Письмо воспоминаний

Меня кстати в последние несколько недель пробило ностальгией. Помнишь, как мы встретились? А я вот помню, как впервые увидела тебя. Ты был в каких-то странных, очень сомнительного качества тряпках поверх доспехов. Ты, наверное, думал, что звук металла был не слышен в толпе орущих и зовущих торгашей, но поверь, среди постоянного одинакового шума различить непривычный лязг проще простого. — Два яблока и вот эту гроздь винограда. — Мужчина указал на прилавок, и шустрая девушка с милой улыбкой начала собирать заказ. Даркан невольно засмотрелся на нее: совсем юная, с распущенными и слегка лохматыми рыжими волосами, и зелеными глазами. Будь он бардом, а не гладиатором, смог бы подобрать более подходящие метафоры. Но он здесь все-таки не за этим. — Держите, мистер. — Девушка протянула страннику бумажный кулек и стала ожидать, когда клиент рассчитается. Появилось время и ей осмотреть человека перед ней. Он невольно сразу привлекал внимание, потому что в то время, как на улице стояли теплые для Асмодеи дни, путник был с ног до головы укутан в плащи и шарфы. В которых он, кажется, запутался и никак не мог достать кошелек. Рыжая нетерпеливо вздохнула, взглядом поторапливая мужчину. Наконец Даркан достал мешочек с монетами и протянул их девушке. В тот же миг кто-то выхватил деньги из его рук, и вот уже удачливый вор с мешком звонких монет и охапкой овощей убегает прочь от прилавка. Даркан не успел произнести и слова. Словно в замедленном времени, он увидел рыжее пятно, что ловко перескочило прилавок, приземлилось прямо перед ним и схватило яблоко с прилавка. Все это — мгновение, за которое метко брошенное яблоко приземляется прямехонько на затылок вора, сбивая того с ног. Девушка же, словно ничего и не было, спокойным шагом, звонко отдающим каблуками по каменной мостовой, доходит до жертвы, присаживается рядом с ним и забирает свою выручку назад. — Как ты… метко стреляешь, — только и сказал Даркан. Девушка тотчас оживилась и со скромной улыбкой парировала, пожимая плечами: — Сама не знаю, как у меня так вышло! Вскоре к месту подошли наемные стражники, отчего маршал невольно напрягся и отступил в толпу зевак. Однако его фигура не заинтересовала скучающих стражей порядка, те лишь хмыкнули на его прикид и увели прочь разбойника. Кстати, я тогда споказушничала. Ты знаешь, что перескакивать прилавок — это реально тяжело! Мне было девятнадцать! Я, конечно, привыкла таскать тяжелые корзины с продуктами каждое утро и вечер, но я же не воин и не атлет, чтобы вот так ловко приземляться на небольших каблуках и кидаться в воров яблоками. Даже успела подумать, что если я не попаду, то напрыгну на него сзади и повалю. Ну и отчасти я надеялась, что это у меня тоже не выйдет, и я увижу, как ты меня героически спасаешь. Ха! Голос у тебя просто всегда был такой, располагающий. Тебе бы с таким басом петь в столице. На следующий день ноги снова привели Даркана на торговую площадь. Конечно, можно было сказать, что вся деревня состояла лишь из рыбачьего побережья, где на песке сушились потрепанные лодки, плотно ютящихся друг к другу деревянных домов, за которыми простирались поля и виноградники, и центр деревни — перекресток Антрона — торговая площадь. Благодаря плодородным землям, почти единственным на территории Асмодеи, торговля тут шла бойко и то тут, то там раздавались звонкие возгласы «два по цене одного» и зазывающие речевки. — О, господин «я выгляжу не подозрительно»! — Даркана окликнули совсем рядом. Та вчерашняя девушка сейчас перекинулась половиной тела с прилавка и шутливо покачивалась от скуки из стороны в сторону. — Желаете сегодня чего-нибудь? Воин нахмурился под капюшоном, но затем расслабился. Нет, ей от силы ведь лет семнадцать, она явно не будет представлять для него угрозу. Может даже наоборот, раз она здесь каждый день, то слышала что-нибудь о цели Даркана. — Странно, ты выглядишь робкой и невинной, а на деле тебе страшно попадаться. Девушка цокает языком и распрямляется, упирает руки в бока: — А ты выглядишь, словно скрываешься от кого-то, но из маскировки у тебя есть только бабушкин платок! Рыжая торговка хитро улыбается, видя, как покупатель сводит брови и тихо из-под шарфа оправдывается: — У меня хворь. — Пробурчал тот, сильнее натягивая ткань на лицо. — Ну так выпей толченый корень аделлы с соленой водой. Не поможет, так хоть прочистит до мозга костей. — Это ведь запрещенная трава. — Если умеренно дозировать и не извращаться с обработкой листьев и цветков, то это такой же сорняк, как и дудник у тебя на заднем дворе. Я не понаслышке об этом знаю, увлекаюсь немного целительством по просьбе отца, — девушка приветливо кивает головой другому покупателю и быстро обслуживает его, получив на руки несколько золотых монет, — Адела. Даркан покосился на протянутую в его сторону маленькую ручку девушки, но не понял, что та от него хочет. — Зовут меня так. Адела. Отец решил, что мне очень подойдет имя наркотического цветка, — девушка крепко жмет руку молчаливому страннику и добавляет себе под нос с саркастической усмешкой, — слава богу не в честь овоща назвал! Воин поднял взгляд и наконец понял, почему же ее отец не ошибся с именем. Если не смотреть на перечень запрещенных манипуляций с растением, то аделла — это прекрасный высокий цветок, с резными нежно-зелеными листьями и большими светло-розовыми, может быть даже переходящими в оранжево-желтый, цветками. Выглядит прекрасно, но ожидать от него можно что угодно. Стопроцентное попадание. — Ну, а ты? — Адела даже не заморочилась называть человека старше нее более уважительно. — Как тебя зовут? — Мик. — Пусть будет так. Не может же он светить своим именем, пронесшимся новостями о предательстве по всей стране. — Могу дать тебе порошка от этой твоей хвори, Мик. — Торговка нырнула под прилавок и выудила оттуда крепко завязанный мешочек. — Не смотри так на меня! Это нормально и не противозаконно! Мой отец постоянно этим торгует, а он, между прочим, уважаемый глава этой деревни! Мне не хотелось говорить, как меня на самом деле зовут. Дурацкое имя. Ты тогда представился не лучше. Мик, о господи, откуда ты вообще его придумал? Оно звучало как что-то совершенно неродное. Об отце тоже не хотела говорить, как знала, что это добром не кончится… Днем позже, Даркан встретился со своими людьми, которые поведали ему о возможном предателе. Несколько месяцев назад из деревни пропала горстка местных бедняков и несколько девушек. Чуть ранее какого-то кузнеца повязал сам Верховный Суд за манипуляции с аделлой. В пропажах обвинили двух рыбаков, что в том месяце несколько недель простояли пустыми, а потом спешно исчезли. Однако кто действительно за этим стоял — неясно. — И сейчас окажется, что это глава деревни, которому пообещали место в Пандемониуме, — мрачно шутит Даркан, приказывая своим людям разойтись и узнать больше. — Хэй, мятежники! — Маршал резко обернулся и почти достал кинжал, что прятал на поясе под плащом. Но его лишь легонько щелкнули по лбу, а перед глазами снова мелькнуло рыжим. — Стояли тут в темноте как маньяки, это твои друзья были? Воин отрицательно покачал головой, провожая взглядом удаляющихся сестер. — Ну да, они в отличие от тебя приехали продавать шкуры рюкрогов, я видела их вчера. Красивые девушки, необычные. Заметил, что у них у обеих глаза разные? Один желтый, а другой зеленый, интересно, откуда они? Девушка развернулась на пятках и, повернувшись спиной к маршалу, через плечо спросила: — Я ужинать иду, хочешь со мной? — Нет, спасибо. — Да ладно! — Девушка усмехнулась и ткнула того в бок локтем. — Стесняешься, что ли? Даркан в голове прикинул, каковы шансы, что его раскроют в таверне. Стоило предположить, что простые деревенщины вряд ли могут его знать. А вот разузнать что-нибудь он вполне может. Думаешь, почему я позвала тебя со мной поужинать? Да черт его знает, просто захотелось. Не подумай, что я влюбилась в тебя или что-то в этом роде. Просто, когда видишь в деревне неместного, с которым уже трижды пересекаешься при подозрительных обстоятельствах — ну только маменькина пай-девочка затрусит. А мне страсть как хотелось увидеть твое лицо. Таверна была жутко шумная, но оттого столь живая. Утренние торговцы, кузнецы и ткачи прекрасно проводили вечер за кружкой эля, свежей едой и веселой компанией. Кто-то уже в хлам напился и поэтому был близок к драке с любым соседом, кто-то спорил на деньги и играл в промасленные карты, а кто-то просто ужинал и обсуждал прошедший день: сколько было народу, что было сделано, а что еще предстоит с рассветом. Даркан и Адела сели в дальнем углу таверны по просьбе мужчины, мол, не хотелось ему, чтобы кто-то ненароком решил «достать» приезжего. Рыжеволосая же на это лишь отмахнулась, но спорить не стала, а лишь заказала два хороших куска мяса с зеленью — в Исхальгене с провизией все было в достатке. — Ну так, Мик, — стоило официантке поставить заказ на стол, Адела тут же принялась есть, она все-таки собиралась ужинать после работы, — от кого же ты скрываешься? Даркан до этого молча сидевший в темном углу, словно злодей, вышел из тени: — Ни от кого. Я уже говорил, что у меня хворь. — Ага, ага, — девушка, совершенно не стесняясь кавалера, с какой-то дикостью расправлялась с ужином, — ну покажись хоть! — Нет. — Отрезал мужчина. — Совсем? — Совсем. Я решила, что это действительно что-то серьезное. Что я была не права, подкалывая тебя «шпионажем». Наверное, что-то случилось с твоим лицом и это серьезная травма для тебя, так я тогда думала. У нас жил когда-то мальчик, которому уронили кипящий чан на ноги, так он ведь действительно дико этого стеснялся. Я помню, что когда ты все-таки решил поесть, то никак не мог решить, как лучше тебе подступиться. То шарф мешает, то на одежду упадет. И тогда я отвернулась, помнишь? Сказала, что раз ты не переживаешь, то мне-то какое дело. Не знаю как, но я все-таки сдержала слово, хотя мне было жуть как интересно. Потому что как может быть плохим человек, у которого такие светлые и усталые глаза? — Ты так спокойно позвала меня ужинать, хотя сама каждый раз говоришь, что я подозрительный. — Закончив с ужином, маршал откинулся на спинку стула. На это девушка лишь фыркнула и махнула головой, отчего рыжие пряди забавно качнулись. — Может я злодей? Адела остановила вилку с помидором на полпути ко рту, но потом как ни в чем не бывало продолжила. — Словно бы я мало злодеев видела. Так-то и добрые поступки не всегда могут выглядеть добрыми. Ну, то есть, вспомни того вора. Воровство — плохо. Но возможно те фрукты были единственной едой этого человека. А может его семерых детей. Девушка сделала паузу, чтобы запить. — Я просто хочу сказать, что один и тот же поступок по-разному сказывается на людях. — Девушка заглянула в бирюзовые глаза спутника. — Понимаешь? Тот нахмурился, но кивнул. — Меня так еще никто не пытался оправдать. Рыжеволосая расхохоталась, отчего посетители таверны покосились на пару. — Так ты тоже несносный воришка! Но зло творить — себе вредить. Ты же не хочешь, чтобы я за каждый твой проступок шлепала тебя по заднице, как мамка? — Нет уж, спасибо. — Да ты обращайся, — шутливо подмигнула девушка. А потом нахмурилась подобно Даркану и продолжила уже серьезно, — хотя некоторых все равно нельзя оправдать. Даркан подался вперед и облокотился о стол: — Ты о чем? Девушка прикусила губы, но почему-то все же решила продолжить. — Все говорят, что глава деревни замышляет что-то, что к нему приходили люди из Пандемониума. Но он ведь на то и глава деревни, верно? Я знаю, что он не может планировать ничего такого, он мне обещал. Воин на секунду задумался, какие бы слова подобрать. Раз эта девушка так ему доверилась, не стоило говорить, что возможно именно за головой этого человека он и пришел. — Раз обещал, то должен сдержать обещание. Иначе нет ему больше веры. Адела неуверенно кивнула и спешно распрощалась. И я тогда захотела поговорить с отцом, но я оказалась в неправильном месте в неправильный час. Я не успела спросить тебя о причине твоего визита в Исхальген. Зато отец, похоже, знал. Потому что, когда я нашла его на пристани, он снова был с теми людьми из Пандемониума. — Грузи партию товаров немедленно! — Один из коренастых воинов, одетых в белые с черным мехом доспехи, держал отца Аделы за грудки. Тот что-то мямлил и умолял, но девушка не могла расслышать. Она успела спрятаться за деревом, когда стражник помельче махнул в ее сторону факелом, услышал шум со склона берега. — Если ты все еще хочешь офицерский титул и поместье в столице, то тебе придется отправить вместе с нами какую-нибудь девушку для нашего лорда. Хватит лепетать! — Тот, что крупнее, тряхнул мужчину. — Что говоришь? Не можешь украсть девушку? Тогда дочь свою давай. Мы видели ее, нормальная девка. И она будет при богатом мужике, и у тебя достойная старость в безопасности! Подумай только: деньги, власть, красивые девушки вокруг тебя! Далось тебе это захолустье, если его сейчас захватит этот монстр, от нее все равно камня на камне не останется! Рыжеволосый мужчина несколько мгновений молчал, и почти не раздумывая кивнул головой. — Вот так-то лучше, — широкоплечий солдат удовлетворенно заулыбался и опустил главу деревни на землю, похлопал его по плечам и даже сделал вид, что отряхивает его рубаху, — тогда дочь свою отдаешь нам, а сам пока поджигай свои склады, где там у тебя взрывчатка ты говорил? В ужасе Адела сбежала прочь оттуда, не в силах поверить, что ее собственный отец так просто готов был променять ее и верных ему друзей деревни на обещанные горы золота. Зря, зря она не верила слухам торгашей! Но как она могла, это ведь ее родной отец, который всегда ее оберегал и любил! Когда она подошла к своему дому спустя полчаса скитаний, то увидела там Мика. Он все еще был в плаще, но вместо шарфа и капюшона его голову покрывал прочный черный шлем, один вид которого выдавал в нем искусного воина, который мог позволить себе лучший шлем из самых прочных материалов. Рядом с ним еще четыре человека. И, что ужасно, Адела всех их видела до этого. Вот две пустынные торговки в их шелковых широких одеждах, а вот пожилой мужчина, что интересовался антиквариатом два дня назад. И у всех них — пылающий взгляд. Такой взгляд она не видела ни разу в жизни. Исхальген — спокойное место, поэтому даэвов, настоящих долгожителей и сильнейших воинов, юная девушка видит впервые. Их глаза горят самым настоящим красным пламенем, так выглядит прочная связь их душ с эфиром. Кто-то обернулся и заметил ее. Он же поднял лук, чтобы припугнуть девушку, но когда Мик обернулся, то жестом приказал убрать оружие. — Что ты здесь делаешь? — Знакомый голос глухо прозвучал из-под шлема. Уняв ужас, девушка глубоко вздохнула и от нервов выпалила: — Это что вы делаете у моего дома?! — За такое ее могли убить на месте, но Даркан лишь разочаровано покачал головой. Как знал, что такое произойдет. — Полагаю, твой отец — глава деревни? — В беседу вмешалась та торговка, с длинными черными волосами до пояса. Адела проигнорировала этот вопрос. Не отрывая взгляда от маршала, она сквозь зубы прошипела:  — Что вы собираетесь с ним сделать? Ответа не последовало. — Что. Вы. Собираетесь. С ним. Делать? Да, мой отец оказался тем еще говнюком. Но я ведь тогда и впрямь испугалась, что вы убьете его. Вы бы это сделали. Ты бы это сделал. Потому что ты злодей, сам говорил. И это я говорила, что не каждое зло — на самом деле зло. В доме раздался грохот, и Даркан рванул туда, одним ударом плеча снося дубовую дверь с петель. Его отряд окружил большой дом, чтобы быть наготове, поэтому совершенно не воспринял оставшуюся одну девушку всерьез. А зря. Та взяла первое, что попалось ей в руки. Прочная палка удобно легла в руки, и в одночасье рыжеволосая влетела в дом вслед за маршалом. Наверху раздался звук удара и вскрик, принадлежавший ее отцу. Адела прикрыла рукавом нос и рот и буквально взлетела вверх по лестнице. Ее опалило жаром огня, что с дикой необузданной скоростью распространялся по ее дому: от дальней стены с морхеймским гобеленом вниз по полу, цепляясь за занавески на окнах и масло в лампадах — весь второй этаж начинал разгораться, чтобы вскоре огонь добрался до подвала. Этого времени старосте хватило бы, чтобы вернуться на пристань до того, как порох взорвется в подвале его дома, охватив пламенем поля и соседние дома. Вот только путь к отступлению был отрезан, а за спиной мужчины уже потрескивал пол. Даркан молча приближался к мужчине, которые неумело размахивал разделочным ножом перед собой. В сравнении с устрашающим двуручным мечом маршала, которым он за один удар разрубил стол и пол под ним, нож не больше, чем зубочистка. — Прошу! Прошу тебя! Давай договоримся! Я тебе заплачу! Не убивай меня, помилуй! Я присягну тебе на верность, я стану твоим слугой, пожалуйста! — Он был жалок и вызывал лишь отвращение. Как низко мог пасть ее собственный отец, который когда-то был в глазах единственной дочери героем. — Адела! Возьми Аделу! Маршал обернулся и упустил из виду, когда юркий мужчина проскочил с другой стороны и толкнул девушку в пламя — туда, где стоял секунду назад. Та упала навзничь, обожглась и оттого вскрикнула. Она было попыталась отползти назад, к спасительной лестнице, но в этот момент вспыхнул ковер, оцепив девушку кругом пламени. Ты мог тогда ринуться вниз и добраться до моего отца. Одним ударом лишить его головы и дело с концом. Но ты выбрал меня, хотя я для тебя и не представляла интереса. А ты говоришь — злодей. Даркану стоило драгоценного времени решиться, какая из целей для него важнее. Убить человека, ради которого он сюда пришел, и тем самым лишить жизни сразу двоих, или же сначала спасти его новую знакомую, а потом попытаться успеть догнать человека. Маршал одним сильным взмахом буквально разрезал пламя, чтобы добраться до жертвы. Та уже заходилась кашлем, поэтому повисла почти безвольно на руках у воина, цепляясь обожженными пальцами за блестящий метал его доспехов.  — Никада! Никара! Присмотрите за ней! — Цепкие пальцы целительниц перехватили девушку из рук командира, чтобы привести в чувство девушку. Тот снял шлем, чтобы тоже на пару секунд прийти в себя и вдохнуть свежего воздуху. Адела плохо понимала, что происходит вокруг. Но она отчетливо увидела его лицо. Мрачное, испещренное симметричными черными линиями, с черными кругами на глазах и щеках. Брови сведены к переносице, а зубы плотно сжаты от ярости. А под пламенем эфира — глаза. Такие же бирюзовые усталые глаза, которые Адела видела под капюшоном последние несколько дней. — Даркан, он уходит. — Прокричал маршалу лучник, пустившийся в погоню. Адела приподнялась на локтях, оттолкнув сестер в сторону. — Стоять!.. — Прохрипела та. — Даркан! В носу свербило, легкие сжигал горячий воздух, а в глазах стояло марево, в котором Адела видела лишь удаляющийся силуэт маршала. Девушка протянула вперед руку, в надежде, что сможет дотянуться до него, но вскоре без сил упала. Могла ли я тогда прекратить? Вряд ли. Я ж теперь точно знаю, что тебя ничто не остановит, поэтому-то тебя и надо прикрывать, а то с таким лицом, как у тебя, у нас в деревне говорят «рожа кирпича просит». А когда пришла в себя, то вновь увидела то лицо. На этот раз оно было не разъяренным и не было в глазах алого цвета. Мужчина смотрел на девушку обеспокоенно, словно чувствовал вину за произошедшее с ней. — Что ты с ним сделал? — Адела поднялась и приблизилась к маршалу почти вплотную. Он почувствовал на себе ее учащенное дыхание, ощутил ее ненависть и страх. — Он жив. Добежал до пристани, но те солдаты его скрутили и, скорее всего, отправят в тюрьму. Девушка выдохнула и упала обратно на подушки, заботливо подстеленные сестрами. В неловком молчании они провели несколько минут. Даркан не знал, стоило ли ему что-то сказать или ему не стоило даже появляться рядом. Ему не очень хотелось бросать Аделу после того, как он пытался убить ее отца. Однако, как только Адела первой нарушила тишину, маршал все понял:  — Ну и рожа конечно у тебя, Даркан. — Рыжеволосая бестия засмеялась, прикрывая глаза руками. — И имя-то какое — Даркан. Оно тебе больше идет, чем Мик. Даркан невольно улыбнулся краешками губ. Раз она не испугалась его имени, значит, она не знает о нем. Неудивительно, живя всю жизнь в таких спокойных краях.  — Я маршал повстанческой армии. — Ага, ага, а я тогда принцесса племени Красной Гривы. А так… Обучение идет хорошо. Я даже не знала, что целителям выдают булавы и щиты, а не только заставляют днями и ночами учить названия трав и заклинаний. В жизни не пользовалась щитом, зато с булавой свыклась на раз. Когда стану даэвом, сможешь проверить, как я надираю зад своей булавой!