл? Я бы чуть позже принес его вам! В последних фразах послышалось искреннее негодование, и Оз внутренне усмехнулся: Гил и правда переживал, что он застудится. «Ну просто праздник какой-то...» Он неспешно зашагал к кабинету, спиной чувствуя взгляды обеих – он даже не сомневался в этом – женщин. Гилберт оглянулся и чуть поотстал, явно прикрывая его тыл от нескромных глаз. Оз прикусил губу, сдерживая смех. «Вот точно - сколько буду жить, столько буду помнить. Такого со мной еще не случалось». Захлопнув за ними дверь кабинета, Гилберт бросился к шкафчику и вытащил оттуда теплый халат – точную копию того, который Оз совсем недавно запихнул в грязное белье. - Надень сейчас же, - буркнул он, отводя взгляд. Безариус наклонил голову к плечу, недоуменно сведя брови, но халат надел. - Гил? Ну что теперь-то случилось? – спросил он нахохлившегося Гилберта. - Ничего, - в очередной раз пробормотал тот, пряча глаза. Оз глянул на желваки, перекатывающиеся по его скулам, и хихикнул. - Ты что, ревнуешь? К мадам и к Люси?! Серьезно? Гилберт смутился. - Тебе смешно? - Конечно, смешно, - спокойно сказал Оз. – Перестань, это глупо. Когда тебе действительно надо будет ревновать, я предупрежу. А теперь слушай внимательно: я оденусь и пойду за машиной – она на платной стоянке неподалеку, так что через минут пятнадцать-двадцать после моего ухода можешь выходить и просто идти вдоль улицы к торговому центру. Я подберу тебя по дороге. Договорились? Дождавшись подтверждающего кивка, Оз отправился в гардеробную. Переоделся, подхватил пакет, махнул высунувшейся из кабинета все еще ухмыляющейся мадам, улыбнулся на прощание администратору, которая тут же залилась краской и отвернулась, так что очень удачно просмотрела выносимый им плед, открыл дверь и окунулся в морозный, прямо на зубах скрипящий, воздух рождественского утра. Оз вдохнул полной грудью, посмотрел в начинающее светлеть небо, подмигнул ему, чуть слышно рассмеялся и быстро пошел к стоянке. В голове привычно мелькал калейдоскоп запланированных событий, в которых прямо сейчас происходили значительные изменения: вошедший этой ночью в его жизнь парень снова смешал все планы, и Оз был искренне этому рад – несмотря на то, что снова чувствовал себя клоуном для всевышнего. Впервые за долгие годы ему по-настоящему хотелось быть с кем-то рядом, и ради этого он был готов изменить многое – даже то, что считал уже неизменным.