Wake me up

      Тэхёну всегда нравилось смотреть на Шугу: видеть его взгляд, который мастерски из холодного превращался в тёплый; его улыбку, не сравнимую ни с чем; его длинные пальцы, которые словно были предназначены для игры на пианино. Взгляд всё время задерживался на бледной шее и выпирающих ключицах, как только Юнги надевал одежду, у которой ворот чуть шире, чем у обычной футболки. Каждый раз глядя на хёна, Ви думал о том, что Шугу нужно запретить во всех странах мира и изолировать ото всех. Желательно, чтобы изоляция проходила в кровати Тэхёна.       Каждый раз, когда Шуга смотрел на Тэхёна, ему казалось, что таких людей не существует, и младший просто придуривается. Не может Тэ быть таким отбитым и странным. Но когда Ви в очередной раз влетает в студию и начинает липнуть к нему, пытаясь поцеловать в губы, а когда ему это не удаётся, кусает старшего за шею и скрывается с глупым смешком за дверью, то Юнги теряет всю свою уверенность в том, что у Кима такой образ, и верит в то, что он ебнутый от природы, и ничего с этим не поделать.       Шуга бисексуален и отлично это осознаёт лет с тринадцати — если не раньше. Поэтому, когда он не может оторвать взгляд от манящего «бампера» Чимина, который учит очередной танец, его совершенно ничего не смущает. Пак лукаво улыбается Шуге, отчего старший улыбается в ответ и прекрасно знает, чем это всё закончится — если не сегодня вечером, то на неделе уж точно.       Тэхён, замечая это, глупо улыбается и опускает взгляд, глядя в пол и понимая, что он ничем не может привлечь внимание Юнги к себе, а его странности старшего только отталкивают. То ли дело жилистый Чимин с заманчивым задом, руки к которому даже сам Тэ не против протянуть, однако ему это неинтересно. Для Тэхёна Чимин слишком накаченный, слишком смуглый и слишком друг. Для Шуги Чимин объект если не полового желания, то слюнопускания однозначно.       Для Тэхёна Юнги — божество. Он готов молиться на старшего и его улыбку. Он готов продать душу дьяволу за то, чтобы хён обратил на него внимание.       Для Шуги Тэ — надоедливый тонсэн, которому не помешают новый мозг и обучение манерам.       Осознавая это, Тэхён опускает руки чуть ли не впервые за всю свою жизнь, теряя весь свой позитив, пуская ситуацию на самотёк и переставая бороться. В группе всё равно не место любовным интригам. Особенно в бойз-бэнде.

***

      Напряжённая работа в студии не идёт. Все мысли путаются, а самая нужная всё никак не может прийти. Шуга вроде бы только-только ухватится за хвост этой злосчастной идеи, как она тут же ускользает — и всё приходится делать заново. Так проходит несколько часов, и, взглянув на время, Юнги впадает в ступор, понимая, что уже далеко за полночь — а он и не заметил. Не заметил, потому что сегодня Тэхён не пришёл, словно будильник, ровно в девять часов вечера, намекая своим появлением на то, что пора закругляться. Сегодня Шуга не получил свой обыденный укус в шею, который иногда оставлял синяки — и не то чтобы он был против. Сегодня Шуга не приложил ладонь к саднящему месту на шее и не улыбнулся, как только Тэхён скрылся за дверью студии.       Тэхён не приходит в студию к Юнги ни завтра, ни через неделю, отчего настроение значительно ухудшается. Старший видел Ви лишь в короткие моменты перед сном — и то не всегда, — а когда пытался перекинуться с ним хотя бы парой слов, тот лишь вымученно улыбался в ответ и убегал к Чонгуку. Это бесило.

***

      Чимин ёрзает на коленях Юнги своей охуенной задницей, старательно задевая ею ширинку старшего, и пошло закусывает губы. Шуга оглаживает его бёдра снизу вверх, подцепляя край свободной футболки, и ныряет под неё ладонями, лаская ровные кубики пресса. Чимин громко стонет, и это кажется слишком пошлым и заводящим. Пак, несмотря на свой возраст, оказался мальчиком опытным, и в купе со всей его скромностью это не то чтобы отталкивало, но слегка раздражало Юнги, который такого не ожидал.       Младший поворачивает голову и целует шею Юнги, отчего того прошибает осознанием. Чимин красивый, милый, податливый и готов уже раздвинуть ноги. Но он не носится по всей репетиционной с дурными воплями, не приходит к Юнги в студию каждый день, чтобы своим приходом говорить ему о том, что пора закругляться, целует губы и шею, а не кусается сдуру, что уже входит в привычку. Он не ебнутый. Он не с другой планеты. Он не Тэхён. — Что-то не так? — уточняет Чимин, понимая, что старший как-то напрягся и подвис. — Мне нужно идти, — без промедления Шуга поднимает с себя Чимина и резко встаёт, застёгивая толстовку. — Это из-за Тэхёна, да? — склонив голову набок, Пак поднял руки над собой и потянулся. — Он тебе нравится, хён? — Нет, — слишком резко ответил Шуга. — А ты ему нравишься, — улыбнулся Чимин, ближе подходя к Юнги. — Он с ума по тебе сходит, — Шёпот в самое ухо — и Шугу клинит так, как будто в него только что ебанула молния.       На это Юнги лишь фыркает и, захватывая свою куртку, выходит из студии, едва сдерживаясь, чтобы не хлопнуть дверью. — Дело сделано, — улыбка Пака стала шире, и он полез в свой смартфон, чтобы хоть как-то скрасить вечер, в который обломался первый за долгое время секс.       Юнги проклинает весь белый свет и шипит себе под нос ругательства, выходя на улицу и закуривая. Уже давно стемнело, и парень очень этому рад, потому что прохожих было крайне мало. Чересчур быстро затягиваясь и выдыхая сизый дым, он думал о Тэхёне. Действительно, Шуга замечал за странностями младшего какой-то подтекст с симпатией, но не думал, что всё именно так, как говорит Чимин. Конечно, он не был уверен, что Пак не пиздит, однако какой опять же смысл ему врать? — Твою мать, — сквозь зубы прошипел Шуга. Давно сотлевшая до фильтра сигарета обожгла пальцы, и брюнет тут же выкинул её в мусорку. Накинув куртку, Мин решил, что не хочет идти в общагу, и позвонил своему другу, договариваясь о встрече.

***

      Тэхён пожирал себя изнутри. Он зарёкся закрыть все внутренние замки и послать свои чувства к Юнги туда, где их не найдёт даже сам Тэ — но сказать проще, чем сделать. Осознание того, что Юнги нравится Чимин, всё ещё больно вколачивалось в его сердце, разрывая его. Нет, это уже не первый раз, когда Ви безответно влюбляется, но это первый раз, когда ему настолько больно. Лёгкие сдавливало, и, казалось, воздух совершенно не хочет циркулировать по организму.       В тёплых дружеских объятиях Чонгука находиться легче, чем лежать в своей кровати и медленно помирать от осознавания того, что Чимин сейчас наедине с Юнги. С каждой секундой становится всё тяжелее, и Киму уже хочется реветь, как какой-то пятилетней девочке, которая упала и больно ударилась. Тэхён тоже больно ударился. Только этот удар будет заживать слишком долго и намного мучительнее, чем содранная на коленке кожа.       Разодранное в клочья сердце болит в миллионы раз сильнее, и никакой антисептик тут не поможет. — Всё хорошо, — шепчет Чонгук и сильнее прижимает к себе Тэ, поправляя одеяло.       Кровать младшего небольшая, но если крепко прижаться друг к другу, уютиться получается, а крепкие объятия — то, что нужно Тэхёну. Чонгук хороший и очень понимающий, несмотря на то, что ещё совсем мал. Он не спрашивает, что происходит с Тэ, он просто дарит искреннюю улыбку и тёплые объятия. Этого хватает, чтобы не разлететься в пух и прах и хоть как-то держаться.       Всё нутро парня проклинает свои же несчастные заскоки на длинные пальцы, лёгкую шепелявость, бледную кожу и выпирающие ключицы. Ким не понимает, почему именно он удостоился такого фетишизма и сходит по всему этому с ума. Правда не понимает.       Также Тэхён не злится на Чимина. Он прекрасно всё видит и не в силах отрицать притяжение двух людей, рядом с которыми третьему не место. Чимину, хоть тот и лучший друг Тэ, он ничего не говорил о своих чувствах, и обижаться на его симпатию к Шуге он не вправе. Хотя сейчас уже кажется, что Тэхён вообще не имеет права хоть на что-то. Особенно на счастье.       Тяжело вздохнув, Ким зарылся носом куда-то в область ключиц младшего. Чонгук аккуратно поглаживал его по волосам и пытался как-то подбодрить, рассказывая что-то весёлое. Тэ не вникал. Ему просто было немного, совсем малую капельку, легче. Глаза слипались, и сон вот-вот должен был наступить, но его оборвал звук резко открывающейся двери. Чонгук с Тэхёном одновременно вздрогнули, но на пришедшего предпочли не обращать внимания, посчитав, что лучше проигнорировать этот факт, ведь они никому не мешают. Как оказалось — мешают. — Мелкий, иди погуляй, — слегка заплетающимся языком сказал вошедший Шуга.       У Тэхёна внутри всё свернулось в комок. На данный момент он даже представить не мог, как ему взаимодействовать с Шугой хотя бы на площадке — не то, что лично. К тому же, не совсем было понятно, для чего он выгоняет Чонгука, но младший тихонько выкарабкался из объятий Тэ, слегка улыбнувшись и потрепав того по волосам, после чего покинул комнату.       На минуту в комнате повисла тишина. Тэхён не стал вылазить из-под одеяла и продолжил лежать. Юнги сделал шаг вперёд, потом ещё один и ещё, пока не сел на кровать Чонгука. Он опёрся тяжёлой головой, в которой все мысли так и метались из стороны в сторону, о ладони и думал, с чего же начать разговор.       Тишина затянулась, а Тэхён, не выдержав, всё-таки выглянул из-под одеяла, встречаясь взглядом с Шугой, который только-только повернулся к нему и хотел что-то сказать. Всё тело пронзило спазмом, и по спине пробежали мурашки. Было больно смотреть на Юнги. От него едва заметно пахло алкоголем, а взгляд был словно обеспокоенным.       Сам же Юнги не мог видеть такого Тэхёна, который был сейчас перед ним. Яркий и дурной, неординарный, так сказать, на всю голову и просто отбитый Тэ лежал побитой собакой, в глазах которой плещется океан боли. И всю эту боль ему принёс слепошарый и тупой Юнги, который дальше задницы Чимина и глядеть не пробовал. А что? Увидел классный зад — а больше ничего и не надо. Зачем ему замечать влюблённый взгляд Тэхёна? Это же Ким Тэхён, странный и глупый. Ему же не помешают новый мозг и обучение манерам. Но, как оказалось, новый мозг не помешал бы скорее самому Юнги, потому что дебилом он себя ощущал прямо-таки на сто из десяти. — Слушай, — начал Мин, не разрывая зрительного контакта с Тэхёном. — Я идиот. — Почему? — тихо, едва шевеля губами, спросил Тэ. Он не понимал, что происходит, но думал, что, возможно, старший хочет поговорить с ним о Чимине. Может быть, Мин что-то не так сделал и обидел Пака? Пришёл же он, вроде как, один. — Агрх, — сквозь зубы прошипел Мин. Он, если честно, всю жизнь на хую вертел и в рот ебал все эти чувства влюблённости и пиздострадания. Не обращал на них внимания, предпочитая считать их лишними и ненужными — ведь гораздо проще, когда ты би, и когда у тебя запрет на отношения. Но, как оказалось, всё охуеть как непросто, когда в твою жизнь, словно ураган, врывается двинутый на голову и вечно носящийся и говорящий всякую херню Ким Тэхён: постоянно заботится о тебе, веселит тебя и чуть ли не молится у твоих ног на тебя же, а потом резко пропадает. И Шуга уже не понимал — когда он стал зависим от этого мелкого паразита? Когда успел к нему привыкнуть настолько, что он стал нужнее, чем воздух? Старший мог сколько угодно отпираться и бычиться, но, сопоставив слова Чимина и поведение Тэхёна, всё вставало на свои места, а в голове прояснялось. — Хён? — Тэ обеспокоенно приподнялся с нагретого места. — С тобой всё в порядке?       «Как объяснить этому дурню инопланетному, что с хёном не всё в порядке? Что у хёна башня поехала на почве двинутого Ким Тэхёна?» — вертелось в голове Шуги, который сейчас тщательно подбирал слова. — Вы с Чимином поругались? — как-то отстранённо и с обидой спрашивает Ким, а внутри Юнги что-то обрывается, знаменуя извержение вулкана.       В эту же секунду старший сгребает в объятия ничего не понимающего Тэхёна и целует его. Целует так, как никого и никогда ещё не целовал. Губы движутся порывисто, но нежно, стараясь не спугнуть и без того напуганного Кима. Тэ замирает и не понимает, что происходит. Ощущение горячих губ на его губах непривычно, но очень заманчиво. Постепенно он приоткрывает рот и отдаётся поцелую, неумело отвечая, что очень нравится Юнги.       Кажется, что они целуются вечность, и Тэхён просто плавится в горячих руках Шуги и его прикосновениях. Всё кажется сказкой или сном. Не может такого быть, чтобы Юнги обнимал его и сам целовал. Ни с того ни с сего. Так не бывает. Но ощущение прохладных пальцев Шуги, которые пробрались под футболку и едва коснулись низа живота Тэ, уже не кажутся такими нереальными. Это даже отрезвляет. — Хён? — разорвав поцелуй и тяжело дыша, Ви еле-еле собрался с силами и пошевелил губами, чтобы извлечь из себя хоть какой-то звук. Мысли разбежались, как тараканы, но одна главная прочно сидела и рвалась наружу. — Ты чего творишь? А как же Чимин?       Юнги показалось, что его сейчас обухом по голове треснули. Он аж протрезвел. Всё даже встало на свои места, хотя что за места, и где они находятся — а главное, что встало, — он не знал. В общем-то, Шуга понимал, что со всей этой ситуацией с Чимином он явно проебался, но надеялся и верил, что младший этого не знал. Хотя кого он обманывал? Его даже Чонгук подкалывал со всеми этими переглядками с задницей Пака. И ведь иногда казалось, что она старшему даже подмигивала. Хотя это, конечно, полнейший бред. — Нет у нас ничего с Чимином, — уткнувшись носом в шею младшего, выдохнул Юнги. — Но… — Не «но», — оборвал Тэхёна Юнги и, глубоко вдыхая запах младшего, провёл носом от шеи до подбородка Тэ, после чего оставил лёгкий поцелуй около кадыка. — Я сказал, что ничего нет, значит, ничего нет.       Тэхён лежал, откинувшись головой на подушку, и, казалось, даже не дышал. Он так надеялся услышать эти слова от Юнги, но сейчас, когда они были произнесены, и он их отчётливо слышал, это всё казалось ему сном. И если это сон, то Тэ не хотел просыпаться. Он не хотел возвращаться в суровую реальность, где в его сознании прочно сидит мысль о том, что Юнги с Чимином вместе, и где сердце раскалывается на две половинки, а после разбивается на кучу маленьких осколков. — Хей, — Шуга замечает, что Ким завис, и, чтобы как-то растормошить его, отодвигает ворот футболки младшего и кусает его за ключицу. — Проснись. — А? — тут же встрепенулся Тэ. — Нет, я не сплю, — но всё же, чтобы убедиться в этом наверняка, Ким впился ногтями в ладонь и, ощутив лёгкую боль, понял, что да, он точно не спит.       После этого ни Шуга, ни Тэхён не произносили ни слова. Юнги нежно оглаживал впалый живот Тэ большим пальцем правой руки, а левой придерживал шею младшего, пока касался своими губами его, смакуя поцелуй и пытаясь распробовать. Ви же доверчиво льнул к Мину, стараясь прижаться как можно теснее, и обнимал старшего за шею. Ощущения от этих действий были лучше, чем от любого секса, но и близости очень хотелось обоим. Это уже можно было ощутить по вставшему члену Тэ, который скромненько так касался бедра Юнги.       Мин на пробу слегка надавил бедром на возбуждение Тэхена, вызывая в ответ лёгкий стон в поцелуй и дрожь. Шуга, казалось, мог позорно спустить в трусы только от этого. Поведение Кима было настолько трепетным, что Юнги ощущал все чувства Тэ. Он понимал, что младший испытывает к нему далеко не похоть, а что-то более глубокое. Что-то такое, чего Мин избегал всю жизнь.       Тэхён же терялся в новых ощущениях, совершенно неизведанных до этого. Ещё никогда и никто его так откровенно не касался, хотя гормоны уже во всю шалили и хотели взять верх над парнем, требуя уже хоть чего-нибудь помимо обычной дрочки. Каждое касание старшего отдавалось маленькими электрическими импульсами в теле Тэ, отчего тому становилось неописуемо хорошо. Хотелось, чтобы Юнги продолжал, заходил дальше да и делал с Кимом всё, что ему будет угодно, а главное — не останавливался.       Влажный язык Шуги прошёлся по разгорячённой и солоноватой коже на шее Тэхёна и остановился за ушком, после чего парень зубами прикусил мочку. Изо рта младшего вырвался тихий всхлип, которого он совсем не ожидал услышать, отчего сразу же прикрыл ладонью рот.        Глаза Юнги же, заприметив это, недобро сверкнули, и он прошёлся языком уже по ладони Кима, кончиком обводя каждую фалангу указательного пальца. — Не надо, — произнёс он, убирая ладонь со рта Тэ, — Я хочу слышать.       Лицо Тэхёна уже стало полностью красным, а стыд зашкаливал настолько, что оттенок дошёл даже до шеи парня. Однако, он всё же решил последовать просьбе хёна и, глубоко вздохнув, кивнул.       Ухмыльнувшись, Шуга решил для себя, что стесняющийся Тэхён — самое прекрасное, что он когда-либо видел. Серьёзно. Этот шебутной парень казался самым невероятным и даже нереальным. В пору было материть себя за то, что Шуга упускал это из виду. Можно было бы даже пару раз себе переебать. Однако, это совершенно не то, что хотел бы сейчас видеть Тэхён, а Юнги хотелось провести с младшим как можно больше времени и отдать тому максимальное количество внимания и ласки, искупая вину за свой идиотизм.       Юркие пальцы старшего сжали пах Тэ, отчего Ким закусил губу и сжал плечи Юнги. Подобную реакцию Мин оценил как положительную и решил продолжить начатое. Ладонь старшего смело пробралась в штаны Тэхёна, сразу же проникая под резинку белья и касаясь возбуждённого члена. Ким зажмурился, облизнув пересохшие губы, и Юнги уже был готов кончить от одного этого жеста. Пальцы настойчиво касаются головки члена, отодвигая крайнюю плоть и размазывая выступившую каплю смазки.       Мысли в голове старшего путаются. Момент, когда алкоголь вновь начал дурманить мозг и вернулся, как будто его звали назад, безнадёжно просран, но остатки разума велят: если уж не довести начатое до конца, то хотя бы сделать Тэхёну как можно более приятно. Не важно, что от собственного возбуждения уже становится больно: главное, чтобы больно не было Тэ. Желательно, никогда.       Стянув с Тэхёна штаны, Юнги невольно засмотрелся на такого открытого, словно книга, младшего. Всё в нём кричало не о той привычной сексуальности как в порно, а именно о какой-то слишком интимной, индивидуальной красоте, которая предназначалась только для Юнги.       Башню срывало с катастрофически быстрой скоростью.       Ви не успевал следить за всеми действиями Юнги и уже не понимал, как и когда старший склонился над его пахом и, облизнув губы, прошёлся языком по головке члена Тэ, постепенно заглатывая его.       Кислород резко перестаёт поступать в лёгкие, и кажется, что Тэхён вот-вот задохнётся. Ощущение словно за гранью реальности. Ким никогда и подумать не мог, что может быть так. Так крышесносно, приятно и невероятно. Но когда Мин заглатывает глубже, Тэхёну кажется, что перед глазами звёзды взрываются. Руки с силой сжимают простынь, и ткань жалобно трещит. Младший чувствует как его член упирается прямо в горло Шуги, стенки которого периодически сжимаются, выбивая из Тэхёна непозволительно громкие и ласкающие уши Мина стоны.       Юнги нравится, когда громко, страстно, и губы искусаны в кровь. Но за «громко» придётся объясняться с мемберами, а губы невероятно жаль. Губы Тэхёна — произведение искусства, по мнению Мина. Он никогда ещё не видел таких сексуальных губ, между которыми проскальзывает влажный язык. Сам же Тэ жмурится и всячески избегает зрительного контакта со старшим, прикрывая глаза ладонью и параллельно сжимая простынь, но больше не смея зажимать рот.       Когда Тэхён стонет своим низким голосом чаще, Шуге кажется что это всё. Больше ему ничего не нужно. Он начинает увеличивать амплитуду движений, заглатывая член настолько быстрее, насколько это ему позволяет его горло, глубже и, впервые в жизни, ему это нравится. Кажется, что теперь только стонущего Тэ достаточно для счастья. И Юнги совершенно не смущает то, как Тэхён напрягается, шумно сглатывает, поджимая пальцы на ногах. Его совершенно не смущает бьющая прямо в горло струя спермы. Больше ничего не смущает. Кроме собственной тупости.       Ким тяжело дышит, а его тело становится мягким и расслабленным в послеоргазменной неге. Он шепчет тихое «Прости, хён», но Шуге всё равно. Старший улыбается, словно дебил, глядя на Тэ счастливыми и ошалелыми глазами, надевает бельё и штаны обратно на парня.       Вставать и идти на свою кровать, расставаясь с Тэхёном, совершенно не хочется. Поэтому, мысленно сказав Чонгуку «спасибо», Шуга ложится рядом с младшим, накрывая и себя, и Тэ одеялом. — Хён — тихо, еле слышно, шепчет Тэ. — Что? — совершенно нехотя, лениво и сонно. Шуга утомился. Алкоголь требует отруба. Спать хочется нереально. — Я люблю тебя, — тихо-тихо, ещё тише, чем раньше, произносит Тэхён, но Юнги слышит. Юнги снова по-дебильному улыбается. Кажется, что вот-вот челюсть сведёт. Но с Тэ по-другому никак. Он дурной, взбалмошный и совершенно инопланетный. — И я тебя, — совершенно не задумываясь, но уверенно произносит старший, сгребая Кима в свои объятия. Он успевает заново проклясть себя. Обложить последним матом. Но, видя то, как Тэхён жмётся ближе, чувствуя его тепло и влажность губ на своей шее, он думает, что всё не напрасно, раз всё так закончилось.       Хотя нет — всё только начинается.