Славный певчий

Вайша перебирала листы бумаги на столе, коих скопилось совершенно невероятное количество. Рисунки, заметки, вырванные из особо интересных книг листы — все лежало вперемешку и невероятно бесило заходившего время от времени на поболтать Алота. Остальным, в том числе и самой Вайше, было все равно, они даже с радостью добавляли чего лишнего. Зоти, вот, например, оставила на память бумажку, в которую была завернута местная сладость, Серафен аж целую записную книжечку, полностью исписанную стихами, а Паледжина и вовсе случайно оставила свое перышко. Или его сюда положил Текеху? Не важно. В общем, пока Хранительница рылась во всей этой куче добра, в дверь постучали. — Заходи, не закрыто, — бросила она через плечо, аккуратно поднимая из-под мусора чернильницу. И как она еще только не разлилась, чудо, не иначе. — Что, скучаешь без меня? — Да, — просто ответил вошедший, закрывая за собой дверь. Чернильница заскакала в мгновенно вспотевших руках, и Вайше пришлось накрыть ее ладонью сверху, чтобы не уронить. — Видел Самал на палубе, как обычно сжевала мне плащ, ничего в этом мире не меняется. Вайша медленно повернулась, откладывая злосчастную чернильницу в сторону, поднимая взгляд на Кану. Аумауа как всегда широко улыбался, щуря глаза, глядя на нее с высоты своего немаленького роста. От него пахло алкоголем, но это не удивительно — скорее всего его поймал Эдер, веселившийся на верхней палубе с матросами. В ушах закололо, и сердце забилось быстрее, чем от просто радостной встречи, ведь этот забавный певчий всегда ей нравился. — Ну привет, — засмеялась Вайша, крепко обнимая его, но тут же неловко отстраняясь назад, краснея, убирая волосы с лица, разглядывая веселое лицо Каны. — Как ты здесь оказался? Неужели тебя Майя пригласила? — Эдер... Через Майю, — он подмигнул Хранительнице, от чего ее аж в жар бросило. Какое-то время они молчали, просто рассматривая друг друга после долгой разлуки. Кана... вырос, стал статнее, шире, но эта безумная улыбка все так же сводит с ума. А Вайша... Вайша эльфийка, что ей пара лет — все такая же мелкая, с огромными ушами и фигуркой девочки-подростка. — Закончу тут с уборкой и поднимусь наверх ко всем, хорошо? — глядя в пол сказала Хранительница. — Тебе наверняка есть что всем рассказать интересного. — Что ж ты делаешь со мной, — прошептал Кана наклонившись, обдав ее лицо горячим, хмельным дыханием, — просто прогонишь меня? И Вайша пропала. Кротко всхлипнув, она прижалась к губам Каны, развязывая грубый, но такой желанный поцелуй. Кана обхватил ее лицо руками, наваливаясь сверху, углубляя поцелуй, от чего Вайша словно сама пьянела. Целовались они долго, остервенело, судорожно вдыхая воздух и возвращаясь в горячий танец сплетенных языков. — Я... — Вайша поймала глоток воздуха, с трудом переводя дух, — я тоже скучала по тебе... — Знаю, — сипло ответил Кана, не переставая покрывать шею и ключицы эльфийки россыпью поцелуев, постепенно переходя на укусы, под которыми краснела кожа и наливались синяки. Одежда мягко, но торопливо покидала владельцев, падая прямо под ноги. Капитанская койка глухо скрипнула, когда на нее улеглись два тела, стоически выдержав вес аумауа. Кана возвышался над Вайшей, оперевшись на локоть, и Хранительница невольно залюбовалась красивым узорам на его теле, провела по ним кончиками пальцев. Этот книгочей, такой смешливый и в то же время серьезный, будоражил воображение с самой их встречи возле ворот Каэд Нуа. Сейчас он был так близко, как Вайша никогда не могла себе представить, и от счастья кружилась голова, хотелось чего-то большего. Словно читая ее мысль, Кана коснулся губами ее живота, оставляя влажную дорожку поцелуев до груди, прикусывая сосок. Ахнув от болезненного удовольствия, Вайша почувствовала крупные пальцы, которые дразнясь раскатывали смазку по губам. Выгнувшись в пояснице, подталкивая Кану не играть, а действовать, она получила нечто большее, чем пару пальцев. Крупный, горячий член заполнил ее почти полностью, тяжело толкнувшись внутрь. Задрожав, Вайша протянула руку вперед, притормаживая Кану, кладя ладонь на его лобок, касаясь пальцами мокрого от ее смазки ствола. — Если тебе больно, — мурлыкнул Кана нагибаясь, целуя влажную от пота кожу Хранительницы, — я могу перестать. В ответ Вайша притянула его к себе, затыкая поцелуем, укладываясь как можно удобнее. Под пальцами, на члене, ощущались мягкие наросты, приятно раздражавшие влагалище при каждом движении. Из-за них боящаяся щекотки Хранительница вздрагивала и извивалась, как змея, под крупными руками Каны. Приятно, когда мечты воплощаются в жизнь, но вечно трахаться тоже нельзя. Чувствуя, что Кана ускорился, входя в нее все грубее и быстрее, неосторожно вбивая член до самой матки, Вайша занялась собой, стимулируя клитор, наглаживая его свободной рукой. Ах, это ощущение, когда сводит ноги, сжимается влагалище, и пучок удовольствия назревает где-то под ладонью... Не передать словами. Прямо перед вспышкой оргазма, сквозь ресницы сощуренных в напряжении глаз, она увидела, что Кана что-то пытается сказать. Ухо уловило что-то вроде... «Тук-тук»? — ...что? — не поняла Хранительница, с трудом фокусируясь, приподнимаясь на локтях. — Тук-тук, — сказал Кана, но не своим голосом, а словно... В дверь кто-то стучал. ТУК-ТУК. Вайша аж подскочила с койки, роняя на пол подушку и одеяло. Тяжело дыша, вытирая набежавший пот с глаз, она спустила ноги на холодные доски пола. Это что... Сон? Стук стал громче, кто-то что-то бурчал за дверью. — Зах... — хотела было отозваться Вайша на стук, но прикусила язык, покраснев еще больше. — Хотя знаешь что? Я занята. Постучись попозже. И, подняв постельное белье, свив из него уютнейшее гнездышко, Хранительница запустила руку в трусы, поглаживая набухшие, влажные губы. Нельзя, чтобы такой сладкий сон приснился зря.