Butterfly's death

Прекраснее всего океан в предрассветные часы и на закате. Кому-то предпочтительней его ночное спокойствие, или же сияние солнечных бликов на водной глади ближе к полудню. Не осуждаю. Просто я так чувствую. Никому не удавалось меня переубедить. Солнце еще не вышло из-за черты горизонта. До воды метра два. Порой это расстояние сокращается на метр, когда водное зеркало разливается по берегу, гонимое ветром. Но не ближе. Я сижу на песке босой. Внутри что-то зовет подойти ближе, позволив прохладе унести все печали, почувствовать соленые брызги, щекочущие кожу. Но я не могу сдвинуться с места. Подтягиваю ноги ближе, обнимая колени, потому что теплее. Мне так спокойно, что страх нарушить этот момент сильнее желания мимолетной детской радости. Что-то на дне моей души усмехается. «Это называется взрослением, да?» Я не сразу замечаю, что не один. Лишь спустя время слышу тихий детский всхлип совсем рядом. Сначала мне кажется, что ребенок появился ниоткуда. Но меня быстро осенило. Он был здесь всегда, с самого начала. Был до того, как здесь появился я. На мальчике свитер и шорты, какие носят дети в частных школах. Его черные волосы почти полностью закрывают глаза и прикрывают уши. Ветер то и дело взлохмачивает темные пряди, а мальчик их сердито поправляет. И всхлипывает снова. Между нами около метра. Кажется, я должен что-то сказать, но не знаю, что. Ребенок меня не замечает, погруженный в свои мысли, не сводя глаз с линии горизонта. — Где твои родители? Это первое, что приходит мне в голову. Он даже бровью не повел, будто делая вид, что не слышал. Я вздыхаю так тяжело, что сначала сам не верю, что этот вздох был моим. В голове перебираю все уместные вопросы, пытаясь выбрать какой-нибудь. Вариант «просто молчать» — я почему-то не рассматривал. — Работают. Мальчик произнес это тихо, не сдвинувшись ни на миллиметр. Первой мыслью было, что мне почудилось. Но мальчик снова всхлипнул и все тем же тихим голосом добавил. — Они всегда работают. Много работают. — И ты здесь совсем один? — Почему? Ты же рядом сидишь. Из-за этой фразы я вдруг почувствовал себя глупо. — Мой дом недалеко. Со мной няня и учитель музыки. — И все равно ходить одному небезопасно. — Так я же не один. — Я незнакомец. С чего ты взял, что я хороший? — А почему плохой? Он выпрямился и повернулся ко мне лицом. Глаза совсем не детские. Уставшие, красные от слез, серьезные. — Хен, — почему этот детский голос казался мне таким знакомым? Рассвет. Солнце только поднимается над горизонтом. Я забываю обо всем, глядя на то, каким прекрасным вдруг стало небо. Свет разливается по облакам. В такие моменты хочется жить. Будто есть смысл, что-то большее, что-то ради чего стоит. А ведь есть, правда? Я так долго искал то, ради чего стоит. Находя, смотрел, как это ускользает сквозь пальцы. Но так отчаянно цеплялся. Это больно. Это чертовски больно. — Хен, не плачь! — прозвучал голос где-то рядом со мной. — Что? Я не… — прозрачная капля упала на мой рукав, оставляя мокрое пятно на белой ткани. Я в удивлении закрыл лицо руками, чувствуя как влага растекается по пальцам. Почему? С чего вдруг? Я не помню, когда плакал в последний раз. Почему сейчас? В следующее мгновение чужие руки обняли меня со спины. Большие и теплые. Защищая меня от самого себя. — Не надо, — голос совсем не детский. — Не плачь. Я смотрю сквозь пальцы на эти руки. На правое запястье. Камелия. И меня это странным образом успокаивает. Опять это странное чувство, которое в этот раз я неосознанно гоню прочь. Все это правильно, и настолько «неправильно» для меня, что я хочу вырваться и убежать. Но не могу. Мне слишком тепло. Как давно я хотел почувствовать это тепло. *** Проснулся около полудня. Сначала запаниковал, что опаздываю на работу, вскочил с матраса, как ужаленный. Но в голове резко всплыли вопрос. Почему я сплю на полу, почему под двумя одеялами, и почему занавески плотно задернуты, хоть я этого никогда не делаю? События вчерашнего вечера медленно восстанавливались в моей голове. Мы с Доеном допоздна разговаривали, вспоминали прошлое, делились тем, что произошло. Не то чтобы слова и истории были действительно нужны. Просто мы оба хотели этого. Побыть вместе, поговорить, выпить кофе. Друг с другом, как раньше. И даже его беспокойство насчет моей метки не помешало нам. Потому что это он. Хоть на один единственный вечер он снова стал «моим Доеном». Я скучал сильнее, чем думал. И все же между нами больше нет «как прежде». Я люблю его, это не изменится никогда. Но теперь это по-другому. Мы оба это понимаем. Мы оба это чувствуем, знаю. И это немного грустно. Как есть. А потом он опоздал на последний автобус, и я предложил ему остаться. Уступил кровать, а сам лег на пол. И видимо он не стал меня будить и специально задернул занавески, чтоб я отоспался. Потому что вчера вскользь он отметил, что на мои синяки под глазами страшно смотреть. — Проснулся? Я обернулся на голос и увидел его, улыбающегося, стоящего в дверном проеме, скрестив руки на груди. — Надо было разбудить. — Еще чего, ты на зомби был похож. Кстати, я приготовил завтрак. Я удивленно вскинул брови. Не думал, что он будет хозяйничать. — И кофе приготовил? Доен фыркнул. — Я не совсем псих, чтоб лезть на твою территорию. Но я нашел чай. Так что сегодня будем пить чай. И вот я уже смеюсь. Он смотрит на меня секунду непонимающе, а потом смеется тоже. У нас вечно «не как у людей». У нас намного лучше. И пусть мы не истинные, не соулмейты. Даже не возлюбленные теперь. Но мы важны друг другу. Близки. Я хотел бы сказать ему: «Я скучал, Доен-а. Все это время я очень скучал. Не исчезай из моей жизни. Я хочу увидеть как ты станешь счастливым. Я хочу, чтоб ты знал, что ты всегда будешь важен мне.» Но это не нужно. Он все прочитает в моих в глазах. И ответ глазами: «Я знаю, хен. Знаю, спасибо.» *** — И ты не пытался его найти? — возмущение в его голосе было безграничным. — Он как бы тоже не горит желанием. — Только не говори, что сделал вывод из своих снов? — А то, что он убежал сразу после нашей встречи — не аргумент? — Мало ли, он занервничал! Ну бывает же и такое. — Слишком много «бывает». — Хен, ты невозможен. Уже после завтрака я таки добрался до турки и приготовил нам кофе. После чего Доен устроил мне допрос с пристрастием насчет моего соулмейта. Но рассказать мне было особо нечего, кроме как о его внешности, нашей встречи и про сон. Я не стал говорить, что раньше главным героем сна было Доен, это уже не имело значения. О том, что приснилось мне ночью, тоже не сказал. Просто потому что я сам ничего не понял. Слишком метафорично и неопределенно. Слишком трудно объяснимо и необоснованно. — Найди его, — Доен улыбается как ребенок, смотрящий фильм с очевидным happy end'ом. Меня от этого передергивает. Для него все кажется таким очевидным, но для меня — нет. К тому же я всю жизнь думал, что смогу определить судьбу самостоятельно. Думал, что выше связи. А сейчас я встретил нареченного, и будет ложью сказать, что я ничего не чувствую. Чувствую. Вот только мои это чувства или просто связь? — Допустим, я найду его. Я не заметил, как мой собственный взгляд скользил по комнате, неосознанно ища что-то. Что угодно, за что можно было зацепиться. Что-то что могло вывести мои рассуждения на следующий уровень. Часы на стене, подоконник, холодильник, полка с приправами, грязная посуда в раковине, стол, моя чашка с остывающим на дне кофе, руки Доена. Мои собственные руки дрожат. — И что потом? Я не знаю, чего ждать от встречи. Чего ждать от него. — Какая разница? Найди, а потом будете разбираться. Это пустые рассуждения, если ты не пытаешься. Наши взгляды встретились. В глазах Доена тепло и нежность, мягкое «ты сможешь». Верит в меня, даже когда я сам не очень. И от этого как-то легче. Доен хмыкнул и вернулся к кофе. Делает глоток, и я вижу как он хмурится от горечи, а потом его губы расплываются в довольной улыбке.Он не любил кофе, когда мы начали встречаться. Ему нравился зеленый чай и печенье с предсказаниями, большие скопления народа и несмолкающая музыка. Он боялся тишины и искал место, где не будет чувствовать боль. Я хотел стать таким местом. Но так и не стал. Мой взгляд неосознанно скользнул на его запястье. На правое. Бледное, тонкое и абсолютно чистое. Никакой метки. Я даже не знаю, какой у него цветок. Какой была его судьба? — Она просто стерлась, — ответил он на вопрос, который я не успел задать. — Резко стало больно, упал в обморок, проснулся в госпитале с повязкой на руке. Доктор сказал, что запястье сильно кровоточило, поэтому мне его перевязали. Через пару дней я снял ее. Никогда не забуду это чувство. Из меня будто душу вынули. Все это время мне казалось, что что-то не так, а теперь еще это… Он всхлипнул, запрокинув голову назад, пытаясь подавить непрошенные слезы. Усмехнулся. — Да что со мной? — его тонкие пальцы судорожно стирают слезы, щеки краснеют, губы дрожать. Я действую инстинктивно. Перехватываю его левую руку и сжимаю в своей. Он смотрит мне в глаза, а я в его. Дрожь передается мне. — Все хорошо. Плакать нормально. Я вдруг осознал, что он впервые говорит об этом. Раньше ему было слишком больно даже от простого упоминания имени его нареченного, я не хотел на него давить и не спрашивал. Но видимо сейчас время. Ему это нужно. — Я пытался связаться с ним. Звонил много раз. Мы были вместе всего 2 месяца, но он решил, что хочет поехать в Японию, а после официально представить меня родителям. Подарил кольцо, хоть у нас и были метки. У меня было предчувствие, что что-то случится, но я не мог понять что. И все обернулось так, — он сжал мою руку сильнее. — Хен, пожалуйста, попытайся! Если с ним что-то случится, ты себя не простишь. И ты не сможешь его забыть. Не будет и дня, чтоб ты не помнил. От вида его слез мое сердце разрывается, а к горлу подступает ком. Мой взгляд упирается в столешницу. — С тобой так? Даже когда ты был со мной? Даже тогда не забывал? Я не узнаю собственный голос. Тихий, хриплый, надорванный. — Ни на секунду, — я слышу сожаление в его голосе. — Не потому что не люблю тебя. Просто я всегда буду любить его и помнить. Это и есть связь. В висках появилась невыносимая тяжесть. Опустил голову на стол, подложив под нее свободную руку, правая все еще сжимала его ладонь. Кружка оказалась у меня перед носом, кофейный аромат успокаивал. Через секунду я почувствовал, как чужие пальцы зарылись в мои волосы. Спокойно. Хорошо. Вот только было бы теплее. *** Доен ушел ближе к семи часам вечера. Мы договорились видеться хотя бы раз в две недели. Даже договорились сходить в гости к Тэну вместе. Хотел бы я, чтоб это шокировало друга, но так не будет. «Я же говорил, " — будет более вероятно. Оставшись один, я отчетливо услышал раскат грома в своем желудке посреди абсолютной тишины. За весь день я только позавтракал и мой организм явно протестовал против подобный «диеты». Но проблема в том, что дома у меня есть нечего. Я думал над тем, чтобы зайти в супермаркет еще вчера, но решил, что сделаю это утром. А потом было то, что было. И я просто собрался и пошел в магазин. За раменом. Да, это не самая здоровая (вообще нет) еда в мире, но это единственное, что я могу приготовить на скорую руку. Это было странно. Давно я не выходил из супермаркета только с раменом и кимчи. Обычно если закупаюсь, то сразу на неделю. Но сил на это попросту не было. Эмоционально и физически чувствовалось истощение. Все кроме него казалось призрачным, кажущимся. Я понял, что у меня действительно не было сил на что-либо. Как давно? Наверное, очень давно. Привычка игнорировать, доводя до крайностей, действительно ужасна. Витая в облаках своих мыслей, я не заметил идущего навстречу человека. Он меня тоже не заметил, по всей видимости, потому что в следующую секунду, мы врезались друг в друга. Я уже начал было извиняться, но парень вдруг покачнулся, заваливаясь на меня. Мне стоило больших усилий устоять на ногах. Пакет с покупками полетел на землю, а я подхватил парня под руки, не давая ему упасть. Не надо быть Шерлоком, чтобы понять, что у него обморок. — Эй, вы меня слышите? Вокруг никого не было, помощи просить не у кого. Я растерялся и начал паниковать. Что мне делать в такой ситуации? — Хен, — прямо под с моим ухом раздался еле слышный голос. От этого голоса сердце ушло в пятки. Я не мог не узнать его. — Почему, хен? Поч… Он снова отключился, в этот раз абсолютно обмякнув в моих руках. Тяжелый. План действий в голове сложился моментально. Да, безрассудно, да незнакомец. Но это был он, сомневаться не приходится. Пришлось постараться, чтобы закинуть его руку себе на плечо и перехватить поудобнее. Правой рукой, я обхватил его за талию, чтобы было легче тащить, а левой путем сложных акробатических поднял с земли упавший пакет. А потом я потащил его к себе. Да, Ли Тэен, ты сама осторожность. *** Я еле дошел до дома. С моим телосложением проблематично таскать на себе других людей. В который раз задумался над тем, чтобы начать ходить в зал. И питаться регулярнее. И не раменом. Скидываю обувь с ног, закидываю пакет куда-то на тумбочку у зеркала. Делать это, одновременно поддерживая его, затруднительно, но выходит неплохо. За исключением момента, когда он чуть было не упал, ударившись о вешалку. Я вовремя поймал. Не снимая с него обувь, потащил в свою комнату. В голове промелькнули десять мыслей насчёт генеральной уборки, но это потом. Я уложил его в кровать, и с моих плеч буквально упал камень. Я вздохнул с облегчение. Стянул с него туфли и накрыл одеялом. На сердце вдруг стало спокойно. Правильно. Тепло. Я присел на край кровати, убирая прядь светлых волос с его лица. Красивый. Такой умиротворенный сейчас. Не плачет. Но я помню его заплаканным в своих снах. Помню несчастным и потерянным. Как сегодня, до того, как он упал без сознания. Почему? Что с ним происходит? Или он так ненавидит эту связь? Может ли быть так. — Это нечестно. Его голос, тихий, будто в трансе, вывел меня из моих мыслей. Я взглянул на него. Брови сдвинуты к переносице, и он вдруг стал тяжело дышать. — Влюбляться… Нечестно.