Кэрил: сборник мини

Виски обжигал горло, сытный ужин не спасал от нетвердой походки и неспособности вспомнить, где же в этом ЦКЗ находится выделенная ему комната, а губы непроизвольно расплывались в идиотской улыбке. Да и как тут не ухмыляться, думая, как смешно выглядят все эти пьяные чуваки. Надо же, чтобы оказаться похожими на нормальных людей, им нужно было всего лишь выпить немного. Или это Дэрилу нужно было выпить, чтобы заметить, что занудство старикашки в панамке иногда пропадает. Что постоянно всем недовольная жена Граймса умеет веселиться. Что сам Граймс вовсе не такой уж деловой, каким пытается казаться все время. Что пацан китайской наружности не совсем придурок, а если и придурок, так это ничего, так даже лучше — не всем же нормальными быть, у каждого свои недостатки. А еще эта, как ее… Имя Кэрол, которое он уже давно успел запомнить, Дэрил каждый раз вспоминал словно заново. И не потому что ему так уж нравилось это имя и хотелось повторить его мысленно несколько раз. И не потому что у него были провалы в памяти, и он был не в силах запомнить десяток простых имен. А потому что способность запомнить имя Кэрол, именной этой серой мышки, неприметной и постоянно трясущейся над своей дочкой, казалась чем-то ненормальным. Какого черта он помнит ее имя? Какого черта вообще думает о ней? И какого черта, вот уже несколько минут, сам того не сознавая, стоит в едва приоткрытых дверях явно не своей комнаты? Из комнаты раздавался негромкий голос Кэрол, читающей дочке какую-то сказку. Она читала в лицах, разными голосами, то забавно хмурясь, то звонко смеясь, то игриво подмигивая. В огромном, таком домашнем и уютном на вид, халате, с раскрасневшимися от выпитого щеками, с блестящими глазами. Такая другая. Дэрил даже представить себе не мог, что она может быть и такой. Не уставившейся в землю покорным взглядом, не смиренно перестирывающей чужие вещи, не ответственно обносящей всех приготовленной ею же едой. Не испуганной, не тихой и совсем не неприглядной. А веселой, спокойной, яркой. — А мистеру Диксону тоже сказка нравится! — рассмеялась вдруг приметившая Дэрила за дверью девчонка. Кэрол оглянулась. Все еще с улыбкой на губах, с румянцем на щеках, с весельем в глазах. Еще шире улыбнулась ему, Дэрилу, понимающему, что нужно уходить, но словно вросшему в пол перед дверью ее комнаты. А потом вдруг… А потом все изменилось. Улыбка поблекла, веселье исчезло из глаз, в которых мелькнула тревога. И Дэрилу неожиданно захотелось спрятать почти пустую уже бутылку виски за спину. Спрятать, с детской наивностью надеясь, что, не видя больше того, что ее пугает, Кэрол снова улыбнется. Снова посмотрит на него тем самым светящимся взглядом. И сказка вернется. Глупо. Чертовски глупо было стоять тут и думать какую-то ересь о закутанной в блеклый халат, коротко-стриженой женщине с вечно-испуганным выражением лица. Перед тем как отойти от ее комнаты, он сделал еще один демонстративный большой глоток виски, выбрасывая из памяти этот эпизод. Он чужой на этом празднике жизни. Всегда был чужим и всегда останется. Вот только почему-то казалось, что сегодня он стал чужим по собственной воле. Что что-то, совсем как в той глупой сказке, могло волшебным образом измениться. Но уже не изменится.