Записки

***

Мои губы никогда не произнесут «ты милый», с них слетает «ты — искусство».

      Стив учится в этой школе уже десять лет. За это время много чего успело произойти, и Стива уже не всякое способно удивить, однако некоторые записки, которые он находит в своём шкафчике, заставляют его каждый день удивленно вскидывать брови и порой краснеть из-за содержания некоторых.       Началось это ровно год назад. Стив подошёл к своему шкафчику после химии и, ничего не ожидая, открыл его. На стопке учебников лежала свёрнутая пополам бумажка. Сначала Роджерс подумал, что это просто мусор, который он не выкинул, но когда взял, заметил, что на ней что-то написано. Он развернул. На белоснежной бумаге просто невероятно красивым и ровным почерком было написано:       Твои глаза очень красивые. Я бы мог в них утонуть.       Сначала Роджерс решил, что это шутка такая, и смял бумажку, выкинув в ближайшую урну.       На следующий день Стив снова нашёл у себя в шкафчике. На это раз там было написано:       У тебя невероятная причёска. Твои волосы, наверно, очень мягкие, представляю, каково бы это было: тянуть их пальцами.       Стив покраснел и представил чужие пальцы в своих волосах. Это было… Сексуально? Возможно.       Почему-то Стив представлял исключительно мужские красивые, сильные пальцы обхватывающие его светлые пряди, а после оттягивающие их.       Тогда Роджерсу стало стыдно, он покраснел до кончиков ушей и отмёл от себя эти мысли. И попытался забыть.       С тех пор каждый день Стив получал различные записки с комплиментами без подписи. Порой по содержанию записки Стив узнавал что-то о том, кто их писал. Например, он понял, что их автор — парень, по записке, где было сказано:       Когда ты стягиваешь с себя футболку после игры, трусы натягиваются       Стив тогда нереально сильно покраснел и готов был сквозь землю провалиться от стыда. Ну, боже, видимо этот парень не очень силён в комплиментах.        Ещё Стив узнал, что этот парень любит кофе из письма:       Ради тебя можно и от кофе отказаться.       Сначала комплименты были какими-то… Странными. Сумбурными, словно их говорил не умеющий делать комплименты человек, но каково же было удивление Стива, когда он получил записку:       Когда ты так близко, у меня сбивается дыхание.       Что-то внутри Стива перевернулось после этой записки. Словно мир с ног на голову встал. Он решил прогулять урок и посмотреть, кто же оставляет ему записки с комплиментами. Ближе к концу урока к его шкафчику кто-то подошёл и просунул записочку на точно таком же белом листе. Как оказалось, ему их приносит девушка с длинными рыжими волосами, что его очень напрягло. Та записка про трусы как-то сама по себе вспомнилась.       Он, недолго думая, поспешил подойти к ничего неподозревающей девушке и тихо вкрадчиво спросил: — Могла бы и в руки отдать.       Девушка резко развернулась, было очевидно, что она удивлена таким поворотом событий, но на её лице не дрогнул ни один мускул, а ответила она на удивление Роджерса спокойно и твёрдо: — Если бы я тебе их в руки отдавала, тот, кто просил их передать, на меня бы обиделся. Весьма обидчивый.       Она хотела было уже уйти, как Стив отмер от шока. — Подожди… Так это не ты пишешь эти записки? — Что? Нет, делать мне нечего. Я их просто передаю. — А кто же их отправляет? — Ты серьёзно думаешь, что я вот так возьму и скажу? — Ну мало ли, — на полном серьёзе выдал Стив, заставив девушку согнуться пополам от смеха. — Боже, вы оба такие идиоты. Удачи, красавчик. — Постой!       Он ломанулся за ней в тот момент, когда она завернула за угол, но, повернув туда, Стив понял, что никого там нет, ну кроме разве что Старка, собирающегося свалить из школы, пока идёт урок. Поняв, что его засекли, Старк остановился и внимательно посмотрел на Роджерса. Последний заметил что-то странное в чужом взгляде, что-то необычное, тёплое.       Вообще-то отношения с Энтони у них были не особо хорошие, хотя Стиву Старк очень нравился. Он был умным, подвижным, грациозным, в каком-то смысле даже сильным, раз может жить после трагической смерти своей матери. Помимо всего это он был необузданным, невозможно привлекательным, создавал образ некого бунтаря со своей кожаной курткой и мотоциклом. Был непредсказуемым, он мог прямо посреди урока начать петь или встать и под какую-нибудь невероятно смешную фразу покинуть кабинет. Стив часто замечал Старка на вечеринках, тот много пил, танцевал, гонял на полных скоростях. Он жил. Он был живым. В его глазах горел какой-то непонятный, невероятно сильный огонь. Он просто загорался какой-либо идей и воплощал в жизнь самые безумные вещи. Его улыбка заражала многих и Стива в том числе.       Сейчас этот необычный человек, как-то незаметно обосновавшийся в сердце Стива за несколько лет учёбы вместе, пытался покинуть территорию школы после предпоследнего урока. — Ты же никому ничего не скажешь, верно? — улыбнулся Тони. — А может и скажу. — Произнёс Стив, сложив руки на груди. Он был старостой их класса и не мог позволить Тони так просто взять и уйти. — Ну, что же вы, староста, домой человека не отпустите? Мне плохо. — У нас в школе есть медицинский кабинет. — Вы хотите, чтобы я умер там из-за запаха тухлятины? В столовой пахнет лучше. — Откуда тебе знать? Ты никогда не посещал столовую.       Старк прикусил губу, чтобы не сказануть лишнего, и процедил сквозь зубы: — Я мимо проходил. — Она находится в пристроенном колледже, у нас нет там уроков, что ты там делал? — Мимо проходил. — Старк. — Всё, всё. Вы тут капитан, — начал было Тони, но после сам себя оборвал, чтобы не ответить на поставленный вопрос. — Ухожу.       Он любил обращаться к Стиву в шутку на «вы», но, кажется, это уже становилось привычкой. Весьма плохой привычкой. Он исподлобья посмотрел на старосту и пошагал в сторону класса, не желая больше встречаться с Роджерсом глазами. Уже подходя к кабинету, Старк понял, что вообще-то сейчас урок, и какого чёрта, спрашивается, Роджерс тут, а не на физике?       Стив же понял, что мог спросить у Старка, не видел ли он, куда пошла Романофф, но понял, что тот, даже если и видел, не скажет. Они были закадычными друзьями, не сдающими друг друга не при каких обстоятельствах.       Прозвенел звонок, и юноша вернулся к своему шкафчику, развернул записку и прочитал:       Смелый, отважный, это так важно.       А ещё милый.       Удачи на игре.       Стив удивился и уставился на простой кусок бумаги, как на что-то сверхновое и удивительное. Первый раз за год тот, кто пишет ему эти записки, пожелал ему удачи. А ведь сегодня у них с командой весьма трудный матч против Гидры. И, что удивительно, Стив на все сто уверен, что тот, кто оставляет записки придёт посмотреть игру. Что-то внутри юноши говорит о том, что они должны выложиться на полную, что произвести впечатление на поклонника. Стив с этим согласен.       В этот момент мимо прошёл Старк и кинул на Роджерса незаметный, как он думал, взгляд. — Что опять случилось? — Спросил Баки, подошедший сзади. — Да ничего, — не испугался неожиданному появлению друга Стив. — Идём, нам надо переодеваться. — Ага. Стив, почему ты до сих пор не позвал его куда-нибудь? — как бы между делом спросил Барнс. — Кого? — Старка. — Не неси ерунды. Мы из разных слоёв общества. К тому же, по-моему, он меня ненавидит. — Поэтому, наверно, каждый урок поедает глазами твою спину. — Что? — Чувак, он сидит на последней парте, ты ему прекрасно виден, он буквально не отлипает от тебя взглядом. Мы с Сэмом тебе это уже полгода твердим, а ты нас напрочь игнорируешь.       Стив вскинул брови, он отказывался верить в сказанные другом слова и решил, что тот просто шутит. — Кстати, держи. Передашь ему. — Баки протянул другу тетрадь по физике с изображением Ньютона. — Почему я? — Потому что. Держи, можешь, кстати, конспект фоткнуть у него. — Не… Не надо. Я лучше у тебя возьму. К тому же, что он там записал? Он на урок минуты на три максимум пришёл. — В том-то и дело, что у него есть этот конспект полностью. — Серьёзно?       Стив открыл тетрадь, но не листнул дальше первой страницы, прилипнув взглядом к почерку. Красивые ровные буквы складывались в слова, слова в предложения, предложения создавали конспекты. Стив буквально впился в этот аккуратный почерк глазами, не веря им. Они, наверно, решили выдать желаемое за действительное, ведь почерк точь-в-точь, как… — Ты чего завис? — спросил друг, махая перед его лицом рукой. — Сравни почерки.       Стив выудил из кармана записку и приложил её к конспекту, а после уставился на не менее ошарашенного друга. — Только не говори мне… — Что эти записки тебе Старк писал? Хорошо, не буду. — Чёрт, Баки! — Ты мне скажи, как ты мог целый год этого не замечать? Неужто нельзя было просто посмотреть в тетради и сравнить почерки? — Это было бы неправильно. — Из-за своей неправильности ты потерял целый год. Вы бы, может, уже целый год были бы вместе. — Неправда! Может, это шутка! — Если это шутка, то она явно затянулась. Роджерс, ты баран. Пошли, у нас игра через час.

***

      Когда игра началась Стив пытался глазами отыскать на трибунах Старка. Он просто не мог поверить в то, что их писал Тони. Тони ненавидит футбол и всё, что с ним связано, Стив капитан футбольной команды. Тони ненавидит светлые цвета, Стив блондин. Тони терпеть не может дисциплину, Стив само проявление дисциплины. Кратко говоря, Стив является всем тем, что Старк ненавидит, так зачем ему писать эти чёртовы записки.       Но вопреки всем мыслям Роджерс видит Старка. У самого выхода, стоящего в тени, где его почти нельзя заметить. Стоящего и смотрящего исключительно на него. Стив теряет связь с реальным миром, пытаясь отогнать от себя мысли о том, что он действительно нравится Старку. Теряет связь ровно до того момента, как сокомандники сжимают его в объятиях, поздравляя с голом. Который забил не Стив, а тело, оно двигалось рефлекторно, не получая никаких команд от носителя. Это странно, но это принесло гол, а значит хорошо. Они лидируют.

***

      После игры Стив ловит Старка на выходе из школы. Он всё ещё в форме, не принявший душ, не переодевшийся. От него несло потом, но всё что было в голове: догнать Старка и поговорить. — Тони, можно тебя? — Бог, ты мой! Ты что, после игры сразу сюда? — Да. Тони, это ты писал мне все эти записки? — вот так вопрос в лоб, ну не умеет Роджерс по-другому. — Не понимаю о чём ты, — твёрдо сказал Тони, но Стив заметил его метающиеся из стороны в сторону глаза за солнцезащитными очками. — Тони, скажи правду. — Говорю, что не понимаю о чём ты. Мне надо идти, Стив. Если это всё, то я пошёл. — Тони, — с нажимом произнёс капитан.       Старк глубоко вздохнул и повернулся к выходу, как вдруг Стив спросил то, чего не ожидал сам от себя: — Ты считаешь меня милым?       Старк изогнул бровь, а после ответил: — Мои губы никогда не произнесут «ты милый», я бы скорее сказал, что ты — творение искусства. — Что? — опешил староста, чем воспользовался Тони и благополучно смылся, понимая, что теперь нет смысла отпираться.       Придётся признаться самому, пока Роджерс не стал просить помощи в том, чтобы вывести Энтони Эдварда Старка на чистую воду. Но, к сожалению, в словах Тони не силён ни грамма. Он излагает всё на бумаге, так проще… Говорить о чувствах.

***

      На следующий день Стив находит у себя в шкафчике записку:       Мои губы никогда не произнесут «ты милый», с них слетает «ты — искусство».       И понимает, что если сейчас же не отыщет Старка, умрёт от желания его поцеловать.