Медальон

1839 год. Анна очнулась посредине странной комнаты. Смеркалось, и комната, освещенная свечами в старинных канделябрах, казалась сказочной. В камине потрескивал огонь, создавая впечатление тепла и уюта, пахло плавленным воском и цветами, в изобилии расставленными в больших вазах. Посреди комнаты стоял все еще не убранный стол, хотя трапеза была уже явно окончена. Почему-то дышать было тяжело, и опустив взгляд на свой наряд, Анна с удивлением увидела черное траурное платье в духе 19 века с весьма откровенным декольте, под которым, она не сомневалась, скрывался тесный корсет. Задумавшись, молодая женщина принялась машинально прибирать тарелки на столе, и за этим занятием ее и застала зашедшая в комнату высокая статная девица, как две капли воды похожая на нагловатую секретаршу Владимира, Полину. Ну и сон, однако! - Ну вот, рада видеть, что наконец ты вспомнила свои обязанности крепостной! – голос Полины был полон ехидства. «Так, значит я – крепостная. Тогда к чему такой наряд? Надо бы узнать побольше», - подумала Анна, c интересом разглядывая Полину. Меж тем, та назидательно продолжила: - Давно пора, а то барышня такая выискалась, подумать только! А вообще-то, злая ты, Анька! Я к тебе всей душой, помогать тебе обещала, за Карлом Модестовичем присмотреть, а ты меня как перед Оболенским-то на посмешище выставила? «Она что, и здесь в актрисы рвется? – вспомнилось, как на прошлой новогодней вечеринке, пытаясь заручиться поддержкой Анны, секретарша мужа демонстрировала ей нечто отдаленно напоминающее восточный танец. – Из нее же актриса, как из меня инженер-ракетчик!» Вслух, однако, Анна мягко и доброжелательно поинтересовалась: - Полина, ты о чем? - Ты обещала поговорить с Сергеем Степановичем, а выставила меня перед ним полной дурой! «Ну, если ты, как та Полина, что я знаю, то для этого и стараться не надо было. Хотя прослушивание я все-таки тогда устроила, так что моя совесть чиста. Странно, что мне такое во сне видится», - про себя отметила Анна, вслух лишь сказав: - Полина, я просто не успела с ним переговорить! - Ну, ничего, Владимир Иванович тебе покажет, вмиг добренькой станешь! Он тебя в кабинете ждет, и он на моей стороне! – и Полина, по-королевски покачивая бедрами, выплыла из комнаты. «Так, Владимир тоже здесь! Это уже интересно. Надеюсь, сон не прервется» - про себя обрадовалась Анна и выбежала из комнаты. Пришлось немного поблуждать, но наконец кабинет нашелся. Постучав, девушка влетела в комнату, сияя в предвкушении: - Вы меня звали, Владимир Иванович? Корф медленно повернулся к ней, и Анна удивленно вскинула брови, отмечая редкостно мрачное выражение его лица. «А его какая муха укусила?» - пронеслось в голове. Ледяным голосом, мужчина произнес: - Входите, Анна. – он прошел к столу и сел. - Полина сказала, что Вы меня звали, - и, все еще озадаченная его мрачным видом, спросила: – Что-то случилось? - Ну, почему, каждый раз когда я хочу Вас видеть, Вы ожидаете от меня чего-то плохого? «Это он о чем? – удивленно подумала Анна. – К тому же, чего еще можно ожидать от него с таким выражением лица?» Корф меж тем продолжил: - Вы мне не доверяете? «Это еще что за провокационные вопросы? Ладно, проглотим...» - Анна мягко улыбнулась и подошла поближе к мужчине. - Почему же, я Вам вполне доверяю. Разве у меня есть причины Вам не доверять? Глаза Корфа сузились. Анна же про себя гадала: «Явно чем-то расстроен. Смотрит исподлобья, в глазах боль, даже отчаяние. Играет какой-то трубочкой, будто от нее зависит его жизнь. Злится из-за Полины? Та что-то про наказание говорила. Спросим.» - Владимир Иванович, неужели Вы и вправду собираетесь наказать меня за Полину? - Конечно же, нет, – улыбается снисходительно, как ребенку. «А может, ревнует почему-то? – мелькнуло в голове. – Точно, злится и ревнует!» Озаренная догадкой, Анна подошла к молодому человеку поближе и присела на краешек стола: - Владимир, да что с Вами сегодня? Корф откинулся на спинку кресла, посмотрел ей прямо в глаза: - Скажите, Анна, что Вы чувствуете к Мише? «Какому еще Мише? Опять двадцать пять?! Так, оправдываться нельзя, проходили, помним, только отнекиваться!» - Анна встретила его взгляд, спокойно произнеся: - К Мише? Ничего. Между нами ничего нет. Глаза Владимира блеснули, он вскочил со стула, и Анна поняла, что совершила оплошность. Он что-то видел, что-то здесь произошло между Анной и Мишей, и Владимир это видел! Она слишком хорошо знает мужа, чтобы не прочесть холодную ярость на его лице. - Значит, ничего. Отлично! Тогда ты будешь не против сказать ему об этом? Откажись от Михаила, и все останется по-прежнему, будешь жить, как жила, притворяться дворянкой, как при моем отце! «А он разбушевался! Ревнует, клянусь небом, ревнует! – Анна мысленно усмехнулась. – Надо успокоить, пока не сорвался. Что ему от меня надо, понятно. При чем здесь Миша, не очень. А что если использовать старые, как мир, методы? Дать ему, что хочет?» Медленно и плавно, Анна подошла к молодому барону, мягко положила руку на лацкан сюртука, посмотрела ему в глаза, и, сделав голос таким нежным и обольстительным, как только могла, промурлыкала: - Владимир, Миша ничего для меня не значит, поверь мне... – и, поднявшись на цыпочки, обхватила Владимира за шею, пригнула его голову к себе, и поцеловала в губы. Он ответил, как в омут бросился... Поцелуй, казалось, длился бесконечно долго, но когда Анна отстранилась и посмотрела ему в глаза, она ужаснулась. Все снова пошло не так. - Значит, забудешь Мишу, и прыгнешь ко мне в постель? Как все просто! Какая актриса, браво! – он картинно хлопнул несколько раз в ладоши, аплодируя. - Еще вчера кричала о своей любви к нему, а сегодня он уже ничего для тебя не значит. Еще и получаса не прошло, как целовалась с ним, а сейчас со мной? А знаешь, так и будет! Завтра за ужином, станцуешь «Танец семи вуалей», для меня, Сергея Степановича, и Миши! Будешь танцевать, как обычная крепостная девка! А после ужина, придешь ко мне в спальню. Можешь идти! Ошеломленная, Анна молча вышла из комнаты. Она сделала чудовищную ошибку! Ей показалось, Корф хотел услышать, что Миша ничего для нее не значит, и она сказала это. Она видела, что он ее хотел, и поцеловала его. Но он ей не поверил, решил, что она, Анна, над ним издевается, притворяется, она задела его гордость! Господи, оскорбленный Корф – теперь ей мало не покажется! Но в то же время, в душе зарождалось раздражение. Похоже, он ни словом, ни взглядом не выдавал свои истинные чувства. Полина намекала, что Корф ее, Анну, недолюбливает, и если бы лицо мужа не было для нее раскрытой книгой, девушка никогда в жизни не догадалась бы о его чувствах. Ну, что-ж, Володенька, бой так бой! «Саломею» захотел? Получишь! Вот только костюм подходящий найти нужно... Профессиональная танцовщица, Анна разучивала вариант этого танца, даже испробовала его однажды на муже, ох, какая у них потом была ночь... Ну, барон Корф, держись, завтра ты встанешь на колени. Вопрос с костюмом решился сам собой: прозрачное и невесомое одеяние к вечеру ждало Анну, разложенное на кровати. «То, что надо!» - мелькнуло в голове. Зашедшая к ней Варвара, увидев лиф и юбку, запричитала: - И что же это такое, прости господи? Что это Владимир Иванович затеял? Анна усмехнулась: - Да уж, что-то ему от меня нужно! Добрая кухарка ушла, а Анна принялясь репетировать движения подзабытого танца...