Роковая ночь

— Звёздочка, — неуверенно обратился я к ней. — А? Хочешь к нам? Приходи! — Нет, — немного подумав, я продолжил, — нам надо расстаться. — Что? Том, что ты такое говоришь? Ты же сам хотел со мной встречаться? Я не понимаю. Том, это шутка? — растерянно закидывала меня принцесса вопросами. — Да, ты права, но ты думаешь, что я не вижу, как холодно ты ко мне относишься? Не о таких отношениях я мечтал. — Том, — сердито сказала принцесса Мьюни. — Звёздочка, — на выдохе сказал я, перебив, — в конечном счёте я уже нашёл того человека, с кем бы хотел, как бы это не звучало банально, прожить всю жизнь. Он мне дарит те чувства и эмоции, которые я прежде с тобой и ни с кем более не ощущал. — Том, я что-то не пойму, мы что в плаксивом сериале каком-то? А я в нём играю роль стервы? Нет. Том, я на тебя не в обиде, мы можем остаться друзьями. Тем более, смею признаться, я к тебе не ощущаю глубоких романтических чувств, — спокойно сказала мне Баттерфляй. — Спасибо, — с улыбкой на лице поблагодарил уже подругу. — Ну? — спросила девушка со странной улыбкой на лице. — Что ну? — Кто эта счастливица? *** — Том, прекрати, щекотно. Том! — разрываясь от смеха, грозно говорила мне моя Плюшечка. Уже прошло около месяца с того случая, как я с Марко признались в своих чувствах друг другу. Звёздочка была обескуражена тем, кто оказался моим избранником. Но она это быстро приняла. Мы валялись у Марко дома, на кровати, здесь всё пропитано запахом моего любимого. — Плюшечка моя, — обратился я к парню, перебирая волосы Марко, в то время как его голова лежала у меня на груди, — почему мы не пошли ко мне, ведь у тебя мы можем помешать твоим родителям и Звёздочке? — У тебя дома слишком жарко, я там задыхаюсь, — с горечью в голосе сказал юный каратист. — Ммм, вот как, — с ухмылкой и сверкающими глазами сказал я. — Но зато в ту ночь ты так плавился, — нависнув над парнем, я начал целовать его шею. — Но это же не из-за твоего дома, — хищно улыбаясь, говорил мне Диаз, — а из-за тебя, принц Преисподней. — Ах ты ж, Плюшка! — кусая плечики любимого, выкрикнул я. — Завести меня хочешь? — А разве уже не завёл? — прошептал мой возлюбленный, поглаживая своей ногой мой пах. От плечей я перешёл к щёчкам, тихонько кусая их. — Том, мне щекотно, — прохихикал юный каратист. Я залюбовался его чистым, милым лицом. Наши взгляды пересеклись, мы смотрели друг другу в глаза, пытаясь уловить что-то глазу не поддающееся. — Том, — прервал тишину парень. — Я люблю тебя, Марко, — перебил я Плюшечку, после чего его взгляд стал более смятенным, но после он стал мягким, нежным. — Я тоже люблю тебя, Том, — смущённо признался мне Диаз. Его карие глаза, растрёпанные пряди волос, излюбленная в багровых пятнах шея, рассудительный характер, дурацкие привычки. Я люблю его всего. Наши губы соприкоснулись, мы дышали в унисон. Его губы подрагивали, а глаза были прикрыты. Языком я прошёлся по верхней губе, после чего поцеловал её. Нижнюю же губу я аккуратно прикусил и оттянул, Плюшечка тихо простонала. Он дрожал от предвкушения, полностью отдавшись мне. Я чмокнул левую щёчку, ушко, висок, лобик, носик, правую щёчку, ушко. Облизнул от ключиц до подбородка, чмокнув в конце. Прижался к губам, начиная нежно — нежно целовать мою Плюшечку. Когда я проник языком в ротик, мой малыш застонал, вцепившись в мои волосы, тем самым надавливая на затылок, поцелуй становился всё глубже и глубже. Нам не хватало воздуха, но мы продолжали целоваться до последнего, ведь не хотели отрываться друг от друга. Но всё же когда мы отстранились друг от друга, Марко со счастливой улыбкой сказал следующие слова: — Как хорошо, что у меня тогда из-за чувств к тебе началась депрессия.