На пути к Тихому Приюту

— Вот, жрите, пока дают. На пол упало несколько батонов черствого хлеба, на которые, лишь немного помявшись, практически сразу накинулись дети. Скинув остатки сна, Логан поднял тяжелый взгляд на мужчину, стоявшего в дверях, и стиснул зубы. Да, это был все тот же тип, что издевался над Мией. Тот же, что избил его и Орландо. Мерзкое, самодовольное, сальное лицо. Такое лицо всегда было у тех ничтожных уродов, которых Логан ненавидел. Трусливые твари, способные лишь на то, чтобы пресмыкаться перед сильными и издеваться над слабыми. При виде этого человека все существо Логана напрягалось и накаливалось, как железо в кузнечной печи. Тот, в свою очередь, тоже заметил обращенный на себя взгляд и криво ухмыльнулся. — Ой, а что такое, больно? Не зыркай, легко отделался! А выл ведь, как хрюшка молочная. Хых, прям как подружка твоя ночью, ну точь-в-точь, — расхохотался он. — Паразиты мелкие. А может, уговорить босса тебя тоже оставить, а, поросеночек? Будешь под Лесли повизгивать, уи-и! Уи-и! — изобразил он свинячий визг, сплющив пальцем нос пяточком, и вслед заржал хлеще прежнего. Руки по-прежнему были связаны, но сейчас Логана это не волновало. Перед ним стоял ублюдок, по его мнению, заслуживающий смерти. И он не мог позволить себе прогнуться перед такой мразью, не мог признать его превосходство. Просто… не мог, физически. Еще никогда Логан не ощущал такой выкручивающей нутро ненависти по отношению к живому существу. Он будет жить. Свободным. И сделает ради этого все, что сможет. Потому что на иное он не будет согласен никогда. Терпеть насмешки и побои от этого отброса?! Уж лучше тогда сдохнуть, но перед этим загрызть это ничтожество, по ошибке названное человеком! К дьяволу все! Ему не нравится этот трюм, тут сыро и воняет! И его до одури бесит эта жирная свинья! После отдыха недавние синяки почти не ощущались — тем и лучше. Боль и тошнота не отвлекали. Логан молниеносно дернулся, и, когда мужик уже протянул было руку, чтобы закрыть дверь, в отчаянном порыве вцепился в эту руку зубами. Пленитель заорал от боли и гнева и шарахнул Логана кулаком в лоб. Тот лишь зажмурился, зарычал и еще сильнее сжал челюсти. Между зубов потекла кровь. Логан чувствовал ее железисто-медный вкус, в нос ударил кисловатый запах, удивительно приятно дурманя рецепторы. Внутри черепа заболело так, будто там били молотом, к горлу с новой силой подкатила жуткая тошнота, по щекам лились слезы, но мальчик из последних сил заставлял себя держаться. В конце концов, умереть, сражаясь — не так стыдно и мерзко. А даже не пытаясь бороться, победить невозможно. — Ах ты звереныш! Вкрай оборзел?! — мужик орал и ругался, тщетно пытаясь отцепить от себя Логана. Но тот впился, как клещ, с каждым ударом только крепче стискивая зубы — вдобавок же еще обхватил предплечье свободными от веревок ладонями и практически обвился вокруг него. Логан прокусил руку достаточно глубоко — чувствовал, как по подбородку ползли кроваво-слюнявые подтеки. — Сдохни, паскуда! — работорговец дернулся и свободной рукой потянулся за пояс. Мальчик рыкнул, когда лба коснулось холодное дуло огнестрела. Но прежде, чем работорговец успел взвести курок, его локоть оказался в стальном захвате. Мужик резко обернулся и побледнел. — Фин?.. — Сдается мне, в последнее время ты стал дохера многое себе позволять, — тощий наигранно покачал головой, после чего резко вывернул запястье товарища. Тот взвыл и выпустил револьвер. — Фин, какого дьявола?! Этот ублюдок укусил меня! Я кровью истекаю! — он попытался демонстративно потрясти окровавленной конечностью с до сих пор висящим на ней Логаном, но рука, видимо, уже онемела и отказывалась шевелиться. Фин медленно перевел заинтересованный взгляд на мальчика. — Любопытно… — протянул он. — А щенок-то оказался волчонком. С этими словами он внезапно схватил Логана за волосы и с силой дернул в сторону, отрывая его едва ли не с куском предплечья, которое тот зажал в зубах — оставить же на коже кровавые царапины от ногтей у мальчишки все же получилось. Затем тощий поднял буйного пленника на уровень своих глаз и медленно, с обманчивым безразличием проговорил, игнорируя вой искалеченного пособника: — С характером, значит? Что ж, это будет даже интереснее. Логан с отвращением выплюнул изо рта слюну вперемешку с чужой кровью. Сильнейший удар коленом в живот чуть не выбил из него не только воздух, но и последние остатки сознания. Фин кинул его на пол, и он, согнувшись пополам, начал откашливаться кровью. Это было пределом. Логан несколько раз конвульсивно дернулся, пытаясь унять жгучую боль, слезы потекли с новой силой, и следом его вырвало. Он не знал, сколько времени это длилось, но вскоре боль немного отступила. И лишь отдышавшись и придя в себя, он харкнул и поднял на тощую фигуру яростный взгляд. Тот в ответ как-то даже одобрительно хмыкнул. — Эй, Лесли, хорош завывать и дуй в лазарет. И позови Бэза, пусть запрет этого пацаненка отдельно в карцере, — повернулся он к товарищу, баюкавшему окровавленную руку. — Только не к девкам. И поживее. — Фин, ты в своем уме?! Он бешеный! Может, он занес мне какую-нибудь заразу! Ради великого океана, почему не застрелить его нахер?! — заорал Лесли, но тут же ухнул, получив удар в челюсть. Фин сузил глаза и зашипел: — Пристрелить? Тебе не хватило того рыжего? У девок все щеки в синяках! Сколько можно портить товар, идиот, это наши деньги! Умерь наконец свой пыл! — взревел он. — Клянусь, еще одно рукоприкладство к товару, и я тебя за кораблем протащу, мудила тупорылая! Лесли стушевался и поплелся искать Бэза, не прекращая хныкать. Фин посмотрел ему вслед и перевел внимание на Логана, который так и продолжал буравить его настороженным взглядом. Тощий… заступился за него? Интересно… Через пару минут в трюм влетел Бэз, смахивая со вспотевшего лба грязные патлы. — Босс, звал? — Да. В цепи этого пацана — и в карцер, — Фин махнул рукой в сторону Логана. — И позови врача, как только он закончит — пусть и его осмотрит. Не хватало еще, чтоб он сдох, сто лет уже никакой приличной добычи не было, скоро дорогу к высоким ступеням торгов забудем нахер. И да, больше никого к нему не пускайте. Все ясно? — Есть, босс. Спустя несколько минут яростной возни Логана скрутили и потащили прочь из трюма, по палубе, а затем куда-то вглубь корабля. Игнорируя боль, он отчаянно брыкался, пытался вырваться, но Бэз держал его крепко, предварительно сковав по рукам и ногам цепями и перекинув через плечо. Логан вскрикнул, когда его скинули на жесткий пол. Помотав головой, чтобы избавиться от звона в ушах, он огляделся. Ну да, карцер. Сырая, темная, вонючая комната с решеткой. Логан скривился. — Еще хуже… Бэз лишь хмыкнул и ушел за врачом. Логан вздохнул, отполз к стене и сел. Он не знал, сколько прошло времени — по ощущениям, довольно много, — прежде чем послышались шаги, и вскоре перед решеткой остановился хмурый плешивенький мужичок в некоем подобии когда-то белого халата. Видимо, тот самый врач. Логан устало воззрился на него, гадая, чего можно ожидать от этой неприятной персоны. — Тише, мальчик, я только тебя осмотрю. Ты ведь будешь хорошим и послушным, а, мальчик? — лукавым, ласковым голосом спросил мужчина. Логану его тон не понравился. В нем чувствовалась какая-то фальшь и хитрость — как и во всем облике непонятного доктора, — но выбирать он не мог. Все тело ныло, и, казалось, каждая клеточка отдавалась тупой болью, а потому, в надежде на облегчение своего положения, Логан медленно кивнул. Врач удовлетворенно хрюкнул, отпер решетку и быстро прошмыгнул внутрь. Логан настороженно наблюдал, как доктор сначала поставил на пол возле него видавший виды саквояж, затем начал копаться в нем, вынимая различные предметы. Бинты, пластыри, какие-то настойки… Руки быстро перебирали и вытаскивали новые и новые тюбики и склянки, маниакально блестящие глаза спешно пробегали по названиям. Невнятное бормотание пополам с подхрюкиванием — и мужчина либо отставлял тюбик в сторону, либо убирал назад. Потом врач остановился, долго всматриваясь в какой-то пузырек, издал очередной чудной звук, похожий на кряканье, и начал набирать содержимое маленькой склянки в тут же извлеченный из саквояжа стеклянный шприц. Логан сразу же напрягся. — Что это? — указал он взглядом на опустевший пузырек, когда врач сосредоточенно выпускал из шприца воздух. — Это-то? — чрезмерно удивленно переспросил в ответ тот. Логан помрачнел еще сильнее и нервно закусил губу. — О, не переживай. Хотя это как раз для того, чтобы ты не переживал, хе-хе. Расслабься, — вдруг неожиданно серьезно велел он. Логан было дернулся, но куда уж ему в кандалах-то. Все, что он успел, это завалиться на бок, ощутить болезненный укол где-то в районе шеи, услышать над ухом довольное причмокивание врача, заметить, как с него ножницами начали срезать остатки майки, а следом над ним сомкнулась тьма…

***

Очнулся Логан от громкого шума. Крики, свист хлыстов, звон цепей, стук колес… Стоп, колес? Логан резко распахнул глаза. Стояло раннее утро. Было довольно тепло. Он сам был раздет по пояс, а грудь опоясывали бинты. Чувствовал он себя на удивление неплохо. На руках и ногах по-прежнему оставались кандалы… Ну да, а еще его везли запертым в какой-то тесной металлической клетке. Вроде бы, на самоходной телеге. Рядом, где-то в метре от клетки, сидели два человека. Логан хотел было спросить у них, куда его везут, но прикусил язык: ответов на свои вопросы он все равно не получит, а так, может, еще достанется за любопытство — новых побоев не хотелось. Так что он сел и начал осматриваться. Его везли по узкой, мощенной серым камнем улочке. Вокруг располагались двух- и трехэтажные кирпичные домики, было много всяких лавок и магазинов — по виду, кстати, солиднее, чем в его городе. Спереди и сзади от своей телеги Логан заметил несколько других, груженных такими же клетками: как с детьми, так и с девушками, и со взрослыми мужчинами, а еще с несколькими причудливыми зверями. Ни Мию, ни Орландо, ни кого-либо из знакомых Логан не заметил. По бокам от телег шагали вооруженные работорговцы. Всматриваясь в названия магазинов, в одежду немногих встречающихся на пути местных жителей, Логан силился понять, что это за город. Здания были мрачные и грубые — острые углы, отделка арматурой, коричневый кирпич, бледный камень. Прохожие вышагивали в одежде строгой и темной, за редким исключением, но вскоре и женщины в сложных корсетных платьях, и мужчины в костюмах-тройках слились в единое пятно из-за постоянного движения телеги. Картинки сменялись одна за другой, но при этом все будто оставалось статичным. Логан уже начал потихоньку мандражировать из-за всей этой неизвестности, пока, наконец, не разглядел вдали за домами длинный, блестящий на солнце черный шпиль с шипастым кольцом на вершине. И, узнав этот символ, мальчик тут же похолодел. Норттаун. Это же одна из столиц Главного материка! В нескольких днях пути от его родного острова! Чем же его накачал этот мудацкий врач, что он провалялся в отключке столько времени?! Пусть и подлечил его, вдобавок, но… Чуть отойдя от шока, Логан осознал, что чертовски голоден. Живот, как по заказу, громко заурчал, отчего один из сопровождающих пленника людей хмыкнул и вопросительно посмотрел на товарища. Получив в ответ разрешающий кивок, он спрыгнул с телеги и куда-то отбежал. Резвости можно было позавидовать, потому что не успело пройти и десяти минут, как он вернулся и просунул сквозь прутья решетки ломоть хлеба, на удивление добротный кусок колбасы и бурдюк с водой. Логан порядком удивился такой неожиданной щедрости и с недоверием глянул на мужика. — Босс велел тебя накормить, как очнешься. Хочет, чтобы ты был в форме перед торгами, — пояснил он. Логан еще некоторое время посверлил его взглядом, припоминая наказы ничего не брать у чужаков, после чего пожал плечами и с жадностью накинулся на еду. В конце концов, если бы его хотели убить, то не стали бы заморачиваться с ядом. А есть и пить хотелось зверски. Выдув бóльшую часть воды, почти полностью покончив с хлебом и при этом всеми силами не обращая внимания на резь в животе — все же он последний раз ел поди вспомни, когда, — Логан начал методично жевать колбасу и попутно при этом пытался вспомнить все, что он слышал о Норттауне. Северная столица Главного материка. Хотя материк всего-то один. Но если смотреть по карте, его рассекала на три неравные части Соленая река, похожая на извилистую змею. Всего столиц имелось четыре, по четырем сторонам света, и располагались они несимметрично: две на левой половине материка, одна практически в центре правой стороны и одна на небольшом, размером в пятую часть от всего материка, кусочке справа сверху. Норттаун же, насколько помнил Логан, находился на левой половине, как раз возле дельты реки*. В стороне от центра города, на холме, высился замок местного правителя. Именно по его черным шпилям с кольцами Логан и узнал город: у каждого правителя и, соответственно, у каждого города был свой герб и отличительный символ. Так, у Весттауна были скрещенные серебряные секиры, у Сауттауна какая-то всегда бывшая непонятной Логану медная загогулина, напоминающая цветок, а у Исттауна — золотая шестиконечная звезда. Ну и вроде как черное солнце Норттауна. Обо всем этом Логану на одном из уроков рассказывал старик Джо. Логан вяло улыбнулся теплым воспоминаниям. Жалко, что больше таких посиделок у них не будет… Теперь все знания придется добывать самому. Благодаря все тому же Джо, Логан стал понимать, насколько важно учение. В жизни действительно могут пригодиться не только кулаки… От ностальгии Логана отвлек один из сидящих на его телеге работорговцев, что-то громко прокричав и спрыгнув на землю. Вернувшись в реальность, Логан вздохнул и вновь заоглядывался по сторонам, разглядывая пейзаж уже более расслабленно. Город все же был красивым, ничего не скажешь — ухоженным, чистым, мощным. Если верить словам старика Джо, все города Главного материка были воплощением всего того, что так привлекало Логана — множество заводов, фабрик, ремесленных лавок и всяких профильных паромашин в промышленных зонах; куча магазинов и развлечений в туристических районах; раскидистые поля и скотные дворы в пригородах. На Главном материке и железная дорога была, по которой на огромных паростатах можно очень быстро добраться куда угодно. А старик Джо как-то рассказывал, что где-то даже сохранились старые заброшенные доки воздушных кораблей — еще тех далеких времен, когда были живы небесные драконы, контролирующие Верхние воздухопотоки. Теперь же они представляли из себя нестабильные ураганные водовороты, отчего после вымирания небесных драконов остались доступны лишь облачным змеям и фениксам. Вроде бы, старик рассказывал так — подробностей Логан уже не помнил… Но рассказы рассказами, а город в самом деле оказался восхитительным. Даже если Логан и видел за свою жизнь один только Норттаун, он был убежден, что остальные столицы понравятся ему не меньше. Ведь все вокруг — прямо-таки чудо на чуде. Вот бы попасть сюда при других обстоятельствах… Но, увы, не время. Логан сосредоточенно свел брови и стал копаться по закоулкам памяти в поиске более нужной информации… Точно! Старик говорил, что правители столиц, Их Владычества, считались за негласных хозяев мира. Нет, конечно, был еще Беспристрастный Совет, Патруль Законопорядка и Круг Монархов. Ну и еще разрозненная кучка всяких королей всяких многочисленных островов. Зато все они, так или иначе, подчинялись им, правителям. Правда, народ их не выбирал. Их вообще никто не выбирал. Власть просто передавалась по наследству уже черт знает сколько лет. Так что неудивительно, что в разный промежуток времени каждый правитель столицы был со своей придурью и со своими тараканами. Логан знал о них немного — о политике старик Джо всегда говорил скупо и с явной неохотой, да и самому мальчику это было не очень интересно. Имен Их Владычеств Логан упорно вспомнить не мог, но вроде бы, правитель Норттауна слыл довольно жестоким и властным, привыкшим жить на широкую ногу и получать все, что захочет. В том числе, он более чем спокойно относился к рабству и разрешал своим всевозможным прихвостням заводить невольников. В основном это были, конечно, красивые девушки и крепкие мужчины распространенных в Синем океане гуманоидных рас. Реже — симпатичные дети, но это уже было нездоровое коллекционерство. Ну и самая большая редкость — малочисленные народы Красного океана и диковинные животные, вроде каких-нибудь гарпий или двуглавых собак. Этих вовсе держали на потеху, как в цирке. Конечно, продажа рабов считалась делом плохим и незаконным, но Патруль на махинации высших мира смотрел сквозь пальцы. Да уж, нерадостно, как ни посмотри. Внезапно телега резко остановилась позади огромного каменного амбара на самом краю города. Чуть правее, за деревьями, виднелось небольшое симпатичное здание из белого кирпича. Окон не было, но Логан отчего-то не сомневался, что они этому зданию и не нужны. Дверь в него вела тяжелая и двухстворчатая, без какой-либо вывески. Все засуетилось. Работорговцы начали открывать клетки, прикрепляя к цепи наручники пленников и ведя их в амбар. Прямо в клетках завозили только животных. Потом, вдруг — какого-то угрюмого мускулистого темнокожего мужчину с блестящей лысиной. Следом — симпатичную девушку с длинными перламутровыми волосами, немало удивившими Логана. И его самого — туда же. Клетки вкатили в душное помещение, пропахшее потом, кровью и мочой, отчего Логан мгновенно сморщился и впредь старался дышать через рот. Кругом стоял гвалт: стонали и плакали невольники, орали работорговцы, рычали звери. Отдаленно был слышен шум воды и гул пароотопителя. От входа в амбар отходили три коридора. По обе стороны от каждого, впритык друг к другу, располагались тюремные камеры. Логана, лысого мужика и девушку со странными волосами повезли по правому коридору, в конце которого блестела металлическая дверь. Озираясь по сторонам, Логан пытался разглядеть пленников, но в камерах было темно, а клетку катили быстро. Вскоре металлическая дверь перед ними открылась, и клетки выставили вдоль стены небольшой комнаты на некотором расстоянии друг от друга. Напротив двери, в которую они вошли, была другая дверь, но уже более узкая. Ни окон, ни какой-либо мебели. В углу же стоял высокий выхоленный мужчина в темно-коричневом костюме с золотыми запонками и в странной аляпистой шапочке. По крючковатому длинному носу и отсутствию каких-либо волос, даже бровей с ресницами, Логан опознал в нем грода. И отчего-то именно общество этого нарядного незнакомца, что с момента их прибытия в помещение с самодовольной улыбкой рассматривал новоприбывших невольников, вызывало у Логана стойкое желание помыться. Работорговцы, катившие клетки, ушли, и вскоре в помещении остались только странный тип в черном плаще и маске с клювом на пол-лица, мужик в шапочке и… Фин, который, в свою очередь, вызывал у Логана только пренебрежение. Но не брезгливость. — Чудненько, чудненько… — медово-елейно проворковал Шапочка, проходя вдоль клеток. И у Логана аж зубы заболели от столь приторно-сладкого голоса. — Только вот не объясните ли, что такого особенного в этом мужчинке и мальчонке, что вы запросили для них нулевую ступень? Южане и дети определяются по первой ступени, я вам напомню, лапочки мои забывчивые, и то если хорошего сорта, — он опечаленно вздохнул. — С девчулей-то понятненько… Верг, как я полагаю? Прелесть какая… — Да, уважаемый, именно. Мои ребята наткнулись на нее случайно на одном из пассажирских кораблей, — проскрипел парень в маске. Шапочка удовлетворительно улыбнулся и кивнул. У Логана же лицо вытянулось на такое заявление. Ибо насколько он помнил, вергами называли крошечное племя, жившее когда-то на небольшом острове практически у самого Пограничного Пояса — жуткого, непредсказуемого течения, фактически проходящего вкруг всей планеты. На пути этого течения вразнобой находились немногочисленные острова и множество скал и рифов. Потому, если смотреть на карту, то Пограничный Пояс выглядел как зигзагообразная, рваная, неровная линия с проплешинами, делящая планету на две неравные части. Собственно, по этой причине это место и носило такое название. Из-за того, что его чертовски сложно пересечь не только людям, но и всяким представителям дикой фауны, образовалось два разных океана со множеством различий и особенностей. Кто им дал названия — неизвестно, но называли их незатейливо: Синий и Красный океаны. Красный, потому что поговаривают, будто там гибнет очень много моряков, из-за чего их кровь окрашивает воду в алый цвет. И вот как раз недалеко от этого Пограничного Пояса, со стороны Синего океана, и находился остров вергов. Народ, живший там, в пищу употреблял, в основном, местных моллюсков, из-за чего со временем у всех в роду волосы приобретали удивительный жемчужно-перламутровый цвет, переливающийся всеми возможными цветами, словно раковина у этих самых морских гадов. Как это было связано, Логан не знал. И, помнится, пару лет назад в газетах — которые Логан таскал и у Джо, и у бабушки — писали, что на том острове разразилась страшная война вергов с кем-то там, из-за чего остров был практически уничтожен, а немногочисленные выжившие верги остались теперь жить кто где. Словом, вымирающая и очень редкая раса. И вот один из этих вымирающих сидел в соседней от Логана клетке. Прямо волшебство какое-то. Однозначно, не омрачай картину неволя, он бы наверняка уже прыгал от восторга из-за такого богатого на интересности дня. Хотя девушка выглядела очень напуганной и грустной, из-за чего Логану стало ее жаль. Тем временем тип в маске продолжал: — Южанин — бывший капитан довольно известных пиратов, Шандорил Мор'э, по прозвищу Булава. Пришлось накачать транквилизаторами, чтобы не буянил. Шапочка задумался, глядя на хмурого мужчину по ту сторону решетки и теребя пальцами запонки на рукаве. — Пиратик, значит… Булава… Ясненько. Крепенький дяденька, действительно можно недешево продать, сыграв на имени, ты прав. Ну, теперь ты, Фин, красота ты моя. Что за чудо-юдо ты мне привез? Он подошел к Логану. Тот сощурил глаза и сжал губы в тонкую нить. — О-о-о, это настоящий зверь. Зуб даю, из него выйдет прекрасный боец. Дикий, хлеще дьявола с моря. Он чуть моему старпому руку не откусил, я серьезно! Врач сорок минут зашивал! Еле с того света вытащили, крови потерял — жуть! Половиной команды едва угомонили этого щенка! Целых две цепи порвать умудрился! Фин бросил короткий предостерегающий взгляд на Логана — очевидно, чтобы тот даже думать не смел мешать торговаться. Мальчик же оскалился в ответ, пробормотав что-то вроде «жаль, что все-таки не сдох». Губы Фина тронула едва заметная усмешка, которую Логан отзеркалил. Все-таки он не был таким уж глупцом, чтобы не смекнуть — какая бы участь его ни ждала на этой нулевой ступени, это наверняка лучше, чем валяться в одной из камер коридора среди чужой мочи и рвоты. Так зачем ему вставлять тощему палки в колеса, раз уж тот изволил в подобной манере ему подсобить? Пожалуй, Логан бы даже сказал, что ощущал в своем пленителе странное расположение по отношению к себе. Если не сказать — уважение. — К тому же, — продолжил Фин, — паршивец очень симпатичен, такие глаза не каждый день встретишь. Кто знает, может, там тоже в крови расы какие понамешаны… Полукровки на местном рынке редкость не меньшая, чем жители с той стороны Пояса, сами знаете. А уж в Райском Саду так и вовсе у меня подобный экземпляр с руками оторвут… — Я тебя понял, — не повернув головы, небрежным взмахом руки прервал его Шапочка, продолжая оглядывать мальчика. — Получше твоего знаю, что где ценится и сколько это стоит. Как и знаю, что ты не поскачешь сбывать товар на другую сторону мира. Не стоит мне тут чик-чирикать свои яркоперые песенки, красота моя. Логан не удержался от раздраженного фырканья и дерзко расправил плечи, презрительно уставившись на Шапочку. Какой же гадкий тип. Весь какой-то напыщенный, блестящий. Но от этого казался не менее гнилым и мелочным, вдобавок будто вымоченным в сахарном сиропе. И вот сейчас этот склизкий кичливый торгаш немигающим придирчивым взглядом шарил по телу и лицу Логана, словно осматривал мясо на рынке. Спустя целую минуту-полторы такого наглого изучения Логан все же сорвался: — Ты хоть моргай, а то глаза сломаешь. Или даже на миг не можешь оторваться от созерцания такого потрясающего меня? — ядовито спросил он, особо не задумываясь над когда-то подслушанной в пабе фразой. Шапочка одарил его в ответ приторной улыбкой. — Не в том ты, малыш мой милый, положении, чтобы характер показывать. — Ну да, ты небось надеялся, я что другое покажу? Шапочка побледнел и недовольно поджал губы. Логан пакостливо хихикнул. Неужто удалось задеть за живое? Интересно, как… — Возможно, ты прав, Фин. Этому сумасброду самое место на арене. Там и дерьмецо из него выбьют, и улыбочку эту его довольную подравняют. Слишком резко одернув края рукавов, Шапочка отвернулся от клетки и подошел к Фину и Маске. — Итак, за этих двоих сорок процентов от выручки, как всегда. За девчонку сорок пять. За остальных двадцать пять. Если все устраивает, пойдемте посмотрим на животных. Шапочка открыл дверь в приглашающем жесте, и мужчины вышли. Логан едва успел вздохнуть и почесать натертую кандалами кожу на ногах, как дверь снова открылась и несколько людей опять их куда-то повезли. Коридоры, люди, крики... Прошло довольно много времени, пока с Логана сняли бинты, обмыли водой из шланга и покормили. Он даже слегка удивился поначалу: его не били, не обижали, да и вообще не делали пока ничего страшного — лишь разговаривали грубо, но к этому ему было не привыкать. Поэтому Логан решил пока не сопротивляться — мало ли, вдруг его вовсе отпустят? Нечто, скрывающееся за словом «страх», его по-прежнему не коснулось, и сейчас, в основном, в нем боролись раздражение от общей суеты и любопытство, подстегивающее увидеть и узнать побольше нового. И вот его ввели в темное, заваленное какими-то тряпками и хламом помещение, сокрытое с одной стороны тяжелыми раздвижными шторами. Логана оставили все так же в кандалах, но на длинной железной цепи, которая крепилась к ошейнику. До слуха доносились выкрики, смех и мелодичная легкая музыка. После очередного выкрика мужчина, сопровождающий его, подергал за цепь. — Идем, твоя очередь. Логан скривился, но послушно пошел за ним. Его вывели на некое подобие сцены. От непривычно яркого света зарезало глаза. Проморгавшись, Логан увидел перед собой богато украшенный зал с ровными рядами мягких скамеек, на которых сидело множество явно небедного народа. Обычные люди — или же хуманы, как их для различия определений называли некоторые по-научному, — хтонийцы, гроды, южане и парочка других, неизвестных мальчику рас. Женщины и мужчины, симпатичные и уродливые, тощие и невероятно жирные. Кто-то тихо переговаривался между собой, кто-то что-то выкрикивал. Один вовсе ковырялся в носу. Сбоку от сцены, рядом с каким-то столом с разложенными на нем бумагами, стоял Шапочка и счастливо улыбался. Мда, ну и зрелище. Логан скрипнул зубами. — Уважаемые! Представляю вам лот номер тридцать два! — весело, с ноткой вроде гордости вещал Шапочка. — Не обделенный красотой и обаянием, этот юноша обладает отменной силой и ловкостью! Он станет прекрасным дополнением любой коллекции!.. — Какой еще, к дьяволу, коллекции?! — опешив от такого заявления, Логан дернулся в сторону Шапочки, отчего мужик, держащий его на цепи, от неожиданности чуть не упал. С силой дернув поводок, он потянул назад пышущего гневом мальчика. — Я человек, мразь! Не говори обо мне как о какой-то безделушке! Скрип, ругательство — и из внутренней стороны ошейника выдвинулись шипы. Они впились в кожу, давя ее и только чудом не разрывая. Логан дернулся, упал на колени и затих, болезненно скривившись, а следом его до искр из глаз стеганули по спине хлыстом. Толпа загалдела. Кто восторженно, кто возмущенно. — Вы видели, дамы и господа! — с воодушевленным восторгом продолжал Шапочка. — Упрямый и дерзкий, он станет идеальным гладиатором для боев на арене! Уже в столь юном возрасте в нем есть все задатки идеального бойца! Начальная цена — двести тысяч валютой! — Триста тысяч! — тут же выкрикнул какой-то мужчина с дальних рядов. — Триста пятьдесят! — Пятьсот! — Пятьсот пятьдесят!.. Цену все повышали и повышали. Логан слышал эти выкрики как сквозь пуховую подушку, концентрируясь на ужаленной кнутом спине. Как-либо шевелиться не было ни сил, ни желания — шипы втянулись обратно, но повторения не хотелось. Краем глаза Логан заметил, как расцвел в счастливой лыбе Шапочка, и после его крика «Продано!» резко вскинул голову. Шапочка указывал на красивую женщину средних лет в серо-коричневом шелковом платье и белой накидке из перьев. Логан даже было обрадовался, что не все так плохо — в конце концов, не ковыряющийся в носу уродец. Но что-то, промелькнувшее во взгляде женщины, обращенном на него, заставило его подобраться, а волосы на затылке — неприятно зашевелиться. Сталь и холодный интерес.

***

Спустя некоторое время Логана в сопровождении стражи привели к воротам большого богатого особняка из белого камня. Удивительно, но, видимо, кроме него женщина больше никого не купила. Ошейник с него сняли, но заменили на какой-то узкий браслет на правом плече, который, подобно пиявке, цеплялся за кожу чем-то вроде длинных игл. Цепочка, за которую его вели, крепилась теперь к аккуратным наручникам. Хоть ноги от кандалов избавили — и то радость. Вдруг мимо них пронесся небольшой самоходный экипаж — с таким же паровым двигателем, что и у телег, но большего размера, — и остановился возле лестницы в особняк. Из него вышла покупательница Логана. Она махнула стражникам рукой, мол, ведите его за мной, и начала весьма грациозно, чуть покачивая бедрами, подниматься по лестнице. И тем не менее, смотря на белый особняк, на поднимающуюся по лестнице утонченную женскую фигуру, Логан по-прежнему не испытывал даже тени тревоги. Пусть его называют рабом, но он-то знал, что только от него зависит его свобода. А он считал себя таким же свободным, как и раньше, хоть и находился в цепях. Просто теперь, видимо, зависел от этой женщины. Ведь он свободен, пока жив и в безопасности — в остальном, это просто временные жизненные трудности. А красивый особняк — это не грязный карцер. И статная леди — не потный бесячий работорговец. Логан воспринимал происходящее как долгожданное приключение: удивительное, новое и захватывающее. И пока его жизни ничего не угрожало, смысл ли попусту переживать? Проблемы стоит решать, когда они возникнут, но пока Логан этих самых проблем не видел — да и кто знает, что для него готовит эта женщина. И узнать… хотелось. Любопытно же. А потому он послушно пошел за ведущим его стражником. Прежде чем войти в двери особняка, он оглянулся на заходящее за его спиной солнце. Залюбовавшись кроваво-красным закатом, он улыбнулся и без раздумий шагнул к раскрытым дверям. Навстречу новому.