Любовь моя, Гордость моя

Тонкий слой свежего снега мягко похрустывал под ногами. Джон приобрёл в супермаркете пачку сигарет и шёл по улице, периодически выпуская в воздух перед собой клубы сизого дыма. Вечерело. Над Лондоном с самого утра нависли мягкие кучевые облака, рассыпавшиеся мириадами снежинок. Тейлор любил такую погоду. Свернув с большой улицы в паутину переулков, юноша остановился около одного из множества одинаковых (по его мнению) домов и постучал по калитке перед ним кончиком зонта. Сидящие у телевизора магглы, которых можно было увидеть в одном из соседних окон, задрожали вместе с диваном, и перед Джонатаном возник буквально из ниоткуда выехавший дом, который появился между зданиями 11 и 12. Коротко улыбнувшись, юноша затушил сигарету о снег и, спрятав бычок в карман пальто, поднялся по каменным ступенькам ко входной двери. Дверь выглядела старой: дерево было слегка потрескавшимся, краска местами облупилась, а посередине была исцарапанная табличка: «Тейлор Марина, Юджин, Джеймс, Джонатан». Глядя на имя брата, последний горько усмехнулся. Иногда он забывал, что они с Рэндаллом-младшим – тёзки, и Джеком близнеца все называют только для того, чтобы не путать его с «шефом». Вставив ключ в замочную скважину, Джон осторожно провернул его, и дверь с тихим щелчком распахнулась. В коридоре впереди было темно и тихо, около двери застыли, будто в ожидании, несколько пар туфель, сапог и пара кроссовок. Джон всегда любил маггловскую одежду и имел в накоплениях некоторое количество маггловских денег, которые обменял на свои в Министерстве – на них он и покупал сигареты (а иногда – маггловские сладости и напитки). Убедившись, что от него не сильно пахнет дымом, юноша поставил на пол сумку, которую нёс на плече, разулся и, проигнорировав приготовленные тапочки, осторожно прошёл внутрь дома, внимательно глядя вперёд. Тишина настораживала, ведь в это время дня в субботу все должны быть дома. -Мама? – позвал Джон, опуская руку в карман и кладя её на палочку. - Папа? Свет не горел ни в одной из комнат; вокруг царил вечерний полумрак, слегка разбавляемый тёплым жёлтым светом фонаря за окном. Дойдя до гостиной, Джон обвёл её внимательным, изучающим взглядом и прислушался (и к звукам, и к мыслям): потёртый кожаный диван, радио, шкафчик с книгами, мамин любимый комод – всё было на своих местах. Однако комната выглядела подозрительно пустой. Мебель никуда не исчезла, но чего-то не хватало – это проживший здесь всю свою сознательную жизнь Джонатан заметил сразу. «Велосипед, - подумал он. – И отцовская метла. Они стояли в углу около кладовки». Подойдя к узкой дверце кладовой, юноша осторожно открыл её и запустил внутрь руку с зажатой в ней палочкой. -Люмос! – и на её кончике загорелся тусклый бело-голубой огонёк. Как только его мягкое свечение окутало подвал, Джону стало ясно, что в доме однозначно что-то случилось: с полок исчезли все коробки с макетами мётел, над которыми работал отец. Он занимался разработкой мётел всю жизнь и никогда не выбрасывал старые наброски. Обломки веток и многочисленные образцы дерева всегда лежали в подвале дома Тейлоров. Закрыв кладовую, Джонатан погасил свет. Подумав, что это какая-то чертовщина, юноша, не глядя вперёд, двинулся за угол, в сторону кухни, и даже подскочил, когда его остановил неожиданно раздавшийся голос матери: -О, сынок, так ты уже вернулся? -Мама! – Джон остановился и увидел перед собой невысокую темноволосую женщину в кухонном фартуке, застывшую около столешницы. – Зачем ты напугала меня? «Я так задумался, что даже не слышал её мыслей», - подумал юноша. -Я не хотела, - женщина как-то грустно улыбнулась, и мысли её были спутаны как клубок старой пряжи. – Просто увлеклась готовкой. Джон бросил взгляд на лежащий на столе нарезанный твёрдый сыр. Он выглядел подсохшим и стоял там однозначно не менее суток. -Что здесь случилось? – спокойно спросил Джонатан, внимательно глядя на мать и изо всех сил пытаясь пробиться в её разум, однако до него доходили лишь обрывки мыслей. -Сынок, присядь, - она положила ладонь на его плечо, подталкивая парня к стулу (за маленьким круглым столом, стоящим у окна, их по-прежнему было 4). – Мне нужно кое о чём с тобой поговорить. Джон послушно сел, не сводя с матери глаз. -Я знаю, что ты умеешь читать мысли, - произнесла она, даже не думая подготовить сына к этому. Джон хватанул ртом воздух, однако женщина приподняла руку, жестом прося его не отвечать. -Об этом не знает больше никто на свете. Я никогда не рассказывала твоему отцу. -Почему ты никогда не говорила об этом мне? – не выдержал Джон, чувствуя, как сбивается его дыхание. – Я думал, что я сумасшедший! Или что скоро им стану! Я хотел хоть с кем-то... -Прости меня, - спокойно ответила женщина, сцепив руки в замок и отрешённо глядя куда-то в сторону. – Я хотела, чтобы это осталось тайной, и наш разговор случайно не услышали. Тебе грозила бы опасность, если бы об этом узнали Рэндаллы, твой брат или твой отец. -Но почему? – Джон накрыл её ладони своими, внимательно глядя в бездонные синие глаза женщины. – Почему ты решила сказать мне сейчас? -Я хочу, чтобы ты знал, что это великий дар, который не раз ещё спасёт тебе и твоим друзьям жизнь, сынок. Внезапно Джон ощутил холодок, скользким щупальцем прошедший по его спине. -Ты умеешь защищаться от проникновения в голову, - парень слегка сощурил тёмные глаза. – Ты – окклюмент. -Твоя бабушка умела читать мысли, - коротко улыбнулась женщина. – Чтобы защититься от её бесконечного вмешательства не в свои дела я научилась окклюменции. Это так ужасно, когда мама не даёт жизни своему ребёнку... Джон вздохнул и понимающе посмотрел на женщину. Он едва не забыл о странностях, которые заметил, придя домой. -Мам, - осторожно заговорил юноша, с опаской нарушая воцарившуюся тишину, - где папа? Почему в доме нет его вещей? Пару мгновений женщина смотрела куда-то в сторону, точно изучая хитросплетения узоров на обоях. Её взгляд был затуманен чем-то, что Джон никак не мог понять, и это пугало его как монстр под кроватью, которого ты никогда не видел, но боишься, что он задушит тебя во сне, когда ты будешь беззащитен. Внезапно женщина перевела взгляд на сына, и он почувствовал, как когтистые лапы монстра вцепились в его горло, мешая пройти воздуху. Спустя мгновение он увидел и его уродливую морду, и ужасающую клыкастую пасть. -Твой отец больше не живёт здесь, Джон. Мы развелись. Отпустив руки матери, юноша вскочил. Глаза его горели. -Что?! Женщина задержала на сыне странный виноватый взгляд, будто она сама, собственными руками вышвырнула мужа за дверь. -Вы сделали это за нашей спиной? Почему? – выпалил Джон. – Почему? -Потому что твой отец не считает, что со мной у него есть будущее. Он ещё не поставил на себе крест. Он хочет жить достойной жизнью и считает, что Рэндаллы обеспечат ему её, если он будет выполнять всё, что они говорят. -Отец всегда так считал! – Джон всплеснул руками. – Но что изменилось сейчас? Что? Он чувствовал, как в его жилах буквально вскипает разгорячённая кровь. Внутри смешались обида, разочарование, недоумение и гнев. Юноша взъерошил руками слегка вьющиеся чёрные волосы и не мигая смотрел перед собой, ожидая ответы. -Арианна Рэндалл прислала письмо, - в голосе женщины прозвучала горечь. – Твой отец узнал, что джеймс тебя выгнал. -Но это произошло вчера! – почти крикнул Джонатан. – Я переночевал и уехал сегодня утром! Пока я пил кофе в городе, вы успели разрушить нашу семью? -Твой отец забрал вещи сегодня днём, - с каждым словом голос женщины становился всё тише, а на глазах выступали слёзы. – Он поехал оформлять документы. На мгновение Джону показалось, что всё происходящее – это какая-то глупая шутка. Наверняка это была просто очередная ссора родителей, которая закончится через пару часов, когда отец остынет, обдумает всё и вернётся, ведь так ранее было всегда. -Постой, всё не может быть так, - Джон сел на стул и снова взял мать за руки. – Скоро приедет брат, мы всё обговорим и найдём способ помирить вас. Он с надеждой смотрел в мамины глаза, однако та лишь аккуратно высвободила худые, покрытые сетью венок ладони из рук юноши и встала, развязывая фартук. Только сейчас Джонатан заметил, какие же у неё уставшие и опухшие глаза. -Джек не приедет сюда. Твой отец послал ему сову, чтобы он ехал сразу к нему, в его новый дом. -Что?! – Джон вновь вскочил на ноги. – Джек тоже съезжает? -Мы решили, что для вас обоих так будет лучше. Мы с тобой всегда хорошо ладили, и до совершеннолетия ты будешь жить со мной, а твой брат – с вашим отцом. Несколько мгновений Джон в ужасе смотрел на свою мать. У него не было сил кричать, словно его голос застрял где-то в глубине груди, зажатый колотящимся о рёбра сердцем. -От тебя пахнет дымом... – осторожно, надеясь перевести тему, заговорила женщина, однако Джон перебил её. -Да, я уже давно курю. Знаешь, делать что-то без чужого ведома – это у нас семейное. С этими словами он достал из кармана зажигалку и картонную упаковку с сигаретами. Матери оставалось лишь беспомощно смотреть на него. -Я пойду, - отрезал Джон, разворачиваясь и прикуривая. -Куда? – мать бросилась к нему, однако не решилась даже схватить сына за локоть. -Пройдусь, - Джон выдохнул клубы дыма перед собой и зашагал вперёд по коридору. Мать проводила его долгим, печальным взглядом, но ничего не сказала. *** -Я всё ещё не понимаю, почему уехал Джон, - бормотала Ева, укладывая рубашки и футболки друг на друга в новую (старую) сумку, подаренную ей вчера. – Что он такого сделал? -Он предал меня, Ева, - вздохнул сидящий в кресле Джеймс, закинув ногу на ногу. – Нарушил обещание, данное мне. Штольц бросила на парня многозначительный взгляд, но ничего не ответила. -Хватит уже спрашивать о нём, - Рэндалл встал и подошёл к девушке сзади. – Разве он – главное, что волнует тебя сейчас? -Нет, - призналась Ева, разворачиваясь к Джеймсу лицом. – Не главное. В её взгляде читалось столько раздражения, что Рэндалл не удержался от вопроса. -И что же тебя волнует? -Я надеялась, что это будут весёлые каникулы, - вздохнула девушка, отводя взгляд и не решаясь посмотреть в холодные глаза Джеймса. – А получилась какая-то бесконечная битва с твоими родителями. Джеймс обречённо вздохнул и обнял Еву. -Прости их. Мне они тоже устроили немало «веселья». Я с ними уже семнадцать лет живу. Ева подняла на юношу глаза. -Хочешь сказать, тебе не нравится то, что происходит? -Вовсе нет, - Джеймс отошёл от девушки на несколько шагов и прислонился к столу. – Они всегда вмешивались в мою жизнь и указывали мне, с кем дружить, а с кем нет. Они навязали мне Тейлоров, навязали мне быть спортсменом, старостой, отличником... я далеко не всему этому рад, Ева. -И что же тебе не нравится? – девушка скрестила руки на груди. -Например, всё время угождать отцу с его бесконечными требованиями, - Джеймс глубоко вздохнул и налил в стоящий рядом стакан воды из хрустального графина. – Ему всё время мало, сколько бы я не сделал. -Отцы такие, - усмехнулась в ответ Ева, и Джеймс протянул ей стакан. – На факультете говорят, что он у тебя человек опасный... -Ещё какой, - Джеймс слегка приподнял брови. – Он считает безопасность магического сообщества Великобритании своим первым приоритетом и готов сделать всё, чтобы ситуация ни при каких условиях не накалялась. Любого, кто захочет её расшатать, отец сотрёт в порошок, поэтому его не любят всякие грязнокровки и провокаторы. -Может, хватит уже говорить это слово? – Ева слегка нахмурилась. – Мне неприятно. -Я же не к тебе обращаюсь, - пожал плечами Джеймс. – Почему неприятно тогда? -Потому что мне за других обидно. Они ничем не хуже вас. -Вас? – Джеймс подошёл к девушке и упёрся руками в стену по обе стороны от неё, отчего Ева слегка покраснела, сжимая в руках стакан. – Ты до сих пор не причисляешь себя к «нам»? -Мой папа – маггл, - спокойно ответила девушка. – Я тоже «грязнокровка». -Нет, Ева, - Джеймс аккуратно взял её за подбородок и нежно поцеловал, закрыв глаза. – Ты моя. А моя леди не может быть грязнокровкой. Как минимум, ты полукровка, а это уже не так плохо. С этими словами он сделал шажок назад. -Не обижайся на слова моих родителей. Скоро мы отсюда уедем. Прости за то, что у тебя получились такие странные каникулы. В следующий раз поедем куда-нибудь ещё. Еве было приятно думать о том, что у Джеймса есть планы на «следующий раз». -Может, ко мне? – предложила она. -Посмотрим, - прохладно отозвался юноша. – Если мы будем работать в Министерстве, может быть, и к тебе съездим. Ева продолжила упаковывать вещи в сумку, подмечая изношенность последней. «Может, у богатых волшебников принято дарить друг другу всякий раритет? – думала девушка. – Хотя у нас, простых людей, это называется «хлам», и его не дарят, а выбрасывают». -Надеюсь, тебе нравится сумка? – словно прочитав её мысли, спросил Джеймс. – Она стоит около тысячи галеонов, такую не достанешь. -Где же ты её брал такую дорогую? -Один мастер сделал на заказ. Там наша фамильная гравировка на ручке. Хочу, чтобы ты ходила с ней, и все знали, что ты – моя девушка. Ева в ответ только пожала плечами. -А у тебя раньше были подружки? – неожиданно для себя самой спросила она. – Ты встречался с кем-то до меня? Джеймс расцепил сложенные на груди руки и вопросительно посмотрел на Еву. Девушка встретилась с ним взглядом и заметила, как парень переменился в лице: оно приобрело выражение сперва совсем отстранённое, а потом и вовсе задумчиво-печальное. -Была одна, - тихо произнёс он. – Её звали Изабелла. -Она была чистокровной, как ты? – спросила Ева. -Нет, - ответ Джеймса прозвучал так неожиданно, что девушка буквально застыла на месте. – Её мать не была волшебницей. Штольц отложила вещи и повернулась к юноше, с укором глядя на него. -Значит, тебе нравятся «грязнокровки», но при этом ты не упускаешь возможность обидеть их? -Она умерла, Ева, - обречённо выдохнул Джеймс. – Её убил наш дворецкий. Внезапно Штольц ощутила укол совести. Она подошла к Рэндаллу ближе и положила руку на его сильное, крепкое плечо. -Прости. Я не знала. -Он отправился в Азкабан за это убийство, а мы с тех пор нанимали только домовиков. То, что она погибла в нашем доме, было позором. Я до сих пор не знаю причину. После её смерти я решил, что ни с кем встречаться не буду, по крайней мере, пока не съеду отсюда. Но почему-то мне кажется, что матушка меня не отпустит. -Я помогу тебе, - Ева с тревогой взглянула в глаза юноши. – Мы уедем вместе. Будем жить где-нибудь в Лондоне. Я буду мракоборцем, а ты будешь работать в Департаменте Магического Правопорядка. Твои родители не будут управлять тобой, Джеймс. Я же вижу, что ты на самом деле совсем не такой, каким все окружающие считают тебя. Пока она говорила, Джеймс внимательно смотрел на неё. Его взгляд скользил по щекам девушки, по прямому носу, упирался в серые радужки глаз, проходился по рыжеватым коротким волосам. Как только Ева умолкла, Джеймс вздохнул и коротко улыбнулся ей. -Ты вновь права, - шепнул Рэндалл. – Абсолютно во всём. Ева улыбнулась в ответ. Внезапно парень подхватил её на руки и закружил в воздухе, после чего под её задорный смех повалил девушку на кровать и лёг рядом с ней. -Ты понимаешь меня лучше всех, - улыбнулся юноша. – Я люблю тебя. -И я тебя, - ответила Ева, и Джеймс поцеловал её, закрыв глаза. *** Бросив сумку в угол своей комнаты, Ева радовалась, что у неё остался ещё день до отправления в Хогвартс. Девушка предпочла провести его дома, и потому приехала к родителям, устроив им сюрприз. Весь вечер Ева и её мама собирали вещи, придирчиво отбирая из десятка рубашек только самые лучшие, снимая лишние ниточки с пальто и начищая до блеска ботинки. Эти процедуры были приятны им обеим: миссис Штольц всегда говорила, что предшествующие отъезду уборка и стирка помогают навести порядок не только в вещах, но и в голове. Отец девушки, мистер Штольц, периодически смеялся в соседней комнате, наслаждаясь просмотром какой-то старой комедии. Вся эта домашняя идиллия так согрела и порадовала Еву, контрастируя с пребыванием в доме Рэндаллов, что девушка даже забыла рассказать о каникулах родителям. Избавив её от необходимости вспоминать от этом, миссис Штольц внезапно спросила дочь, перебирая её цветные носки: -Слушай, зайчонок, мы с папой тебя, конечно, не допрашиваем... – она быстро глянула на Еву, убеждаясь, что та спокойна. – Но как всё-таки прошло твоё пребывание у Рэндаллов? Как Джеймс? Его родители? Ева, до этого беззаботно улыбавшаяся, вдруг резко помрачнела. Заметив это, её мама отложила своё занятие и взволнованно посмотрела на дочь: -Что-то не так? -Его родители – злые люди, - призналась Ева. – Они сделали мне подарок, но... -Но? Ева кивнула на маленький флакон духов, сиротливо стоящий около ножки кровати. Слегка приподняв бровь в недоумении, миссис Штольц взяла флакон в руки и брызнула на свою кисть. Принюхавшись, она поморщилась: -Ужас! Что это за старческий... -Вот-вот, - вздохнула Ева. – Но я назвала их злыми не за это. Я знаю, что это невероятно дешёвые духи, хотя миссис Рэндалл сама сказала мне, что я «наблюдаю в их доме их благополучие». -Она так сказала? – миссис Штольц слегка нахмурилась. Ева вдруг поняла, что телевизор в соседней комнате стал заметно тише. -Я слышала их с мужем разговор. Они считают, что я... – она сжала подол футболки руками. – Что я не пара Джеймсу. Им будет стыдно, если мы однажды поженимся. В дверях появился мистер Штольц. -Тебе обидно из-за этого? – спросила мама Евы, с тревогой глядя в её глаза. – Хочешь, мы напишем им письмо? -Нет, - Ева мотнула головой. – Джеймс сказал, ему нет дела до мнения родителей. -Ага, конечно! – мистер Штольц всплеснул руками. – Так я и поверил: парень готов в семнадцать лет полностью наплевать на мнение людей, которые его кормят, одевают, оплачивают ему все прихоти... Верь больше. Ева слегка нахмурилась. -Он сказал, что скоро съедет от них. -Ева, при всём уважении, пока он зависит от них хотя бы финансово, он не сможет им перечить, - осторожно произнесла мама девушки. -Я же могу перечить вам! -Мы не заставляем тебя отказаться от того, что ты любишь. Мы не принуждаем тебя делать выбор между нами и тем, что тебе дорого. Это разные вещи. Ева вздохнула. -Я его люблю, мам. Я на него смотрю и понимаю, что он нравился мне с самого первого дня. Я вижу в нём те качества, которые не видит больше никто! Родители девушки с тревогой переглянулись между собой. -Хорошо, но, если он или его напыщенные самодовольные родители обидят тебя, - хмуро пробормотал мистер Штольц, - я лично сверну им шеи. Я не посмотрю, кто они: аристократы или челядь, как мы... Я просто им шеи сверну. Понятно? Ева грустно улыбнулась и кивнула. -Держи, Джульетта, - мужчина вдруг протянул ей небольшой конверт. – Принесли почтой, пока тебя не было. Мы думали переотправить это тебе в школу, когда учёба начнётся. Ева удивлённо посмотрела на отца и взяла конверт в руки. На обложке красовался адрес и имя: «Алиса Мактавиш». Штольц медленно открыла конверт и извлекла оттуда маленькую бумажку. На ней было аккуратным косым почерком выведено всего одно слово. Когда Ева прочла его, она вдруг почувствовала, как сердце пропускает удар. То, о чём она забыла на некоторое время, вновь возникло нежданным ледяным вихрем в её памяти. На бумажке было написано: «Анимаг».