Polaroids

серый промозглый октябрьский вечер. ветхая остановка с дырявым покрытием, которое сложно даже крышей назвать. в руках стаканчик с теплым кофе купленным на последние деньги которые остались со стипендии и мелочь на проезд в маршрутке. кажется, кофе - единственное что греет парня. еще бы не грел на последние то гроши... в наушниках Тиль Линдеманн весело тараторит о "больших титьках", а внутри все потихоньку умирает; снаружи моросит холодный дождь и опадают листья еще недавно красиво цветущих лип и каштанов. Чимин улыбается. от того что понимает слова песни, может? это чудно, но ему сейчас не до этого, кажется. через неделю сессия, которую он с треском завалит и потеряет свое место на бюджете, ибо препод, видите-ли, ненавидит его всем своим нутром; на дух не переносит. гомофоб заядлый, старой закалки человек. снова смешно. это честно? сто процентов нет, но кого это вообще волнует? главное бы доучиться и не вылететь раньше времени к чертям собачьим. Чимин держит в руках свой кофе и рассеянно смотрит куда то в даль. все вокруг... хмм.. как то слишком атмосферно: осенний ветер, мелкий дождь, тихий шум верхушек деревьев и суета проезжей части его небольшого городка.

черт. навевает воспоминания о нем.

Джун обещал отдать ему все. всего себя - нет, не до запятой, - до самой точки. но что то пошло не так, и Кима сейчас рядом нет. а Чимин не может так. он до сих пор не научился жить без мыслей о Намджуне, до сих пор любит сны о нем. любит его. вот и сейчас, оттягивая рукава чужой толстовки не перестает вспоминать свою, возможно самую малость неудачную, но такую светлую полосу жизни, проведенную плечом к плечу с любимым человеком. а Намджун, наверное, и счастлив был бы забыть все это, но все равно продолжает хранить в небольшой коробочке из под леденцов "Monpacie" пять совместных палароидов, которые хотел сжечь, но так и не смог. сил не хватило - слабак. парень давно уже расстался с той, ради которой оставил Чимина. он, если честно, ожидал более бурной реакции со стороны Пака, когда сообщил ему о расставании и объяснил причину, но тот лишь улыбнулся сквозь призму своих оскорбленных чувств и разбитых мечт, и попросил Джуна быть счастливым. а потом молча развернулся и ушел, больше ни разу так и не появляясь в кимовой жизни. ушел, но до сих пор продолжает каждую ночь наведывается в его сны, которые по концепту напоминают больше сопливую мелодраматическую постановку небольшой труппы молодых, кочующих артистов, нежели представление опытных актеров большого театра. все это настолько абсурдно, что Мон смеется каждый раз, когда просыпается, после очередного такого сновидения. может это глупое стечение обстоятельств, может нет, кто знает? но конкретно сейчас судьба решила сыграть с парнями злую шутку, подначивая Джуна попросить прикурить у незнакомца, которым - о всевышний! - оказался Пак. неожиданно, да. и весело. в ступоре оба, при чем у младшего из рук, онемевших из-за холода, выпадает пластиковый стаканчик с тем самым бесконечно сладким и теплым кофе. минус последние деньги, так ещё и белым кроссам обоих парней настал конец, но это, по моему, не колеблет ни одного из парней, глядящих в глаза друг другу. кажется, вся вселенная замерла на мгновенье и обратила внимание на пару таких родных, но и на столько же чужих друг для друга людей. в головах обоих что то перемыкает. щелкает тумблер, и, по крайней мере одному из двоих, а именно Мону, сносит башню - он обнимает тонсена и в конце концов целует его холодные, искусанные губы. нежно, аккуратно, будто боясь спугнуть. а Чимин всхлипывает - с его подбородка срывается слеза и капает на худи Нама. Пак тоже слабак. тоже не сдержался, ответил. прижался, обнял, уткнулся носом в воротник и тихо заплакал, сминая пальцами плотную ткань джуновой толстовки. все настоящее. реальное. здесь, сейчас, спустя долгое время. наконец-то. тишину не смеет нарушить даже дождь, который не слышит уже никто из парней - от радости, надеюсь, это можно так назвать, заложило уши. на кончиках языков обоих до сих пор остался этот приторный, но такой, блин, приятный привкус поцелуя. все не опять, а снова возвращается на круги своя. теперь, возможно, навсегда, до той самой точки о которой когда то шла речь.