Не в этот раз, Судьба

      Вайсс закатила глаза, глядя на радостно шедшую по коридору Янг. Подобная энергичность заставляла почувствовать себя уставшей даже ее саму, что уж было говорить о Жоне.       – Что-то ты чересчур радостная, – вздохнула Вайсс.       Янг рассмеялась и, откинув волосы за спину, повернулась к ним, продолжая идти с той же скоростью спиной вперед.       – А почему бы и нет? – ухмыльнулась она. – Все теоретические уроки на сегодня закончились, так что осталось лишь самое интересное.       Вайсс посмотрела на Блейк, но та лишь пожала плечами в ответ.       Янг обычно вовсе не пылала таким энтузиазмом перед занятиями мисс Гудвитч, но с другой стороны, она всё утро чуть ли не подпрыгивала от избытка энергии – особенно во время лекции профессора Порта.       Хотя чего уж там – Янг стала абсолютно невыносимой сразу же после состоявшегося пару дней назад похода в лес Вечной Осени, и у Вайсс уже начинала болеть голова от одного ее счастливого вида.       – Ты ведь понимаешь, с кем именно сейчас будешь драться, правильно? – спросила она, кивнув в сторону Жона, о котором Янг, похоже, совершенно позабыла в приступе радости.       Тот вздохнул, но что-либо говорить все-таки не стал. Вот уж кто точно понимал, с каким ужасом ему вскоре предстояло встретиться лицом к лицу.       – Ага, – радостно хихикнула Янг. Иногда было очень сложно понять, почему они с Руби вообще назывались сестрами, но только не сейчас. – Это будет весело.       Сама Вайсс встречу на помосте с лидером их команды никак не могла назвать словом "весело". Она вообще сомневалась, что для описания этого процесса подошло бы хоть что-нибудь, кроме "непредсказуемо".       Это только на бумаге схватка выглядела простой и понятной, с заранее известным результатом. Янг превосходила Жона в силе, скорости, выносливости и боевом опыте. Что тут могло оказаться сложного?       Ну, Винчестер, скорее всего, именно так и думал.       Интересно, переживет ли хорошее настроение Янг знакомство с шокером или каким-нибудь еще диковинным оружием? Хотя нет, теперь это было запрещено, если только мисс Гудвитч заранее не выдаст свое разрешение.       Кроме того, Жон не имел права сдаться или как-либо отвлекать Янг.       И всё же Вайсс ничуть не сомневалась в том, что сегодня ее команда не обойдется без какого-нибудь очередного унижения.       – Ни в коем случае не попадайся на его трюки, – проинструктировала напарницу Блейк, закрывая свою книгу. – И не теряй бдительности.       – Я ведь тоже здесь нахожусь, – буркнул Жон. – Кроме того, ты должна быть беспристрастной и потому дать хоть какой-нибудь совет еще и мне.       – Побольше работай головой. Предпочтительно о кулаки Янг.       Сама Янг фыркнула, и даже Вайсс с некоторым трудом скрыла улыбку.       Тот поход многое поменял в их команде, хотя некоторые сомнения всё еще оставались.       Да, Жон защитил Янг, и это было очень хорошо. Даже, наверное, замечательно. Но его поступок порождал целую кучу новых вопросов.       Почему он вообще это сделал? Потому что почувствовал ответственность и решил начать заботиться о членах команды? Или это был просто его каприз? А может быть, Жон все-таки совершено случайно оказался в нужном месте в нужное время?       Или всё дело заключалось именно в Янг?       Тот факт, что Жон по-прежнему продолжал всё отрицать, поиску истины ничуть не способствовал. Вайсс уже устала поднимать эту тему, потому что попытки вытащить из него необходимую информацию очень напоминали их старания заставить его запомнить имя Блейк. На все вопросы Вайсс, Руби или Янг Жон лишь слегка приподнимал бровь и интересовался, о чем они вообще сейчас говорили.       Та же Янг, к примеру, считала его всего лишь чересчур застенчивым и вполне могла оказаться права.       Впрочем, в данный момент Вайсс уже была готова принять любую более-менее правдоподобную версию. Чтобы их команда, которой, к слову, требовалось новое название, стала именно командой, она могла позволить Жону даже принести в жертву девственницу для какого-нибудь злобного ритуала, раз уж он все-таки спас Янг. Может быть, их хоть после этого начнут уважать другие студенты.       На самом деле, несмотря на всю свою злость и чуть ли не ненависть, Вайсс Жоном даже немного гордилась. Особенно тем, что он никак не пытался воспользоваться спасением Янг для того, чтобы отвертеться от домашней работы или тренировок.       И кстати об этом...       – Ты ведь будешь нормально драться с Янг, правильно? – спросила Вайсс, с некоторым подозрением посмотрев на Жона.       Она и сама не знала, зачем ожидала его ответа, потому что всё сказанное Жоном, как Вайсс уже давным-давно поняла, следовало делить даже не на восемь, а сразу же на бесконечность, заранее считая совершенно ничтожной величиной.       – Мисс Гудвитч сказала, что мне придется это сделать, – отозвался Жон.       От нее не укрылся тот факт, что он не ответил ей прямо, и это лишь усилило ее головную боль. Впрочем, приступ уже эволюционировал в какой-то новый вид головной боли имени Жона Арка, лишь самую малость не дотягивавший до мигрени.       А если он вдруг умел читать ее мысли, то это название являлось всего лишь забавным совпадением.       – Ты ведь не собираешься делать со мной что-нибудь... отвратительное? – поинтересовалась вздрогнувшая Янг.       – Я... не совсем понимаю, о чем именно ты сейчас говоришь.       – Ты же не будешь применять какое-нибудь гнусное оружие против твоей самой любимой дочери, правда?       – Возможно.       Янг удивленно моргнула.       – "Возможно" будешь или "возможно" не будешь?       – Хм, – задумчиво посмотрел на нее Жон. – Определенно что-то из этого.       Вайсс закрыла глаза и медленно досчитала до десяти. Затем – просто на всякий случай – она еще раз досчитала до десяти.       Что бы в такой ситуации сделала Винтер?       Ну, скорее всего, отвела бы Жона в сторонку и привила ему тягу к дисциплине и повиновению одними лишь словами и строгим взглядом. Она бы ему объяснила, насколько важны были подчинение командирам и неукоснительное исполнение своих обязанностей...       Впрочем, Вайсс почему-то сомневалась в том, что в случае с Жоном это бы сработало. И хуже того – он наверняка бы тут же попытался пофлиртовать с Винтер!       – Просто сделайте всё возможное, – вздохнула она, пока их команда входила в класс боевой подготовки. – Оба.       Некоторые студенты провожали их взглядами, тут же начиная что-то тихо обсуждать. Вайсс старалась смотреть прямо перед собой, следуя туда, где сидела крайне надоедливая – и просто замечательная по сравнению с Жоном – девчонка, уже махавшая им рукой. Ни на секунду не останавливавшаяся Руби Роуз действовала ей на нервы, но Вайсс всё равно была рада увидеть хоть одно дружеское лицо.       – Последний урок на сегодня, – произнесла улыбнувшаяся им Пирра, а Руби бросилась к Жону и начала что-то шептать ему на ухо.       Это тоже оказалось частью тех изменений, которые принес им поход в лес Вечной Осени. Руби стала немного ближе к Жону, а у Пирры явно улучшилось настроение, и она перестала смотреть на него настолько сердито. Сам Жон заговаривать с ней по-прежнему не пытался, и вообще, складывалось такое впечатление, будто он ее избегал. С другой стороны, даже это своеобразное перемирие довольно сильно облегчало Вайсс общение с Пиррой.       – Ты как-то осунулась.       – Но ты ведь понимаешь причину этого, да? – со вздохом спросила Вайсс.       – Уверена, что всё будет хорошо.       Она слегка приподняла бровь.       – Ну, я имею в виду, что всё будет не очень плохо.       Теперь приподнялась и другая бровь.       – Я просто пытаюсь тебя немного успокоить, – наконец вздохнула Пирра.       – И я ценю твои усилия, – кивнула Вайсс. – Но мы обе прекрасно понимаем, что всё закончится очередной катастрофой.       – Возможно, этот бой окажется несколько иным, – произнес Лай Рен.       Сначала Вайсс не обращала на него особого внимания, но вежливость, спокойствие и немногословность позволили очень быстро к нему привыкнуть. К сожалению, в комплекте с ним шла его полная противоположность, иначе Вайсс с удовольствием оказалась бы в одной команде со столь приятным собеседником.       – Против Янг Жон может начать сражаться серьезно.       Ох, только не эта безумная теория, которую придумала одна мелкая недоросль.       Впрочем, Рен уже заметил выражение лица Вайсс и не стал продолжать развивать свою мысль, лишь немного виновато улыбнувшись.       Хотя следовало признать, что несмотря на всю ее глупость, какой-то крохотный смысл в этой теории все-таки имелся.       Жон бросился на защиту Янг, а также неоднократно просил именно ее о помощи против Винчестера. Да и она сама сильнее всех реагировала на попытки издеваться над ним. Янг старалась по мере сил ограждать Жона от различных неприятностей и с самого начала оправдывала любые его выходки, а если верить Руби, то испытывала рядом с ним некоторую неловкость еще до церемонии посвящения.       Блейк тоже не верила в эту теорию, но ни она, ни Вайсс ничего не могли возразить.       Да, для большинства людей подобный вариант казался слишком безумным, но ведь сейчас речь шла о Жоне Арке. Он легко мог взять любое самое разумное объяснение и одним движением выкинуть его в окно... Ну, если, конечно, ему окажется не лень это сделать. То есть он был вполне способен взять любое разумное объяснение и вяло столкнуть его с кровати.       И всё же... если Руби была права, и Жон Арк именно так ухаживал за Янг Сяо-Лонг, то ему требовалась серьезная помощь. И эту самую помощь пусть ему оказывает всё та же Руби, потому что Вайсс сводничеством заниматься точно не собиралась. Она и так уже совмещала учебу в Биконе с работой какой-то няньки для своей команды.       Кроме того, Вайсс во всю эту теорию всё равно не верила. Два испытывавших друг к другу какие-то романтические чувства подростка выглядели совсем иначе.       Если только они не были знакомы еще до Бикона. И судя по словам Руби, которая утверждала, что лишь в самых общих чертах знала о том, как Янг проводила свое свободное время, это вполне могло оказаться правдой. Они с Жоном явно познакомились еще до церемонии посвящения, и оставалось только понять, что теперь со всем этим следовало делать.       Проклятье, вот уже и сама Вайсс увязла в различных безумных теориях. Ее ведь даже ничего из этого не волновало, пока не начинало так или иначе затрагивать дела их команды. И если Янг действительно была знакома с Жоном задолго до Бикона, то все эти ее попытки называть его "папочкой" начинали серьезно пугать. Не говоря уже о том беспокойстве, которое было связано с некой Корал Арк.       Хотя нет... на это минное поле Вайсс вступать точно не собиралась. К сожалению, Винтер никогда не предупреждала ее о подобных сложностях, с которыми наверняка доводилось сталкиваться многим лидерам команд, иначе Вайсс просто скакала бы от счастья, когда эта должность досталась не ей, а Жону.       – Давайте просто посмотрим, чем всё закончится, – вздохнула она, занимая место возле Пирры. Блейк уселась рядом с ней, а Янг с Жоном отправились переодеваться вместе с теми студентами, чьи бои тоже оказались назначены на сегодня.       Мисс Гудвитч строго осмотрела оставшихся, безо всякого сомнения, выискивая тех, кто не явился на ее урок. Насколько могла судить Вайсс, таких любителей риска среди них не обнаружилось.       – Пять льен на то, что что-то пойдет не так, – прошептала Руби.       – Никто в этом и не сомневается, – хихикнула Нора.       Вайсс решила, что Винтер никогда не встретится с ее командой, иначе ее саму утащат обратно в Атлас даже быстрее, чем их отец сможет вывести из себя совет директоров ПКШ.       Первый бой окончился без каких-либо проблем. Рассел из команды CRDL встретился с какой-то незнакомой Вайсс девушкой и сумел ее победить лишь благодаря чуть большей ауре.       Как бы она сама к этой команде ни относилась, но не могла не признать, что сражался Рассел довольно неплохо. Он был стремителен и не упускал чужих ошибок, хотя оказался не настолько силен и быстр, как наверняка мог бы стать.       Вайсс видела в нем некоторый потенциал, который так и не получил должного развития и огранки тяжелыми тренировками. Винтер подобных людей просто ненавидела – тех, кто не желал развиваться, потому что это требовало от них приложить слишком много усилий.       К слову, Жон как раз и олицетворял собой все эти качества.       Вайсс вместе со всеми похлопала окончившим бой студентам и выслушала замечания мисс Гудвитч. Только полный идиот не стал бы ее слушать. Поэтому она никогда не повторяла дважды, уверенная в том, что все студенты всегда внимательно ловили каждое ее слово, способное когда-нибудь спасти им жизнь. Наверное, именно по этой причине Бикон и считался самой престижной школой Охотников Ремнанта.       И именно по этой причине Вайсс так скривилась, когда наступила очередь их команды.       – Мисс Сяо-Лонг, мистер Арк, – позвала их мисс Гудвитч.       Янг с Жоном вместе взошли на помост, а уже потом разошлись в разные стороны, заняв отведенные им места.       – Мистер Арк, – произнесла мисс Гудвитч. – Я надеюсь, что вы еще помните правила.       – Конечно.       Среди студентов раздался смех, заставивший Вайсс стиснуть зубы.       – Тогда перечислите их.       – Я не имею права сдаваться, пока моя аура не окажется в желтом секторе, – начал Жон. – Мне нельзя просить противника сдаться и требовать перерывы. Бой будет продолжаться до тех пор, пока вы его не остановите, кто бы и что ни кричал. Никто не может использовать не одобренное вами оружие.       – Очень хорошо, мистер Арк, – кивнула мисс Гудвитч.       Жона, казалось, ничуть не волновало, что его заставили перечислять правила, но Вайсс заметила, как нахмурился Винчестер.       – Вы готовы?       Янг кивнула, приняв боевую стойку, выставив перед собой руки и слегка покачиваясь. В противоположность ей, Жон даже не стал доставать оружие.       Впрочем, это абсолютно ничего не значило. Вайсс помнила, что меч из ножен он вынимал всего лишь один единственный раз – когда вырубил рукоятью отвлекшегося Винчестера.       Жона до сих пор так и не смогли заставить нормально драться, хотя Янг сейчас должна была исправить это упущение.       – Начали! – произнесла мисс Гудвитч, опуская руку и отступая назад.       Все тут же затаили дыхание, но ни один из участников поединка даже не шелохнулся.       Янг явно не желала попадаться в какую-нибудь ловушку, предпочитая выжидать.       Блейк кивнула, выражая свое одобрение тому, что та все-таки последовала ее совету.       Вайсс не знала, кого именно ей нужно было поддерживать, а потому просто молчала.       Жон тоже нападать явно не собирался. Впрочем, затянуть поединок на весь урок и окончить его таким образом он ничуть не постесняется. И в этом случае Янг всё равно придется сделать первый шаг.       Видимо, она и сама это поняла, нахмурившись и слегка придвинувшись к Жону, внимательно следя за каждым его действием. Даже слишком внимательно – как будто ожидала от него быстрого и жесткого ответа.       Жон слегка пошевелился, заставив Янг тут же замереть, а затем немного пригнулся, словно собирался броситься вперед. Напряжение в классе постепенно нарастало, но Жон не двигался, пока Янг наконец не утратила терпение. Она с рычанием кинулась на него.       Жон уклонился.       Впрочем, в этом не было совершенно ничего удивительного. Только полный идиот мог остаться на пути у бросившейся в атаку Янг. Не имелось ничего удивительного и в том, что она не пожелала оставлять его действия без ответа, устроив погоню.       Единственным, что во всем этом поразило Вайсс, был тот факт, что Жон перескочил через скамейку со зрителями, а она сама внезапно оказалась лицом к лицу с разъяренной Янг.       Вся жизнь проскочила у нее перед глазами. К ее ужасу, эта самая жизнь очень напоминала какой-то дешевый рекламный ролик ПКШ, но затем ее схватили за руку и оттащили в сторону. Скамейка, на которой она только что сидела, разлетелась кучей щепок, а остальные студенты с воплями отбежали подальше.       – Т-ты меня спасла, – выдохнула Вайсс, благодарно посмотрев на всё еще удерживавшую ее за руку Руби.       – А ну вернись! – послышался крик Янг, вновь привлекший ее внимание к по-прежнему продолжавшейся погоне.       Жон перепрыгнул еще одну скамейку, наступив на один ее край и тем самым подняв второй, на который тут же налетела Янг. Она оттолкнула от себя выбившую из ее легких воздух преграду, но ей в лицо сразу же попал запущенный Жоном пластиковый стул. Янг с рычанием откинула в сторону и его, но Жон к этому времени уже вовсю улепетывал прочь.       Вайсс даже немного удивилась скорости его бега, хотя стоило признать, что мотивация у него в данный момент оказалась более чем серьезной.       Жон запрыгнул на стол. Янг собралась забраться к нему и даже положила на столешницу обе ладони, но, к неудовольствию той же Блейк, Жон с размаху впечатал обе ноги в противоположный край, нанося Янг этим самым столом своеобразный апперкот. Та пошатнулась, а затем уселась на оказавшийся сзади стул, обеими ногами пиная стол.       – Хватит! – крикнул кто-то, но Вайсс так и не поняла, кто именно это был. Слишком уж громко орали студенты, то ли поддерживая кого-то из противников, то ли просто ругаясь.       Янг яростно взревела, вновь погнавшись за убежавшим в противоположный конец класса Жоном, а все, кто случайно оказался у нее на пути, поспешили отпрыгнуть в разные стороны. К металлическим шкафчикам они добрались практически одновременно. Нет, не к ракетным, а к самым обычным, где студенты оставляли свои рюкзаки.       – Ох, – вздохнула поморщившаяся Нора, когда Янг ошеломленно пошатнулась. Аура ее, само собой, защитила, но в попавшей прямо в лицо металлической дверце приятного всё равно было крайне мало.       Следовало отдать Янг должное, что оправилась она моментально, но Жон уже успел отскочить назад и открыть другую дверцу, принявшую на себя ее удар. В поверхности осталась огромная вмятина, а очередная дверца стукнула Янг по колену. Та вздрогнула и пинком захлопнула оказавшееся у нее на пути препятствие, заставляя Жона отступать всё дальше и дальше.       Они прошли вдоль практически всей стены. Янг отбивала и уклонялась от открытых дверей, а Жон пятился назад, распахивая всё новые и новые. К тому моменту как он уперся в стену, от Янг в буквальном смысле валил пар.       Особенно когда ей в лицо прилетел чей-то рюкзак, от которого оказалось не так-то и просто избавиться.       – Эй! – возмутился, видимо, его владелец.       Янг успела перехватить второй рюкзак, а затем отбросила его в сторону, но третий тут же снова впечатался ей в лицо, лишая доступа к кислороду и никак не желая отдираться. Жон связывал рюкзаки вместе на манер боло, а затем запускал получившиеся конструкции одну за другой. Янг приноровилась сбивать их еще в воздухе, неумолимо к нему приближаясь.       Дистанция между ними постепенно сокращалась.       Оставшись с последним рюкзаком, Жон перешел в наступление, размахивая им так, словно у него в руках оказался кистень. Янг легко отразила атаку, а затем ударила в ответ...       Но попала уже в пустоту.       Вайсс застонала, когда увидела проползшего у нее между ног Жона. Скорее всего, он просто закрыл Янг обзор последним рюкзаком, чтобы спрятаться в толпе студентов.       Та, к слову, попыталась продолжить погоню, но с воплем полетела на пол, потому что ее ноги оказались связаны лямками рюкзаков.       Впрочем, она так и не упала, вместе с Жоном зависнув в воздухе, а все остальные студенты тут же замолчали, стараясь не издавать ни звука.       Вперед выступило воплощение холодной ярости.       – Еще ни разу за всю мою карьеру никто не смел настолько извалять в грязи профессию Охотника! – прошипела Глинда Гудвитч.       Вайсс вздрогнула... да и не только она. Та же Янг, похоже, вышла из своего боевого безумия, а в ее глазах оказались видны лишь раскаяние и страх.       – Вы безответственные и глупые... дети! Что вы можете сказать в свое оправдание?       – Я оценил грядущее поле боя-... – начал было Жон.       – Довольно, мистер Арк, – закрыла глаза мисс Гудвитч. – Мне кажется, что я уже достаточно натерпелась от вас за сегодняшний день... и вообще за всю мою жизнь. После этого урока вы встретитесь с директором. Я сама вас туда отведу.       О Боги, всё оказалось даже хуже, чем Вайсс могла себе представить.       – А вы, мисс Сяо-Лонг? О чем думали вы?       – Я-я... – запнулась покрасневшая Янг. – Извините... Я не думала-...       – Да, вы не думали! – согласилась с ней мисс Гудвитч. – Что было бы, если бы тут находились не подготовленные студенты и будущие Охотники, а обычные гражданские? Мы стараемся не вести боевые действия там, где есть невооруженные люди. Гораздо предпочтительнее в этом случае дать сбежать противнику, если, конечно, это не Гримм.       Она встряхнула Янг, и Вайсс отметила для себя, в каком ужасе та сейчас находилась.       – Нашей обязанностью является прежде всего защита, а вовсе не удовлетворение своего желания подраться в ущерб всем окружающим!       Янг так ничего и не ответила. Она выглядела подавленной чувством вины, а ее хорошее настроение начисто исчезло. Кое-кто из студентов начал перешептываться, но команды "Джазберняк" и "Рубин" сохраняли молчание, сочувственно глядя на свою подругу.       – Урок окончен, – покачав головой, произнесла мисс Гудвитч. – Я надеюсь, что свой вы, мисс Сяо-Лонг, всё же выучили. Больше никогда не повторяйте этой ошибки.       Выпущенная из хватки телекинеза Янг поспешила к Вайсс и Блейк. Вторая погладила ее по руке, явно не зная, что тут можно было сказать. Впрочем, первая об этом тоже понятия не имела.       Руби обняла Янг, но та не стала обнимать ее в ответ. Она всё еще дрожала.       – А вы идете со мной, мистер Арк, – хмуро произнесла мисс Гудвитч, подтягивая Жона поближе к себе.       Тот помахал Вайсс рукой и вылетел в дверь, после чего она захлопнулась.       Никто из студентов не рискнул подходить к ней и тем более покидать класс, опасаясь того, что сейчас мисс Гудвитч вернется обратно.       – Итак... – попыталась начать разговор Пирра, но шесть скрестившихся на ней взглядов заставили ее закашляться и бессильно опустить руки.       Ага. Вайсс ощущала себя в этот момент примерно так же.

***

      А вот это было уже чем-то новеньким. Еще ни разу за все свои жизни Жон не парил по коридорам Бикона. Его даже заинтересовало, могла ли Глинда применять свое Проявление в постели? Это же какой открывался простор для фантазии...       Впрочем, судя по брошенному на Жона взгляду, когда она высаживала его в кабинете директора на стул для посетителей, в нынешнем повторе реализовать эти самые фантазии на практике ему точно не грозило. Таким взглядом, наверное, можно было заморозить даже Гримма-дракона, оставив Руби без работы.       – Мистер Арк, – поприветствовал Жона директор, поднося к губам кружку кофе и делая небольшой глоток.       Это была вполне обычная тактика по нагнетанию лишнего напряжения – сделать паузу, призванную заставить провинившегося студента начать волноваться, и замаскировать всё это под какое-нибудь более-менее естественное действие.       Ему самому захотелось разве что выпить немного воды, да и то тут, скорее всего, оказались виноваты недавние физические нагрузки.       – Озпин, – кивнул Жон.       Тот вздохнул, выглядя так, будто как раз желал над чем-то поработать, пока в дверь не вломилась Глинда. Но Жон понимал, что у него по всей Академии были натыканы камеры, поэтому не знать об их приближении он просто не мог. То есть это оказался еще один трюк, призванный заставить Жона почувствовать себя виноватым.       – Вы просто невероятно усложняете жизнь мисс Гудвитч, – произнес Озпин, наконец решив перейти к разносу.       – Отличный, кстати, кабинет, – сказал Жон.       – На отдельные эпизоды еще можно закрыть глаза, – продолжил Озпин. – Но вы, похоже, задались целью постоянно действовать ей на нервы.       Жон провел пальцем по столешнице из красного дерева.       – А мне нравится этот стол.       – Мистер Арк...       – Интересно, студенток на нем вы уже раскладывали?       – Вы хоть понимаете, в каком положении сейчас оказались, мистер Арк?       Жон посмотрел на Озпина.       – Надеюсь, что это было не предложение, директор, – сказал он. – Если что, то я строго по девочкам.       – Ваша успеваемость в классе, мягко говоря, оставляет желать лучшего, – произнес Озпин, лишь слегка приподняв бровь в ответ на слова Жона. Любой другой человек на его месте наверняка бы уже разозлился. – Оценки за тесты крайне низки, но домашние работы сделаны чуть лучше. Я так понимаю, что за это нужно поблагодарить ваших товарищей по команде.       – Странно, правда? – ухмыльнулся Жон. – Как я могу хорошо учиться, если никогда не занимался этим делом и посещал лишь самую обычную школу?       Озпин вздохнул.       – На это тоже можно было бы закрыть глаза, если бы вы продемонстрировали более-менее хорошие боевые навыки. Но вам, похоже, больше нравится превращать уроки мисс Гудвитч в какую-то клоунаду. Неразрешенное оружие, странные способы избежать поединка...       – Вы так говорите, словно я вообще умею сражаться, – пожал плечами Жон. – Извините, конечно, но шансов в прямом столкновении с теми, кто начал учиться драться как минимум пять лет назад, у меня просто нет. Некоторые из них используют свои Проявления дольше, чем я вообще знаю об ауре.       Директор в очередной раз вздохнул и откинулся на спинку кресла. Жон прикидывал, как тот сумеет выкрутиться из этой ситуации. В конце концов, человек, не посещавший Сигнал, Санктум или любую другую подготовительную школу, просто не мог поспевать за остальными студентами.       – Но мы ведь оба знаем, что это не совсем так, правда? – улыбнулся Озпин, что-то нажимая на столе. Жону пришлось приложить некоторые усилия к тому, чтобы остаться спокойным, когда на голографическом экране появилась сцена.       Очень знакомая сцена.       Всего неделю назад он оказался вынужден защищаться, когда этот идиот Кардин запустил его в лес в ракетном шкафчике. Запись как раз демонстрировала мелькавший в руке у Жона Кроцеа Морс и ту легкость, с которой он расправлялся с Гриммами.       Озпин остановил воспроизведение, и то ли так совпало, то ли он сделал это намерено, но кадр демонстрировал радостную улыбку Жона.       Проклятый Кардин Винчестер...       – Любой человек попытался бы защитить свою жизнь, – пожал он плечами, стараясь сохранять спокойствие. – Я убил Беовульфа вообще без ауры. Отчаяние мобилизует все силы организма, но это не имеет никакого отношения к боевым навыкам. Мне просто повезло.       – Тогда вы очень удачливый человек, мистер Арк. Невероятно удачливый.       Скорее, он являлся самым большим неудачником, которого Озпин только встречал.       – И еще мне доводилось слышать, что отношения в команде "Джазберняк"... далеки от идеала.       – Они все желают стать Охотниками.       О том, что он сам их устремлений ничуть не разделял, Жон решил не говорить, но Озпин и так его понял.       – Если дадите им шанс, то можете увидеть, что они являются замечательными девушками. Члены команды постепенно становятся своего рода семьей.       – У меня уже есть семья, – прервал его Жон. – Кроме того, я вовсе не отказываюсь с ними общаться. Просто у нас совершенно разный взгляд на одни и те же вещи. В конце концов, существует немалая разница между Охотниками и гражданскими. А так да – девушки они просто замечательные.       Может быть, и не стоило так сильно выпячивать различия, но вряд ли Озпин сумел бы на это что-нибудь возразить. Как ни крути, но по всем стандартам и документам Жон являлся типичным гражданским, и никакие хитрые аргументы не могли этот факт изменить.       – До конца первого семестра осталось чуть больше недели, – произнес директор. – Потом начнутся короткие каникулы – тоже около недели – и опять возобновятся занятия.       – Я собираюсь навестить семью.       – У вас это не получится, – отозвался Озпин, кивнув на его ногу с браслетом и тем самым заставив Жона нахмуриться.       – Тогда они навестят меня в Вейле. Или это тоже теперь запрещено?       – Я не хочу, чтобы вы видели во мне врага, мистер Арк, – вздохнул Озпин, поднявшись со своего места и подойдя к окну. Жон продолжил сидеть. – Понимаю, почему вы испытываете раздражение, но я вовсе не собирался делать вас несчастным. Моей целью было лишь обеспечение мисс Сяо-Лонг возможности попасть в Бикон.       Лучшей ложью являлась та, которая оказывалась смешана с правдой, и уж в этом-то Озпин был настоящим мастером. Жон ничуть не сомневался в том, что целью всех тех манипуляций являлась именно свобода Янг, но это вовсе не означало, что Озпин не пожелал бы прибрать к рукам и его тоже.       В любом другом повторе с этим не возникло бы абсолютно никаких проблем, но только не в нынешнем.       – Моя заместительница уже неоднократно мне говорила, что вы не готовы к ответственности, которую несет с собой профессия Охотника.       Старая добрая Глинда никогда не подводила Жона.       – Но я могу показать ей это видео, – продолжил Озпин, – и она наверняка взглянет на эту ситуацию под совсем другим углом. Знание теории вполне возможно поправить. В конце концов, почему бы нам не проявить некоторую снисходительность, раз уж у вас отсутствует необходимое образование.       Жон на эту уловку попадаться и не подумал. Он не стал ни о чем спрашивать у Озпина – ни о том, почему тот так и не показал видеозапись Глинде, ни о его планах насчет самого Жона.       Некоторое время было слышно лишь громкое тиканье часов, пока Озпин наконец не вздохнул.       – Я ей ничего не показывал. С тем потенциалом, что у вас имеется, вы могли бы принести в мир немало добра, мистер Арк. Спасать, защищать и вести за собой людей. Но я не собираюсь играть их жизнями, заставляя кого бы то ни было делать то, чем он не желает заниматься. Мне просто хотелось, чтобы и у вас тоже имелся шанс оценить другие возможности, прежде чем вы примите окончательное решение.       – Я их оценил, – не так уж и сильно солгал Жон, и Озпин, судя по тому, как опустились его плечи, это понял. – Просто я не гожусь в Охотники. Думаю, тут всё очевидно.       – Возможно, – произнес директор, отворачиваясь от окна. Сейчас он выглядел гораздо старше, чем раньше, что заставляло Жона испытывать небольшое чувство вины.       Да, когда-то пытки проходили с согласия директора, но остальные и вовсе много раз убивали Жона. Озпин являлся союзником. Не другом, но тем, с кем ему часто приходилось работать вместе – так или иначе. Жон его даже уважал, как бы странно это ни звучало.       Но он точно спасет всех в следующий раз. Ему просто требовалось получить немного больше времени.       – Я попрошу вас продолжить обучение до конца семестра, – наконец сказал Озпин, посмотрев Жону прямо в глаза. – Пообщайтесь со своей командой, попробуйте пожить этой жизнью хотя бы одну неделю. А если ничего не изменится... то с каникул можете не возвращаться.       Теперь Жон даже не представлял себе, что ему и думать. Сердце рвалось на куски, но разум уже праздновал победу.       Да, он бросал своих друзей на смерть, но они ведь всё равно так или иначе погибнут во время нападения на Бикон. А если его присутствие здесь особого значения не имело, то получив побольше времени, ему удастся наконец провести все необходимые тренировки, устроить идеальный повтор и всех спасти.       – Я отправлюсь в тюремную камеру? – уточнил Жон, вспомнив условия их договора.       – Нет. Что бы вы там обо мне ни думали, и как бы ни выглядела вся эта ситуация, но мне ничуть не хочется отправлять вас в тюрьму. В конце концов, Николас был одним из моих любимых учеников.       – Разве у хороших учителей бывают любимчики? – поинтересовался Жон.       – Нет, – со вздохом ответил ему Озпин, вновь поворачиваясь к окну. – У хороших учителей их не бывает.       Жон подождал продолжения, но когда прошла целая минута молчания, все-таки осознал, что всё уже было сказано.       Он победил, хотя эта победа и не приносила ему абсолютно никакой радости. Просто завершилось очередное важное дело и ничего более.       – Мы закончили? – спросил Жон.       – Если к концу семестра не будет видно никаких улучшений, то да – закончили. И всё же, мистер Арк, если вы решите передумать...       Жон мог бы сказать ему, что ничего подобного не произойдет, но просто промолчал, позволив Озпину продолжить:       – Если вы пожелаете дать вашей команде шанс занять какое-то место в вашей жизни, то я могу попросить Глинду пересмотреть мнение на ваш счет. Достаточно небольшого улучшения, намека на то, что со временем вы сумеете стать тем, на кого будут полагаться другие, чтобы вы и дальше оставались в наших рядах.       Это была своего рода оливковая ветвь, но у Жона не имелось совершенно никакого желания ее принимать. Впрочем, это вовсе не означало, что стоило грубить и ответить плевком в лицо. Озпин просто занимался своим делом, и Жон его за это уважал.       – Буду иметь в виду, директор. Больше никаких других тем для обсуждения у нас нет?       – Думаю, что нет. С вами довольно сложно вести спор, мистер Арк. И сейчас это был комплимент. Вы умеете обращаться со словами.       – Я учился у самых лучших, – ответил ему Жон, встав со стула и направившись к лифту.       Озпин по-прежнему глядел в окно на лежавший внизу Бикон.       – Хотел бы я посмотреть на того, кто вас этому научил, – вздохнул он, когда двери лифта уже практически закрылись.       Жон улыбнулся, подумав о том, что для этого Озпину было достаточно просто взглянуть в зеркало.

***

      Жон вздохнул.       Оставались выходные, учебная неделя и еще одни выходные. Итого выходило девять дней, лишь в пять из которых следовало вести себя потише и не привлекать внимания со стороны преподавателей. После этого он окажется свободным от Бикона, Синдер, ее планов и прочего. Уйдет еще до того, как всё это начнется.       Стоило обрадовать семью хорошими новостями, но это можно было сделать немного позже и в каком-нибудь укромном месте. Если его команда узнает о чем-то подобном, то, вполне вероятно, попытается помешать его отчислению.       Жон едва заметно улыбнулся при этой мысли, хотя их вмешательство и противоречило всем его планам. Они вряд ли поймут – да и вообще не захотят понимать – любые его доводы... а рассказ о его проклятье окончится точно так же, как и множество раз до этого. Не работали ни пароли, ни какие-либо тайные знания. В этом мире любые несостыковки объяснялись исключительно наличием какого-нибудь экзотического Проявления.       Впрочем, сейчас всё это не имело абсолютно никакого значения. Вскоре Жон освободится от Бикона и начнет работать над действительно важными вещами.       Двери лифта открылись, и он с улыбкой вышел из кабины.       Секундой позже улыбка исчезла.       – Всё еще с нами? – поинтересовался у него совсем не дружелюбный голос.       Жон вздохнул и посмотрел на прислонившегося к ближайшей стене Кардина Винчестера. Не составляло особого труда догадаться, кого именно он тут поджидал, пусть на этот раз и пришел без своей команды.       – Тебя хотя бы наказали? Я надеялся, что тебя и вовсе отчислят... Жаль, что это не так.       Жон закатил глаза. У него было слишком хорошее настроение, чтобы разбираться со всякими идиотами.       – Тебе разве Янг не говорила меня не доставать? – спросил он. – Или считаешь, что она мне нужна, чтобы вытереть тобой пол? Еще раз.       – Ага, как же, – фыркнул Кардин.       Пусть он сейчас и был одет в школьную форму, но выпятил грудь так, что казался ничуть не меньше себя же в броне.       – Только трусы прячутся за девчонками, Арк. Почему бы тебе действительно не встретиться со мной лицом к лицу самостоятельно?       "Но мы ведь оба знаем, что это не совсем так, правда?" – раздались у него в голове слова Озпина.       Видео! Та проклятая видеозапись, что чуть было не разрушила все планы Жона! Если бы Кардин не создал условия для ее появления, то Жон вполне мог уже давным-давно оказаться дома.       Что, если сейчас он делал примерно то же самое, вынуждая Жона защищаться и продемонстрировать еще какую-то часть способностей?       – Куда это ты направился? – спросил Кардин, когда Жон просто прошел мимо него, зайдя в пустой класс и осмотревшись по сторонам.       Разумеется, Кардин последовал за ним. Он никак не мог отказать себе в удовольствии надавить на то, что казалось ему слабостью. Но Жон как раз на это и рассчитывал.       Кардин захлопнул дверь и, рассмеявшись, ухватил его за плечо. Но Жон к этому моменту уже закончил осматривать помещение. Оно явно давно никем не использовалось, и никаких камер тут не было. Скорее всего, Озпин просто не посчитал нужным ставить их настолько близко к своему кабинету.       Сейчас Кардину точно не удастся ничего испортить.       – Что, надоело убегать? – рассмеялся этот идиот.       Но слова были для слабаков.       Жон развернулся и скинул с себя руку, а затем заглянул в медленно округлявшиеся глаза и нанес сокрушительный удар по ребрам, выбивая воздух из легких. Но на этом он останавливаться не стал и, схватив Кардина за шею, швырнул его прямо на мраморный пол.       Тот сильно ударился о плиты и, хватая воздух ртом, попытался подняться. Разумеется, Жон не собирался ему позволять ничего подобного, подбив обе руки и заставив вновь уткнуться лицом в пол.       Он обошел по кругу подростка – даже почти ребенка. Именно им Кардин и являлся, пытаясь сыграть взрослого мужчину, как это часто бывало среди школьников. Именно такие идиоты и считали себя сильными и важными, а также горели желанием показать всяким "слабакам" их место. Наверное, кто-нибудь когда-нибудь и объяснил бы Кардину его неправоту, но раз уж он продолжал мешать Жону, то придется сделать это здесь и сейчас.       – Ты ублю-...       Жон не дал ему закончить оскорбление, поставив ногу на затылок и вдавив его лицом в мрамор пола.       Янг раз за разом унижала Кардина, но он всё равно упорно продолжал лезть к их команде. Поэтому для исправления подобного недостатка в его поведении оставалось, пожалуй, только одно средство. Боль.        Жон вздохнул, а затем схватил Кардина за волосы и ударил его головой о первую попавшуюся парту. Тот попытался отбиваться, но Жон легко перехватил руки и вывернул их так, что возникла опасность вырвать их из суставов.       Кардин замер, тяжело дыша, в то время как сам Жон тихо стоял у него за спиной. Не такой уж и сложной оказалась поставленная перед ним задача.       – С меня уже достаточно, – прошептал он Кардину на ухо. – Теперь ты вообще никогда ко мне не подойдешь.       – С чего ты-...       Жон не дал ему договорить, еще раз ударив головой о парту и заставив Кардина застонать от боли.       – Это был неправильный ответ. Попробуй еще раз.       – Я тебя убью, – выдохнул тот.       – У тебя никогда не получится это сделать, – вздохнул Жон, вновь поднимая Кардина. Тот попытался нанести еще один удар, но замер, когда кулак оказался перехвачен, а вокруг горла сжалась ладонь, перекрывая доступ к кислороду. Его кожа начала быстро синеть. – С другой стороны, я легко могу убить тебя прямо здесь и сейчас.       Жон специально смотрел ему прямо в глаза, пока произносил эту фразу. Он не знал, что именно Кардин там увидел, но это его явно очень сильно напугало, судя по расширенным от ужаса зрачкам и охватившей всё тело дрожи.       Любое сопротивление оказалось окончательно подавлено, сменившись в его взгляде чем-то иным. Страхом. Жон продолжал давить еще несколько секунд, пока Кардин не начал терять сознание.       Когда Жон его отпустил, то Кардин отчаянно вдыхал воздух, упав на колени и не сделав ни единой попытки подняться.       – Помни об этом, – произнес Жон. – Помни о том, как сегодня – вот прямо сейчас – могла окончиться твоя жизнь. Помни о том, что в следующий раз я могу тебя уже не отпустить.       Кардин хрипло дышал, не отрывая взгляда от пола.       – Ты меня понял, Кардин?       Тот отчаянно закивал.       В любое другое время этого оказалось бы вполне достаточно, но сейчас Жону требовалось убедиться наверняка.       Он схватил Кардина за волосы и слегка приподнял. Тот вздрогнул и закрыл глаза, но никакой попытки напасть на Жона так и не предпринял. Он просто сдался.       И это было очень хорошо.       – Держись от меня подальше, – произнес Жон. – Не вставай у меня на пути, и нам больше не придется повторять ничего подобного. Ты меня понял?       – Д-да... Я всё понял...       Он кивнул, грубо отталкивая от себя Кардина. Тот вновь упал на пол.       Всё это оказалось куда грубее и прямолинейнее, чем обычно предпочитал действовать Жон, но сейчас выбирать не приходилось. Если Кардин снова подставит его под какую-нибудь камеру Озпина, то всё здесь произошедшее покажется ему детской игрой.       – Хм?       Он повернулся к входной двери, уловив краем глаза какое-то движение, но та была по-прежнему закрыта. Внутрь точно никто не входил. Наверное, у него просто разыгралась паранойя, но и оставаться здесь дальше тоже не стоило.       Жон бросил еще один взгляд на раздавленного и дрожавшего от страха Кардина. Совсем не в таком состоянии он хотел видеть того, кто несколько раз становился его другом, но так было лучше для всех. В том числе и для самого Кардина.       В следующей жизни Жон всё исправит и всех спасет. И скорее всего, наладит с ним отношения. Но сейчас он просто открыл дверь и вышел в коридор, собираясь поделиться с семьей хорошими новостями.

***

      Взгляд золотистых глаз проследил за тем, как Жон шел по коридору, сунув руки в карманы и насвистывая какую-то веселую мелодию. Легкую и радостную, в отличие от той сцены, которую довелось увидеть в заброшенном классе.       Блейк Белладонна дрожала от страха, прижавшись к стене темной ниши и боясь оттуда выходить. Она сжала зубы, но они всё равно продолжали стучать.       Блейк оказалась полной дурой.       Каждый раз, когда она видела своего товарища по команде, то ее что-то беспокоило. Блейк списывала это на опасность того, что он выдаст ее тайну – случайно или даже намеренно. Она боялась, что после этого у нее уже не будет спокойной жизни.       Она боялась совсем не того.       После увиденного через окошко двери Блейк наконец осознала, в чем именно заключался ее настоящий страх.       "С другой стороны, я легко могу убить тебя прямо здесь и сейчас".       Она наблюдала не только за всеми действиями Жона Арка, но и за выражением его лица. Он вовсе не выглядел разгневанным, злобным или сердитым. Он ничуть не наслаждался происходящим.       Лицо Жона выражало только скуку... Хотя нет, это было неправильное слово. Он выглядел совершенно равнодушным, словно угрозы и даже убийства были для него не стоявшей внимания мелочью. Винчестер моментально потерял волю к сопротивлению, лишь только посмотрев Жону в глаза, и Блейк никак не могла его за это винить.       Этот взгляд вызывал у нее дрожь даже сейчас, когда Жон давным-давно отсюда ушел.       До этого Блейк намеревалась заставить его извиниться перед Янг за те неприятности, в которые Жон ее втравил, но теперь?.. Теперь она оказалась не уверена даже в том, что вообще найдет в себе силы остаться с ним наедине, не говоря уже о каких-то там требованиях.       Блейк провела ладонью по лицу и постаралась успокоить дыхание. До конца это сделать так и не получилось, но хотя бы плечи перестали трястись.       Лень, вялость, наплевательское отношение к чужому мнению и, конечно же, его апатия – теперь всё это странным образом стало гораздо понятнее. Когда-то Блейк гадала о том, почему Жон так спокойно мирился с действиями Вайсс. Нет, он, само собой, огрызался, но никогда на нее по-настоящему не злился.       Более того, если бы Жон и в самом деле боялся Вайсс, то выполнял бы все ее требования. Но он сопротивлялся, тыкая иголкой прямо в ее гордость и тем самым гарантируя, что Вайсс никогда не остановится.       Ее усилия казались ему забавными? Или Жон вообще не считал ее угрозой себе?       Но ведь это было просто бессмысленно... Его результаты в спаррингах и на тренировках всё еще выглядели довольно жалко, несмотря на инстинктивное понимание многих вещей, да и особой физической формой он тоже похвастаться не мог.       Неужели всё это казалось для Жона просто игрой? Поступить в Бикон и учиться в нем, несмотря на вызывающее поведение и отказ от тренировок?       Он спокойно относился к попыткам Винчестера издеваться над ним почти целый семестр. Жон позволил запереть себя в ракетном шкафчике и отправить прямиком в полный Гриммов лес, равнодушно перенес сок и рапирных ос, хотя раны от их жал наверняка болели не один день. Он ни разу не выразил своего неудовольствия по этому поводу.       И вот сейчас Жон начал действовать всего лишь из-за нескольких тихих слов.       Было ли это результатом накопившегося раздражения? Блейк в этом сомневалась. Что-то еще должно было заставить его наказать Винчестера. Или ему просто наскучили издевательства и Жон решил их прекратить? Что еще там могло произойти? Винчестер ведь явно не воспринимался им в качестве угрозы его безопасности. Из того, что Блейк довелось увидеть, становилось понятно, что Жон был способен справиться с ним в любой удобный момент.       Мог ли он точно так же накинуться на Вайсс, если ему просто захочется это сделать? Спасет ли в следующий раз Янг или равнодушно отвернется? Расскажет ли всем тайну Блейк, когда ему надоест играться с ее именем?       Ее прошлая жизнь оказалась уничтожена тем, кому она верила. В случае с Жоном не было даже этого. Более того, у него самого имелись причины ее недолюбливать, что он неоднократно и демонстрировал. Может быть, Жон просто выжидал подходящего момента?       Закончится ли новая жизнь Блейк точно так же, как и старая?       Вернувшись в их комнату, она постаралась не отрывать взгляд от пола. Разумеется, Жон уже находился там и как раз в данный момент получал выговор от Вайсс, сидя на своей кровати и слегка надувшись. Та что-то говорила об ответственности и доставленных Янг неприятностях, на что последняя иногда поддакивала. Она всё еще не до конца оправилась от последствий их поединка и очень радовалась тому, что Вайсс приняла именно ее сторону.       В обычное время Блейк наверняка бы улыбнулась, забавляясь тому, насколько быстро менялись эмоции Янг, и как прекрасно вписалась Вайсс Шни в роль своеобразной матери команды. Даже не части семейной пары с Жоном в роли отца, а просто матери-одиночки с тремя детьми.       Таких сцен Блейк насмотрелась уже немало, вот только сейчас улыбаться ей ничуть не хотелось, поскольку она видела глупое выражение лица Жона и слышала его нелепые оправдания.       Он смеялся, хмурился, обижался и делал много разных вещей, причем переигрывал ровно настолько, чтобы подчеркнуть, что никаких сожалений не испытывал.       Да, сцена была самой обычной, но в данный момент Блейк смотрела на его глаза. Они никогда не менялись вне зависимости от того, что именно Жон пытался изобразить. Его глаза всегда оставались холодными, равнодушными и безжизненными.       Блейк понятия не имела, как вообще могла до сих пор это не заметить.       Сегодняшней ночью уснуть ей будет очень непросто, и храп Янг не имел к данной проблеме абсолютно никакого отношения.

***

      Вайсс находилась в предвкушении.       Она знала, что подобные эмоции были неприемлемыми для Шни. По крайней мере, так говорил ее отец. Винтер когда-то отвела ее в сторону и объяснила всё гораздо доступнее.       Подобные эмоции были неприемлемы для демонстрации на публике... Они заставляли окружающих считать, что испытывавший их человек еще не до конца повзрослел и был склонен принимать чересчур поспешные решения. Шни не могли позволить себе человеческие слабости, а потому такие эмоции никому и никогда не демонстрировали.       Этим утром Вайсс нарушила данное правило, но вряд ли Винтер стала бы ее за это винить. Скоро в Вейле пройдет Фестиваль Вайтела!       – Разве это не замечательно? – спросила она, ощущая на себе строгий взгляд Винтер, хотя их сейчас разделяли тысячи миль. – Посмотрите на все эти приготовления и украшения. Они даже привезли цветы из Вакуо и Мистраля, чтобы гости комфортнее себя чувствовали.       – Отлично, – зевнула Янг.       – Хм... – даже не взглянула в ту сторону Блейк.       Жон просто ковырялся в носу.       Нет, ее команда и в самом деле оказалась самой худшей из всех возможных.       Сегодня была суббота, и они гуляли по залитому солнцем Вейлу. Так стоило ли винить Вайсс за то, что она предполагала, будто у членов ее команды окажется хорошее настроение?       – Что со всеми вами не так? – спросила Вайсс, остановившись перед ними и уперев руки в бока. – Вы практически ничего не говорите с самого пробуждения.       Янг вздрогнула.       – Извини, я... задумалась.       – А я просто плохо спала, – едва заметно пожала плечами Блейк.       Жон продолжал ковыряться в носу, скорее всего, пытаясь отыскать мозг.       Иногда Вайсс хотелось превратить их всех в один большой кусок льда. Ну, или самой сходить к психотерапевту, поскольку вот с этими вот людьми ей предстояло жить еще четыре года.       Вчера выдался очень сложный день, потому что Янг приняла слова мисс Гудвитч чересчур близко к сердцу. Вайсс понадобился целый час, чтобы более-менее ее успокоить, поскольку сама она успокаиваться явно не собиралась, и понимание в нее пришлось чуть ли не вбивать четко сформулированными фразами.       Да, Янг совершила ошибку, но именно поэтому они и пришли в Бикон. Ошибки вообще являлись лучшим способом научиться чему-то новому, и эта конкретная не привела ни к чьей смерти или увечью. Лучше уж было сделать что-то неправильно сейчас, чем сотворить эту глупость уже после выпуска и потом страдать от ее последствий.       Разумеется, Янг всё еще выглядела расстроенной, но в этом не было ничего плохого. Зато свою ошибку она больше никогда не повторит.       Но Блейк? Ее понять оказалось совершено невозможно. Сначала убежала из комнаты, сказав, что собиралась отыскать Жона и заставить его извиниться перед Янг, а потом Жон вернулся, ответив на вопрос Вайсс, что Блейк он так и не встретил. Сама Блейк явилась лишь через десять минут, вела себя даже тише обычного и рано легла спать. Вот как она при этом умудрилась еще и не выспаться?       Впрочем, ладно. Это вообще были не ее проблемы...       И разумеется, оставался сам Жон... Но как раз он вел себя совершенно нормально, не обращая внимания на слова Вайсс и всячески ее раздражая. До такой степени, что захотелось вытащить его палец из носа и хлестнуть им по лицу. В общем, ничего необычного.       – Вы могли бы и не идти со мной в Вейл, если вам этого не хотелось, – вздохнула Вайсс. – Я просто подумала, что будет интересно взглянуть на столько разных культур, собранных в одном месте.       – Правда? – спросил Жон, видимо, все-таки докопавшись до просветления или чего-то похожего. Он вытер палец о джинсы, заставив Вайсс содрогнуться. – А мне казалось, что ты просто хотела проследить за возможными соперниками.       Ик...       – Н-нет!       Проклятая запинка! С каких это пор Жон начал прислушиваться к ее словам, не говоря уже о том, чтобы предугадывать ее намерения?       – С чего ты вообще это взял?       – Наверное, с того, что мы пришли в порт, – рассмеялась Янг, – а не на рынок или центральные улицы.       – Честно говоря, это очевидно, – едва заметно улыбнулась Блейк.       – Н-ну, вы все просто ошиблись, – фыркнула Вайсс, отворачиваясь от них. – Просто ваш цинизм не дает вам поверить, что-...       – Вон там один из наших соперников, – прервал ее Жон.       – Где?!       Вайсс вцепилась в ограждение, вглядываясь в корабль. Янг что-то там пробормотала, но ей сейчас было не до этого, поскольку иностранная команда никак не желала попадаться ей на глаза. Только пара охранников, гнавшиеся за кем-то, причем этот самый "кто-то" с легкостью перемахнул через все преграды и спрыгнул с корабля, перекатившись по асфальту и снова бросившись бежать.       – Остановите этого безбилетника! – крикнул один из охранников.       Как и следовало ожидать, никто его не послушал. Если бы Вайсс находилась немного ближе, то могла бы и попытаться, но обычные гражданские явно не спешили бросаться на того, кто мог представлять собой немалую опасность.       – Вот и твой соперник, – сказала Янг, отвлекая Вайсс как раз в тот момент, когда неизвестный светловолосый фавн пробежал мимо них. Пока она разворачивалась обратно, он уже успел скрыться в толпе, так что оставалось лишь сердито топнуть.       – Мы должны его догнать!       – Разве? – с вздохом спросил Жон, но Вайсс просто схватила его за руку и потащила за собой.       Несмотря на совершенное преступление, этот парень вполне мог оказаться будущим участником Фестиваля Вайтела, а потому следовало выяснить, что именно толкнуло его на попытку пробраться на корабль. Это ведь могло повредить репутации всех Охотников!       И еще он был очень быстрым. Гораздо быстрее всей их команды и к тому же не стеснялся срезать путь через толпу, в то время как Вайсс ничуть не хотелось кого-нибудь случайно толкнуть. Один раз она едва сумела разминуться с какой-то странной девушкой с оранжевыми волосами.       Жон успел в последнюю секунду отодвинуть эту девушку с их пути и быстро перед ней извиниться. Сама девушка их почему-то поприветствовала, но Вайсс не стала останавливаться, продолжив погоню.       Остановиться ей пришлось на следующем перекрестке, потому что она сильно запыхалась и не знала, куда именно повернул тот фавн. Янг с Блейк оказались рядом уже через секунду, а Жон, как и обычно, предпочитал плестись в хвосте.       Вайсс вздохнула. Итак, их возможный соперник все-таки сумел от нее ускользнуть. Ну что же, она еще выразит ему свое неудовольствие, если встретит его во время Фестиваля.       – Хм, а что здесь произошло? – поинтересовалась Янг, привлекая внимание Вайсс к толпе возле разрушенного магазина. Осколки витрин лежали на тротуаре, а место оказалось огорожено яркой пластиковой лентой, не дававшей зевакам подойти поближе.       Вайсс переглянулась с Янг и Блейк, а затем они втроем направились прямиком к толпе. Жон просто последовал за ними.       Вывеска гласила, что магазин принадлежал некому Джейме и торговал Прахом.       Вайсс нахмурилась.       Хотя подобные нападения и были самым обычным делом, но ее семье они доставляли немало хлопот. Прах являлся очень ценным товаром, который сложно было отследить, но довольно легко перевозить и продавать. В криминальных кругах он частенько использовался в качестве средства оплаты наравне с льенами.       Разумеется, для ее семьи подобные кражи были крайне неприятными. Этот самый Джейме наверняка получит страховые выплаты, на которые сможет купить еще Праха. Но вполне вероятно, что он закроет свой магазин, и ПКШ потеряет еще одного клиента.       – ..лый Клык, – уловила она слова одного из полицейских. – В последнее время они грабят магазины Праха один за другим.       – Весь город катится псу под хвост, – кивнул второй. – Причем иногда в буквальном смысле.       – Я, кстати, просмотрел записи. Никогда не догадаешься, кто с ними был, – ухмыльнулся первый полицейский, наклонившись к уху напарника и что-то прошептав.       Вайсс не сумела ничего услышать, но к счастью, его более молодой коллега решил эту проблему за нее, воскликнув:       – Что, правда Торчвик?!       – Тише... – закрыл ему рот первый полицейский, кивнув в сторону собравшейся толпы гражданских.       Вайсс это уже не интересовало. Она услышала более чем достаточно.       Союз Торчвика с Белым Клыком меньше всего был нужен ее семье. Эти проклятые преступники, которые долгое время являлись занозами в заднице ПКШ, теперь что, еще и Фестиваль Вайтела решили ограбить, а то и сорвать?       Впрочем, стоило признать, что какой-то смысл в этом имелся. Потоки денег и Праха, проходившие в данный момент через город, достигали невиданных размеров, не говоря уже о куче богатых туристов, знаменитостей и всех прочих, кто часто пребывал в не слишком трезвом состоянии. Не нужно было оказаться гением, чтобы увидеть тут отличную возможность неплохо заработать.       Следовало чуть позже предупредить Винтер, а уж та наверняка сумеет как-нибудь донести ее слова до их отца. Говорить с ним напрямую Вайсс была не готова. Пока еще не готова.       – Кажется, Фестиваль привлекает не только хорошее, но и плохое, – сказала Янг, когда они отошли от толпы. – Но не стоит позволять плохому портить нам настроение.       Это была довольно мудрая мысль, которую наверняка бы озвучила сама Вайсс, если бы Янг ее не опередила.       – Это просто бессмысленно... – пробормотала Блейк.       – Хм? – повернулась к той Янг, вопросительно на нее посмотрев.       – Белый Клык никогда не стал бы работать вместе с Романом Торчвиком. Наверное, полицейские все-таки ошиблись.       – Почему ты так думаешь? – поинтересовалась Вайсс. – Это же просто преступники. Ни вижу ни единой причины, по которой они не могли начать сотрудничать.       – Белый Клык – это вовсе не преступники, – возразила ей Блейк. – И они никогда бы не стали работать с Торчвиком. Он – самое настоящее чудовище.       Вайсс фыркнула.       – Я бы предпочла Торчвика, а не Белый Клык. Ему хотя бы вполне достаточно денег, и на полное уничтожение человеческой расы он не претендует.       – Белый Клык совсем не такой, – сердито уставилась на нее Блейк. Настолько сердито, что Вайсс осторожно отступила на шаг назад. – Это СМИ изображают их безумными террористами. Они просто борются за равные права для фавнов.       – Интересным способом они за них борются.       – Думаю, от Шни ничего другого ожидать и не стоило.       – К чему ты это сейчас сказала?       – Девочки, – нервно рассмеялась вставшая между ними Янг. – Почему вы вообще начали спорить на эту тему?       – Спроси у своей напарницы, – ответила ей Вайсс, сердито глядя на Блейк. – Я всего лишь заметила, что двум криминальным группировкам ничего не мешает работать вместе. Практически повторила то, что сказали полицейские возле ограбленного магазина.       – А я говорю, что они ошиблись, – чуть ли не прорычала Блейк. – Сделали предположение, ничего не зная наверняка.       – Разве один из них не упоминал, что у них есть видеозапись?       Блейк закатила глаза.       – Как будто никто другой не мог надеть маски, чтобы подставить Белый Клык. Многие люди ненавидят фавнов. Тот же Торчвик вполне способен так поступить, чтобы отвести от себя подозрение.       – Зачем ему это делать? Его и так уже разыскивают и в Вейле, и в Атласе. Немного поздновато пытаться отвести от себя подозрение.       И вообще, почему Блейк так упорствовала насчет этой кучки преступников? Разве не работой Охотников и Охотниц было их остановить?       – Ты просто желаешь свалить на них всю вину. Если бы ПКШ не относилась к своим рабочим так плохо, то Белый Клык никогда бы не стал настолько агрессивным. Они желают всего лишь равенства!       Теперь наступила очередь Вайсс закатывать глаза.       – Неравенство существовало задолго до создания ПКШ, – сказала она. – Мы стали своего рода козлами отпущения только потому, что вообще начали нанимать фавнов. Или, по-твоему, их стоило просто выкинуть на улицы Атласа?       – По-моему, им стоило бы нормально платить! – рявкнула Блейк. – И не использовать в качестве источника дешевой рабочей силы, которую не жалко потерять!       Это стало последней каплей.       – А по-моему, Белому Клыку стоило бы прекратить убивать моих друзей и членов семьи! – крикнула в ответ Вайсс, причем достаточно громко, чтобы к ним начали оборачиваться люди, а Блейк шокировано отступила на шаг назад. – Но думаю, что мое желание никто выполнять не собирается, правда?       У Шни не могло быть друзей – лишь знакомые, коллеги и просто полезные люди. Именно так они выглядели со стороны – холодные, расчетливые, равнодушные и прагматичные. Вайсс не была ни слепой, ни глухой, чтобы не видеть отношения со стороны тех же горничных или не слышать их перешептываний.       И они были правы. Шни не имели друзей, потому что те быстро становились мишенями и уязвимыми точками, через которые можно было оказывать влияние.       Но у Вайсс все-таки имелись друзья.       Когда-то давно...

***

      Янг с грустью смотрела на ссору двух ее подруг. Единственным, о чем они сумели договориться, оказалось решение отправиться обратно в Бикон, когда Янг заметила, насколько громким вышел их спор. Начавшая собираться вокруг них толпа получилась едва ли не больше той, что стояла возле ограбленного магазина.       Обратный путь прошел в напряженной тишине, разбавленной лишь вялыми попытками Янг завести хоть какой-нибудь дружеский разговор, впрочем, тут же спотыкавшийся о взгляды Вайсс и Блейк. Жон ее и вовсе проигнорировал...       Разумеется, спор возобновился в тот же миг, как только они вошли в комнату их команды. Янг едва успела усесться на свою кровать.       – Я вовсе не говорю, что Белый Клык ни в чем не виноват, – заявила Блейк, размахивая руками. Настолько оживленной Янг ее еще не видела, вот только ей хотелось, чтобы тема разговора оказалась какой-нибудь другой. – Но нельзя обвинять всех фавнов в чем-либо из-за действий не так понятого меньшинства.       – Не так понятого? – переспросила Вайсс, а затем рассмеялась, заставив Блейк стиснуть зубы. – Это ведь террористическая организация. Сомневаюсь, что тут вообще возможно что-то понять не так. Есть огромное количество людей, которые находятся в точно таком же положении, но мало кто из них начинает взрывать поезда и убивать окружающих, чтобы решить свои проблемы.       В этом Янг была полностью согласна с Вайсс. Она тоже смотрела новости.       – Ну, может быть, они пошли по неверному пути, – поморщилась Блейк. – Но это не отменяет того, с чего всё началось. Белый Клык когда-то был мирной организацией, но такой подход просто не сработал.       – Или они не особо и пытались что-либо сделать... Сколько там прошло времени от создания организации до первых актов насилия? Четыре года? Чтобы изменить мнение населения и правительства такого срока явно недостаточно.       Блейк слегка приподняла бровь и подалась немного вперед.       – А может быть, они просто заметили то, что уже происходило в Атласе? – поинтересовалась она. – Все эти поправки к законам, которые позволяли платить фавнам меньше и не слишком сильно беспокоиться об условиях их труда. Поправки, которые продавила компания твоего отца.       А вот тут определенно была права Блейк.       Вайсс отшатнулась так, будто ее ударили по лицу. Даже Янг слышала об ужасных условиях труда для фавнов на шахтах ПКШ... Нет, разумеется, кому-то всё равно пришлось бы этим заниматься, но и оплата должна была бы оказаться соответствующей. А судя по тому, что просачивалось через цензуру правительств, платили им за это невероятно мало.       – Мы сейчас говорим не о моей семье. Я знаю-... – Вайсс внезапно замолчала и потрясла головой. – Дело не в том. Белый Клык – это террористы и убийцы. Я понимаю, что ты симпатизируешь фавнам, и даже этому рада, но нельзя говорить о кучке монстров, что их просто не так поняли.       – Симпатизирую фавнам? – вздохнула Блейк. – Как вообще можно было сказать такую глупость? Фавны – это не какая-то там другая раса, а такие же люди, как и все прочие.       – Пожалуйста, хватит... – поспешила вмешаться Янг. – У нас наконец наступили выходные. Разве нельзя просто согласиться или не согласиться друг с другом, а потом оставить эту тему в покое?       Блейк с Вайсс одновременно на нее посмотрели, и Янг пришлось приложить некоторые усилия к тому, чтобы не вздрогнуть. Ситуация оказалась крайне взрывоопасной, и ей совсем не хотелось в нее вмешиваться. Куда лучше было бы провести это время вместе с Руби, но Янг опасалась оставлять свою команду в подобном состоянии. И Блейк, и Вайсс были слишком гордыми и упрямыми.       – А ты что думаешь на этот счет? – спросила Блейк, полностью пропустив ее слова мимо ушей.       – Думаю, что этот чудесный день мы могли бы спокойно провести в Вейле.       – Нет, – произнесла Вайсс. – Мне тоже интересно узнать твое мнение.       Больше всего Янг хотелось придушить их обеих, но сказав нечто подобное, она наверняка бы настроила их против себя, подкинув еще больше Праха в костер пылавшего спора.       – Я не знаю, – произнесла Янг, но решила продолжить, заметив, что и Вайсс, и Блейк хотели что-то сказать по этому поводу: – Действия Белого Клыка никогда не затрагивали лично меня.       Она повернулась к Блейк.       – С одной стороны, я понимаю, что становиться объектом охоты только за то, что сделал твой отец, неправильно. Вайсс не может отвечать за его грехи, раз уж даже к ПКШ отношения не имеет. Если Белый Клык как-то ей навредил, то это просто отвратительно.       Блейк опустила плечи под отработанным с детства "взглядом старшей сестры".       – Я и не говорила, что Вайсс это заслужила... – прошептала она.       – С другой стороны, – поспешила произнести Янг, повернувшись к Вайсс, пока та что-нибудь не ляпнула и не испортила все усилия по завершению конфликта, – Блейк права в том, что у Белого Клыка имеется серьезная причина ненавидеть ПКШ. Кроме того, не стоит считать каждого встречного фавна членом этой организации.       Вайсс вздохнула, но спорить все-таки не стала.       – А теперь не могли бы мы закончить этот разговор и вновь стать одной командой? – поинтересовалась Янг. – Суббота уже пропала, но если то же самое случится еще и с воскресеньем, то я точно разозлюсь и кого-нибудь побью.       Это сработало. Блейк с Вайсс смущенно отвернулись, а напряжение в комнате хотя и по-прежнему присутствовало, но существенно снизилось. Оставалось надеяться лишь на то, что спокойный вечер и ночной сон помогут окончательно от него избавиться.       – Ты сегодня крайне молчалив, – сказала Вайсс, обращаясь к Жону, который и в самом деле за весь день произнес лишь несколько слов.       Янг ощутила короткую вспышку исходившего от него раздражения, но ее вся эта ситуация тоже никак не могла оставить равнодушной. А может быть, всё дело заключалось в позе Жона, поскольку он стоял, подперев спиной стену и сложив руки на груди.       И еще от ее внимания не ускользнуло, как под его взглядом вздрогнула Блейк.       – Мы все свое мнение по этому поводу высказали, – продолжила Вайсс. – Но что насчет тебя?       – Я не думаю-... – начала было Блейк, но, к удивлению Янг, оказалась прервана Жоном:       – Я думаю, что они просто выродки.       В наступившей в комнате тишине громко тикали висевшие на стене часы.       – П-прошу прощения? – выдавила из себя Блейк, а вздрогнувшая Янг пожелала вернуться назад во времени и не дать Вайсс ничего спросить у Жона.       – Я сказал это слишком неразборчиво? – поинтересовался тот, и в его голосе Янг услышала даже чересчур много эмоций.       Хотя, пожалуй, такое уже один раз было. В клубе, когда он попросил ее отвалить. И когда дрался с ней, всерьез на нее рассердившись. Янг уже почти забыла об этом.       – Белый Клык – это просто монстры, замаскированные под нормальных фавнов.       – Они-...       – Да, они не так поняты, – согласился с ней Жон, вызвав у Блейк вздох облегчения. – Потому что люди верят, что имеют дело с фавнами. В действительности Белый Клык гораздо хуже Гриммов. Те хотя бы неразумны и убивают всех подряд только из-за своих инстинктов. Члены же Белого Клыка отлично осознают, что именно творят. У них нет ни малейшего оправдания.       Янг поспешила встать между Блейк и Жоном. Ее напарница выглядела испуганной – чуть ли не в ужасе – и Янг вполне могла ее понять. Слишком уж искренняя ненависть звучала в голосе Жона, а в его жестах не было видно ни капли лени, к которой они все уже привыкли.       – Спокойнее, не стоит так волноваться, – рассмеялась она, положив ему на грудь обе ладони и попытавшись закрыть собой Блейк.       Янг нравилась Жону. Он считал ее как минимум своей подругой и вполне мог послушаться.       К сожалению, у нее так и не получилось его отвлечь. Жон продолжил смотреть на Блейк поверх головы Янг, используя преимущество в росте.       – Ты можешь заявлять об их невиновности, говорить, что у них есть причины так поступать, и им требуется лишь равенство. Но всё это никак не изменит тот факт, что они продолжат и дальше лгать, грабить и резать невинных людей.       – Это неправда! – воскликнула Блейк.       – ПРАВДА! – рявкнул Жон, заставив Янг испуганно зажмуриться.       Она почувствовала, как ее ладони соскользнули с его груди, а когда решилась открыть глаза, то первым делом увидела чистейшую ненависть в его обычно спокойном взгляде.       Янг хотела сглотнуть, но не смогла даже просто пошевелиться. За ее спиной отступила на шаг назад Блейк, а краем глаза удалось заметить побледневшую Вайсс.       – Отрицай всё, если тебе так хочется, – прошептал Жон. – Можешь и дальше держаться за свои глупые убеждения, что они просто заблуждаются, делают ошибку, и их всё еще возможно направить на другой путь. Это ничего не изменит. Ложь самой себе вообще не способна ничего изменить.       Жон не пошевелился и не отвел взгляда, но сделал глубокий вдох, а затем тихо выдохнул.       – Но ты ведь и так всё это знаешь, правда, Блейк?       Он воспользовался ее настоящим именем. Возможно, и стоило бы отпраздновать этот факт, но им было совсем не до того. Янг услышала, как перехватило дыхание у Блейк, и увидела недоумение на лице у Вайсс. Она не знала, что тут можно было сказать или сделать... У нее просто не имелось опыта решения конфликтов, в один из которых оказались втянуты все ее товарищи по команде.       – Я пойду прогуляюсь, – произнес Жон, накидывая на себя форменный пиджак. – Думаю, сегодня переночую где-нибудь еще.       Янг вздрогнула, когда за ним захлопнулась дверь, хотя его исчезновение слегка снизило напряжение в комнате. Некоторое время все молчали, и слышно было лишь тиканье часов, а также звуки дыхания.       – Что он имел в виду? – немного дрожавшим голосом нарушила тишину Вайсс. – Что значит: "Но ты ведь и так всё это знаешь"?       Янг развернулась, уставившись в расширенные от ужаса глаза напарницы – золотистые и практически нечеловеческие.       Блейк ничего не ответила, сделав осторожный шаг назад.       К двери...

***

      Руки Жона были связаны. Веревки мешали нормальному кровообращению, так что пальцы его уже не слушались, а кожа на лице горела от соприкосновения с бетонным полом, по которому его какое-то время тащили, прежде чем куда-то бросить.       – Жон... – послышался тихий, неуверенный шепот.       Он заставил себя поднять голову, встретившись с взглядом пары наполненных болью и тревогой глаз. Золотистых глаз, казалось, слегка сиявших в полумраке. Освещение тут не требовалось никому, кроме самого Жона, и скорее всего, именно для него и включили эту тусклую лампочку.       – Привет, Блейк... – произнес он, тут же закашлявшись. Голос у него оказался надтреснутым, что было результатом терзавшей его жажды и пережитых побоев, превративших грудь в один большой синяк.       Но Жон всё равно был рад ее увидеть. Казалось, что с их последней встречи прошли целые годы.       – Тихо! – рявкнул кто-то, подошвой ботинка вжимая его лицо в бетон с такой силой, что выпала пара шатавшихся зубов.       – Жон! – крикнула Блейк, когда он сплюнул кровь. – Стойте! Прекратите!       Раздался звук пощечины, и ему нестерпимо захотелось прыгнуть вперед, а затем перегрызть горло тому, кто посмел ее ударить.       Наверное, он так бы и поступил, если бы руки и ноги не были сломаны и связаны.       – Блейк, Блейк, Блейк... – со вздохом произнес знакомый голос, а рядом с Жоном появился силуэт, заслонивший его подругу. – Ты понятия не имеешь, насколько мне больно это делать. Насколько мне больно просто видеть тебя в таком состоянии.       – Адам...       Голос Блейк оказался наполнен надеждой, гневом и печалью.       Надеждой на то, что ее старый друг им поможет.       Гневом от того, во что он превратился.       Печалью от осознания, что никакой помощи всё равно не будет.       – Я лично обучал тебя, Блейк, – произнес Адам. – Я сделал тебя той, кем ты сейчас являешься. Я создал нынешний Белый Клык. И знаешь почему? Потому что этого желала ты сама.       – Ничего подобного я не желала! – воскликнула Блейк. – Я не хотела, чтобы мы стали убийцами и террористами, Адам. Я никогда не говорила, что мы должны резать ни в чем не повинных людей!       – Ты хотела равенства.       – Это вовсе не равенство! Люди ненавидят тебя, и я их понимаю!       Адам зашипел. Для того, чье лицо было скрыто маской, его эмоции читались даже слишком легко. Там и были-то всего лишь гнев и ненависть.       Жон попытался пошевелить руками, но вспыхнувшая в них боль заставила прикусить губу, чтобы не закричать. Белый Клык не отличался ни деликатным обращением, ни особой спешкой при пытках.       – Ничего в этой жизни не достигается легко, – произнес Адам, отходя в сторону.       Взгляд Блейк за ним не последовал, сосредоточившись на Жоне и передавая ему всё то, что она сейчас ощущала. Этого оказалось достаточно, чтобы вновь начать вырываться, несмотря на боль и полученные увечья.       – Всегда необходимо чем-то жертвовать, Блейк. Возможно, в истории я останусь чудовищем, но мне больше нравится вариант с фавном, который делал то, что должно было оказаться сделанным. Пусть это глупо, но я верю, что меня ведет предназначение. И я думал, что ты всегда будешь стоять рядом со мной. Ты когда-то это обещала.       – Я обещала до того, как ты изменился, – ответила ему Блейк, не отводя взгляда от Жона. – До того, как ты решился бы пытать кого угодно просто потому, что испытываешь ревность.       – Не принижай значение моих деяний! – крикнул Адам, схватив Блейк за подбородок и заставив посмотреть себе в глаза. – Я любил тебя, Блейк, и сейчас люблю! Ты была лучшей из нас, дала мне опору и заставила поверить в то, что в мире всё еще есть хоть что-то хорошее.       Его клинок с шелестом покинул ножны, а рукоять ткнулась в ладонь Блейк.       – Держи, – сказал Адам. – Прикончи его, и я клянусь, что ты вновь займешь свое место среди нас. Пусть кое-кто и называет тебя предательницей, но я сумею их переубедить. Мы сумеем их переубедить. Тебе нужно всего лишь его убить.       Убить его... То есть Жона? Это был довольно неплохой выход, но он, к сожалению, понимал, что Блейк им не воспользуется.       – Нет.       Жон видел, что Блейк тоже всё понимала. Уж слишком красноречивым оказался ее направленный на него взгляд.       – Ладно, – проворчал Адам. – Знай, что я никогда не хотел так поступать.       Он снова сжал рукоять своего клинка, а лезвие теперь оказалось возле шеи Блейк. Она не сопротивлялась, поскольку ее состояние было лишь немногим лучше, чем у самого Жона.       – Сделай это, Блейк, – в отчаянии прошептал он. – Не волнуйся обо мне. Просто убей меня.       В конце концов, Жон всего лишь начнет всё с самого начала. Ему совсем не хотелось смотреть на ее смерть.       В глазах Блейк стояли слезы.       – Не могу, – прошептала она. – Прости, Жон, но я не могу...       Потому что Блейк его любила... и потому что после смерти остальных членов их команд они остались лишь вдвоем.       Жон взвыл, когда клинок скользнул по ее горлу, разбрызгивая кровь. Она всё еще продолжала смотреть ему в глаза, хотя ее улыбка слегка искривилась от боли, а затем ее голова бессильно опустилась.       Жон тяжело дышал, глядя на свою мертвую возлюбленную. Впрочем, остальные тоже на нее смотрели.       – Всё должно было закончиться совсем не так, Блейк, – прошептал Адам.       – Я убью тебя...       – Хм? – удивленно посмотрел тот на Жона. – Ты ведь понимаешь, что это только твоя вина? Что именно ты заставил меня ее казнить?       – И теперь я убью тебя за это, – пообещал Жон. – Я сделаю так, чтобы ты кричал от ярости и боли.       Какие-то члены Белого Клыка подошли к нему с двух сторон и подняли в воздух, заставив поломанные ноги волочиться по бетонному полу.       Адам внимательно его осмотрел.       – Извини, конечно, но я просто не могу воспринимать твои угрозы всерьез.       – Я клянусь всем, что у меня есть, – стиснул зубы Жон. – Командой, друзьями, семьей и жизнью Блейк, что я прикончу тебя, Таурус.       Неважно, сколько времени у него на это уйдет.       – Отдайте его новичкам, – вздохнул Адам, уже не слушая Жона. – Привяжите его к тренировочному чучелу и заставьте убить. Наступило время дать им попробовать настоящую кровь, чтобы они не замирали в ужасе посреди боя.       – Что насчет Белладонны? – поинтересовался один из террористов, кивнув на тело Блейк.       Ее глаза были открыты, но то сияние, что так нравилось Жону, в них уже угасло.       Адам приподнял свой клинок.       – А что насчет нее? – спросил он, стряхивая с оружия кровь.

***

      Жон уселся на кровати, держась за грудь, с которой свалилось одеяло. Его легкие горели, а дыхание оказалось резким и прерывистым. В комнате царила темнота, чье господство нарушали разве что красные цифры настольных часов.       Дрожавшей рукой Жон провел по глазам. Пальцы так и остались сухими. Слез всё еще не было.       – М-м-м... – застонала какая-то девушка рядом с ним, положив ладонь на кошмарные шрамы у него на животе.       Жон не помнил ее имени – лишь тот факт, что она являлась платиновой блондинкой, ее горячий шепот и исходивший от тела комфорт, в котором можно было обо всем позабыть.       Наверное, она тоже погибнет, когда Бикон падет.       Жон вновь улегся на кровать, позволив девушке покрепче к нему прижаться в поисках тепла и укрыв ее одеялом, пусть даже его собственные плечи ощущали прохладный ночной воздух.       Если она и умрет, то не по его вине. И страдать из-за него ей тоже не придется. Вряд ли они вообще когда-нибудь еще хоть раз заговорят друг с другом.       Впрочем, Жону это нравилось гораздо больше любой другой альтернативы.       Так было меньше боли.