На пути к Тихому Приюту

На самом деле Логан ощущал себя… отвратительно. И как бы не пытался подбодрить команду, делая вид, что переживать не о чем, на самом деле понимал — было о чем. И даже правоту Лин в чем-то признавал. Но что делать конкретно сейчас — не представлял. Ответственность неприятно душила. И чем больше Логан обо всем этом думал, тем тошнотворнее становилось. Накрывало противным ощущением тревоги. И метроном в голове долбил так, что возникало желание в ритм ему биться лбом об стену. И без того раздражает этот постоянный, несмолкающий скрежет. Шипение, шорох, будто прямо в черепе вьется беспокойное змеиное гнездо. И стук, стук. Тик-так. Сто семь ударов в минуту… Потому проще не думать и плыть по течению, решая проблемы по ходу. Именно сейчас у них проблем не имелось. Они не голодали и не умирали; им было где переночевать и в целом был намечен план дальнейших действий. К тому же, Рога знал Тортугу… Рога, да. Он на самом деле большую часть мыслей занимал. И ладно, в общих чертах Логан знал о его природе еще с инцидента на Малинанасовом острове. Когда уши закладывало, и все вокруг бились в конвульсиях с пузырящийся во рту пеной и вытекающими-испаряющимися глазами, и разлом-трещина будто в самой ткани мироздания, из которой он за шиворот вытягивал орущего друга. И ведь узнал-то больше по одежке и благодаря внутреннему чутью, и даже сомневаться начал, когда его таким… звериным увидел. А потом когда уже к себе прижимал, удерживая и не давая неизвестной силе затянуть его назад в серо-бурый пульсирующий проем, очевидно, того самого Тартара, ощущал на себе волны то обжигающей жары, то колючего холода, вслушивался в отчаянные мольбы Роги о помощи, срывающиеся в воющие болезненные рыдания… То и принял решение, что нет, не отпустит. Не туда, не его и не так. А потому и на Договор согласился не думая. И нужные слова за Рогой повторял больше механически, пока неотрывно пялился в трещину в ожидании… чего-то. Сам не знал на тот момент, чего. Но до сих пор не мог забыть того облегчения, когда отзвучали последние слова Договора и разлом… растворился? Рассосался? Исчез. А Рога еле различимо выдохнул нечто похожее на благодарность и без сознания рухнул ему на руки. Логан потом несколько дней сравнивал этот момент со сценами из некоторых прочитанных им романов, где герой спасал девицу от чудовища, и та эффектно падала к спасителю в объятия из-за переизбытка чувств. В первый раз осознание сходства заставило обхрюкаться от смеха. А потом уже начало приходить понимание, что Логан влез во что-то такое, во что, наверное, влезать не стоило. Только вот на то время он просто считал Рогу по происхождению эдакой неведомой зверушкой. В объяснения тот сам не пускался, а Логан и не спрашивал — видно было, что говорить на эту тему другу не очень-то приятно. Да и момента как-то особо не представлялось для этого подходящего… А теперь оказалось, что зверушка на самом деле ого-го какая. Опасная. Своенравная. Непредсказуемая. Действительно чудовище, которое Логан наверняка не сможет сдержать или остановить, если Рога выйдет из-под контроля. И что в таком случае произойдет? Вроде бы и отпустить его хочется, разорвать все клятвы и сказать: ты свободен, ибо он ведь не раб все же, не животное, и Логану самому тошно от этого своеобразного обладания. А вроде и есть острое предчувствие, что нельзя. Так как что бы потом ни произошло, Логану это не понравится. Не важно, уничтожит ли Рога мир, самого Рогу сразу же убьет этот его Архаэль или разрыв Договора аукнется Логану поносом. Грань. Тонкая чертова опасная грань. Нельзя об этом думать — ибо недолог час, Логан так додумается до каких-то глупостей. Верно Ниру говорила — это отравляет, все эти размышления. Но не думать не получалось. Особенно, когда предмет размышлений вечно под боком. Монстр, которому Логан в подметки не годится, чистейший сгусток силы и мощи. Который при этом верно поддерживает любое его слово днем и благоговейно стонет под ним ночью. Лучший друг, который понимает с полуслова-полудействия. Только вот… Пошел бы Рога за ним вообще, если бы не Договор?.. — Опять чем-то загрузился, кэп? Вот. Все видит. Все понимает. И Логан уверен, даже если он не ответит, Роге достаточно будет пару минут ему в глаза посмотреть, и он все его мысли едва не дословно процитирует. Хотя, как утверждает, дар чтения мыслей его обошел целиком и полностью по широкой дуге. Но эмпат же — как Чарли объяснил. Захочет, сосредоточится — и прочувствует в красках каждую эмоцию. Просто в обычном состоянии это… выключено у него. Потому что большинство людей чувствует много и громко. Так оно вроде у него работает. Такому не солжешь. Логан мотнул головой. К черту. Надо просто отвлечься. — Далеко еще до борделя твоего? Рога недовольно сузил глаза, как бы говоря, что он думает насчет подобных переводов темы. Но все же крутанул кистью куда-то по направлению движения. — Да не особо. Но в целом не спешим. Так что если хочешь, можем по пути заскочить куда, пока Лин не пасет, — он с хитрой улыбкой пошлепал по одному из карманов штанов. — У меня еще сохранился припас отдельный. Логан, в этот момент как раз провожающий взглядом очередную оружейную лавку, отстраненно убедился, что Рога однозначно чует его желания раньше него самого. — Давно хотел полюбопытствовать, между прочим, — Эл поскреб подбородок. — А где ты вообще бабки держишь? И с перерождением этим твойным, оно как выходит, ты ежели помрешь, то все нажитое сразу потеряешь? Или как оно у вас делается-то? В бордель они направились втроем, как только договорились с оценщиком в местном банке — все добро перенесли с корабля в трактир Евы сразу после завтрака, и та обещала решить вопрос в лучшем виде. Руди так в итоге и не объявился; Лин и Двадцать восьмую куда-то сразу после утренней возни утянула Ева, уклончиво обозначив, что до ночи о них точно вспоминать не стоит. В связи с этим, Рога без обиняков предложил провести время в доме утех по прямому назначению, раз уж такое дело. На что Чарли посопел и вместе с Джо-Джо пошел разведывать Тортугу. Рога дал им адрес какого-то бара, в котором было решено собраться к вечеру. А потом он же обещал показать им всем некий ночной «сюрприз». И даже не намекнул, зараза, что это вообще за сюрприз такой! Какое-то место? Новый знакомец? Предмет? Природное чудо? Ходи теперь, мучайся. Что б им всем с этими их сюрпризами на дно провалиться… А между тем, вопрос старик задал в самом деле любопытный. — Везде есть минусы, не без этого, — Рога досадливо хмыкнул. — Все что на теле с телом и остается, естественно. Проблем только с Темным оружием нет. Черт его знает, из чего оно сделано и как так происходит — хер я поверю, что сам Архаэль за нами ходит его подбирает, — но как переродишься, то оно просто возникает в руке в тот же момент само собой. Если только в момент смерти оно при тебе было, конечно, — он поморщился. — А если до этого потерял или украли, то сам дурак. Я что Серпы свои, что Косу несколько обращений назад украденную до сих пор ищу. А если ценное всякое… то сохранять где-то стараюсь. В Амстердеам в основном в личное хранилище пересылаю с почтовыми птицами — Фауст залупа, конечно, процент за такое хранение дерет, якобы на нужды острова да и вообще. И не факт, что и без добровольно отданного процента лапами своими загребущими туда не лазит. Да и уж точно не в моем семействе что-то кому-то доверять. Так что на черный день ныкаю по собственным каким-то приметным тайникам, которые маловероятно после перерождения забуду; записки-подсказки сам себе через доверенных лиц передаю вот. Эл внимательно кивнул. — А в банках чего не держишь? — Буду я еще доверять этим бюрократическим крысам! Да и как мне потом что-то выдадут с новой рожей, подписью и именем? — Рога картинно развел руками. — Честно скажу, я понятия не имею, как меня звали-то буквально в предыдущей жизни. Помню, что вроде что-то на «Ка-» начиналось. А истинным именем светить — ну такое себе, старик. Я вообще противник того, чтобы без нужды лишний раз говорить даже чужое чье-то имя. На имени и крови завязано слишком много не только даров, но и проклятий — был бы тут рыжий, он бы со мной согласился. — И что, неужели неинтересно даже, кем ты раньше был, как жил, что делал? — Логан притормозил возле витрины одёжного магазина, уцепившись вниманием за выставленные там плащи. Рога пожал плечами и пнул камушек. — Не особо. Есть у нас на Амстердеаме умники какие-то, которые вроде хроники ведут. Библиотека целая. Свечку не держат, конечно, но плюс-минус умудряются что-то о тебе вызнавать и самое интересное из этого записывать. Пес их знает, для чего. Только там все равно и брехня чужая просачивается, и искаженная истина, и прочая прелесть, так что по факту ни черта эти хроники не отличаются от фантастических романов какого-нибудь модного столичного писаки. Да и… — он горько ухмыльнулся. — Как-то я слишком ненавижу свою жизнь, чтобы по несколько раз таким образом ее дополнительно проживать. — И сейчас тоже ненавидишь? — не отрывая взгляда от витрины, спросил Логан. Казалось, Рога задумался. И Логан надеялся, что то, как он вытер о шорты вспотевшую ладонь, останется незамеченным. Должно быть хоть что-то, что перевесит эту гребаную чашу весов сомнений. Плевать уже, в какую сторону. Рога поднял голову к небу и с усмешкой протянул: — Наверное, сейчас я ненавижу ее меньше, чем когда-либо. Логан с улыбкой покачал головой и толкнул дверь лавки. — Тебе надо плащ подобрать. Практичнее. Да и не можешь же ты вечно ходить в моих рубашках. — О, а ты против? — лукаво дернул бровью Рога. За их спинами вздохнул Эл. — Просто даже я уже устал слушать причитания Лин по поводу этих рубашек, которые она тщетно напокупала для Ло, а таскает их кто угодно, но не он. Обновку выбрали быстро. Простенький черный кожаный плащ-безрукавка с глубоким капюшоном сел на фигуру боцмана как влитой. И стоил сущую мелочь, хоть Логан и косился в сторону более дорогих и хитро скроенных моделей, мельком отмечая в себе факт наличия какого-то нездорового влечения к кожаным вещам. Особенно если представлять их надетыми на голого Рогу… Логан рыкнул. Аюсталово похотливое отродье, точно какие-то миазмы свои испускает, и определенно они на него — Логана — влияют. Даже во время созревания так либидо не выплясывало, наказание какое-то… Но вот плотные накладки на свой собственный плащ Логан все же присмотрел. Почти что пожилой продавец, он же и мастер-скорняк, где-то с час колдовал в подсобном помещении, на время чего парни прогулялись по соседним лавкам. Зато по итогу плечи и спину капитанского плаща теперь покрывали пришитые вторым слоем плотные накладки в тон из саламандровой кожи — устойчивой к огню и будто-бы желейно-эластичной, из-за чего неглубокие царапины на ней почти моментально разглаживались. От ножа такая кожа, конечно, не защитит, зато от маленьких острых когтей… Логан действительно ценил подарок Лин. И не мог запретить Шкиперу лазить на плечи. А так на плаще хотя бы не будет оставаться зацепок. Вопрос, правда: обрадуется ли она такой заботе о своем подарке, или вломит люлей за внеочередные немаленькие траты. И это Рога с ушлым продавцом еще торговался уйму времени… Торговые ряды закончились, сменившись улицей трактиров, баров и публичных домов. И почему-то еще до того, как Рога об этом сказал, Логан признал нужное им место. Четырехэтажный, массивный особняк из черного кирпича, чью кровлю и водостоки украшали вытесанные из камня гаргульи. Они же тенями-силуэтами будто змеились в стыках кирпичей, огибали телами оконные рамы и заглядывали в матовые подсвеченные изнутри окна, в которых сексуально извивались, танцевали и совокуплялись силуэты живые, всех рас и полов. Зрелище душило возбуждением, и Логан даже понимал небольшую группку подростков, с улюлюканьем и рычанием открыто дрочащих под окнами с торца здания. — «Сад Донасьéна», — Эл с видом величайшего знатока оценивающе осмотрел вывеску. — Странное название. Рога подавился смехом. — Они для тебя все странные, старик, не заметил? — Ну я виноват что ль, что ты такие выбираешь всякий раз? И выглядят как-то… не по-бордельски больно. Логан улыбнулся. На стоянках он частенько составлял Роге компанию в посещении публичных домов. И почти всегда к ним присоединялся Эл. Иногда — Руди. Однажды они брали с собой Джо-Джо, но дело закончилось буквально ничем — он по природе своей иначе воспринимал такие вещи; за все время его лишь единожды охватывало возбужденно-агрессивное состояние, дней на пять, которое накачавший его успокоительным Чарли обозвал «гóном», но за это время они нигде не швартовались. Сам же док после Редиза на все предложения равнодушно отмахивался, за что был наречен обиженным Рогой непонятным определением «асексуал фригидный»… И да, Элу все бордели были странные по тем или иным причинам. Или вовсе без причин. Логану так наоборот все они казались прямо-таки типичными. Что прям вот идешь мимо, видишь — ну точно, бордель борделем! Однако «Сад Донасьена», если бы не окна, он бы никогда в жизни таким образом не счел бы домом терпимости. Слишком уж величественно-монументальным тот казался, особенно на фоне более простых в архитектуре соседей. — А кто такой Донасьен? — Логан прокашлялся. Что ж за паскудная привычка, вечно в такие моменты начинает еще больше в горле першить… — У тебя же брата Коуди зовут вроде, нет? — Лихо-то? Как этого мудозвона только не зовут, — Рога фыркнул, следом самодовольно вскинув подбородок. — Но бордель изначально построил не он, а как раз этот самый Донасьен. Ну, не собственными руками, понятное дело, ну вы поняли. Одно из старейших зданий всей Тортуги, между прочим. И один из самых удачных моих проектов. Даже, я бы сказал, самый удачный из всех, что дожили до наших дней — ну, если не считать «Содом» в Сантосальме, разумеется. То моя абсолютная гордость. У Логана аж челюсть отвисла. — Так это твой бордель?! — Да не ори ты! — шикнул на него Рога. — Да, мой. Тогда меня звали Донасьен Рэкхем. Был у меня период, когда я развлекал себя предпринимательской стезей. Но знать об этом никому не обязательно, особенно Коуди. — Почему? Как ты не владелец, если владелец? И чего раньше не говорил? — И еще главное прибеднялся, помнится, что ничего не умеет, ничего не имеет, — поддержал его негодованием Эл. Рога приблизился к ним вплотную и перешел на недовольный шепот. — Потому что есть причины, вашу мать. Я в то время даже не поленился — по всем архивам и хроникам пролез, но уничтожил любое упоминание этого имени и каждую мало-мальскую ниточку, которая могла бы связать Донасьена со мной. Ибо управленцы во все времена могли быть какие угодно, но каждый из них до сих пор обязан отчислять процент от прибыли. Регулярно и чистой монетой. На имя некоего Донасьена, который наравне с кровными имеет личное хранилище в Амстердеаме, и доступа к которому нет даже у Фауста. Потому что и хранилище, и заведения защищены Хозяйской волей. Эл нахмурился. — А это еще что за хрень? Опять ваша семейная причуда какая-то? — Ничего не наша. Хозяйская воля — это печать-артефакт, который я тогда раздобыл через боль, слезы и целых два перерождения, и многое бы отдал, чтобы и сейчас его заполучить, если бы знал, где он. Он привязывается к помещению и скрепляет заключенный с владельцем контракт проклятием. И если я, как владелец, скажу подписавшему: «ты и все после тебя должны отдавать мне часть прибыли» или «никто, кроме меня, не смеет ничего здесь трогать», то если человек мое слово нарушит, он будет крючиться от невыносимых болей. Неприятно, согласитесь. И мое алчное, злобное и мстительное семейство меня на куски разорвет, если узнает, что это я обделил их таким аппетитным кусочком пирога. И в первую очередь не получающий свой положенный процент за хранилище Фауст. А так все до сих пор гадают, кто такой этот Донасьен, и это вообще стало чуть ли не одной из семейных легенд-загадок уже. Всё, — он хлопнул их по плечам. — Я с вами этой тайной поделился и надеюсь, что вы ее сохраните. Из мужской солидарности и как члены нашего маленького союза бордельных завсегдатаев. Развратное трио! Да, неплохо звучит, мне нравится. Тайное порочное общество «Счастливчика Фредди». Эл с похрапывающим смехом его оттолкнул. — Фу, дьявол, да я хоть на смертном одре об этом молчать буду, только меня не приплетай в это ваше вот это вот. — Да погоди! — Логан аж загорелся весь. — Так мы можем о починке Фредди вообще не переживать, если у тебя денег, выходит, дохренища? — Наглость — второе счастье, да, кэп? — Рога ехидно ему подмигнул. — Если бы все было так просто, то бабушка, как известно, была бы дедушкой. Для этого надо как минимум добраться до Амстердеама. А это Южный край. А ты, помнится, еще к Пазлу на свадьбу в Северный край хотел. А еще мне надо вспомнить шифр от замка хранилища. А он записан черти где и я сам не знаю, как должен его выяснить и где обнаружить. Оно вообще удача, что я хоть что-то обо всей этой истории с Донасьеном помню — наверное, Архаэлю просто самому наблюдать за этой эпопеей потешно, потому у меня эти воспоминания даже после перерождения не стираются. Но денег там, полагаю, скопилось действительно дохренища. Так что как надумаете — можем вычистить их наглухо и устроить самую масштабную трату бабла в истории! Ух, у меня аж привстал, как задумался о перспективе и возможностях такого веселья. Эл почесал затылок и поднял голову на Сад Донасьена. — И что, даже не жалко? — Жалко? Мне? — Рога звонко расхохотался. — Я не Лихо, старик. Мне срать на деньги по большому счету. Это вообще так-то человеческая придумка, я мыслю в иных плоскостях. Всякие такого рода ценности для меня не больше, чем способ быстрого и безболезненного получения желаемого. Так что какая разница, что я с ними сделаю, если это принесет мне удовольствие? — он сощурил глаза и приобнял Эла за руку. — А я поделюсь этим удовольствием с вами. Взамен чего вы сами поделитесь своим удовольствием со мной в виде з’ёрры. Отчего я получу еще больше удовольствия и еще больше дам его вам… Прекрасный замкнутый круг экстаза. Разве можно жалеть на это какую-то кучку блестяшек? Эл передернулся под новую волну громкого смеха их демона. — Ты вот каким-то прям еще более противным стал, как Ло тебе язык развязал. Несмотря на вялое сопротивление киборга, его предплечье Рога не отпустил — только схватил другой рукой за плечо Логана и с бодрой улыбкой потащил их к борделю. — Это дурман свободы, старик. Я счастлив. Не ругай меня за это. Так сказать, прошу понять и простить. Миновав грозных охранников-мордоворотов у входа, они зашли внутрь. Хлопнувшие за спиной двери точно разом отрезали их от остального мира. Свет дня сменился полумраком, шум Тортуги — ритмичной глухой музыкой откуда-то из недр здания, будто где-то там взволнованно-быстро билось чье-то гигантское сердце. А еще сложилось ощущение, что с ног до головы окутал густой, сладковатый, притягательно-пряный запах — аж захотелось высунуть язык и попробовать его на вкус. Или попробовать… поиметь. Рога шумно, со смаком втянул его носом. Из-за стойки с улыбкой поднялась миловидная девушка с чуть вытянутым, звериным лицом с волчьими чертами. И приветливо махнула пушистым белым хвостом. Сайберварг. Самочка-омега. — Господа желают отдохнуть? Логан с Элом даже рта раскрывать не думали — привыкли позволять Роге в подобных случаях рулить ситуацией. Тот умудрялся не только скидки приличные выбивать, но и самые удачные места. И при заказе девок слишком уж удачно выбирал именно тех, каких надо и каких хотелось. Теперь по крайней мере стало ясно, как ему удавалось так угадывать. Их демон в самом деле попросту чуял самые глубинные желания человека раньше, чем тот успевал их сам осознать. Однако, что-то в этой омеге Логана смущало. Хоть он и видел за свою жизнь их немного, но они все были какие-то другие, даже в борделях. Более… раскрепощенные, свободные, что ли. А эта точно находилась в напряжении, как если бы у нее болел живот. — О нет, господа наоборот в настроении впахивать, как племенные быки, — Рога расположил локти на стойку. — Так что нам, — он на секунду обернулся на Эла, — одну большую комнату. На третьем этаже которая, Зеркальная. Девочек шестерых, для начала — двух южанок, хуманку-блондинку, омегу светленькую, северянку помощнее и, — он призадумался, — пусть будет ауклумша. Если свободна. Если нет — тогда крайзачку. Поспесивей. Настроение у меня на какую-нибудь такую непокорную экзотику. — О, господа у нас не в первый раз? — омега понимающе склонила голову к плечу. Изящно, плавно. Рога отзеркалил ее движение. Расплылся в своей фирменной гаденькой улыбке. — Не в первый. Клиенты нулевой ступени, милая, поверь мне. И наградой за добрую работу не обидим. — Все ясно. Одну минутку, — омега опустила взгляд в журнал, некоторое время побегала глазами по спискам. — Все будет свободно через сорок минут; Зеркальная комната — через полчаса. До тех пор можете подождать за столиками в общем зале. Устраивает? — Более чем. И вот еще что, любезная. Подскажи, работает ли сейчас Марсель? Уши омеги на миг прижались было к голове. Она неуверенно опустила глаза на журнал. Моргнула. Рога прищурился. — Возможно… Господин имел в виду Марселин? — Возможно, — с каменной рожей подтвердил он. — К сожалению, Марселин сейчас на выходном, — омега вернула на лицо благодушную улыбку. — Забронировать вам на завтра? — Я услышал. Нет, спасибо. И последнее, — он перегнулся через стойку, наклонился к омеге, и Логан еле сумел разобрать горячий шепот: — Тебя ведь в течке крутит, солнышко, я прав? Зачем травишь себя подавителями этими вашими? Или Коуди настолько тронулся, что теперь как завлекательную приманку сажает на вход страдающего работника? Омега дернулась было, но Рога удержал ее за плечо свободной рукой. — Отпустите, — она прижала уши к голове плотно-плотно, обнажила в слабом оскале маленькие острые клыки. — Это не Ваше дело. — И не подумаю. Это опасно. Тебя могут изнасиловать. Или ты — кого-то. — Я не животное, чтобы бросаться на людей, — она нервно дернула хвостом, клацнув зубами возле самого лица Роги. — Подавители справляются. Посетителям волноваться не о чем. Остальное, повторю — не Ваше дело! Отпустите, или я позову охрану. Рога в секунду перемахнул через стойку и прижал вырывающуюся омегу к стене. И что-то быстро, зло зашептал ей на ухо. Тут уже Логан слов не разобрал. И, судя по лицу Эла, тот уже тоже готовился к мордобою с охраной, но… обошлось. Омега в какой-то момент со вздохом прикрыла глаза и уткнулась лицом Роге в плечо. Тот ее бережно обнял и погладил по спине, не переставая шептать. — Все нормально? — окликнул их Логан. Рога повернулся к нему и с секундной задержкой кивнул. Вот только было что-то такое в его глазах, что Логану очень не понравилось. Напоследок боцман приложился губами к ее лбу, что-то переложил из своего кармана ей в руку. И отстранился. Только теперь Логан разглядел стоявшие у омеги в глазах слезы, которые она тут же вытерла, и сумел разобрать по ее губам тихое «спасибо». — Прошу меня извинить, — она повернулась к ним, вернув дежурную улыбку. — Я провожу вас к столику… — Оставь, милая. Сами найдем, — заверил ее Рога, следом мягко подтолкнув ее к двери за стойкой. — Давай, иди. Легче станет, обещаю. Уже только когда они шагнули в длинный слабоосвещенный холл и остались одни, Рога яростно рыкнул и ударил кулаком по стене. — Мудила конченая! Нервы из него повыдергивать мало! Все дерьмо из этой мрази выколочу, как вернется. — А чего случилось-то? — Эл обернулся на дверь. — Она течная, старик, — с невероятной болью, злобой и отчаянием в глазах поднял на него лицо Рога. — Ей больно. У омег течка — это легкая версия моего голода. Ей как минимум нужно сейчас лежать в постели, если нету, на чьем члене страдания облегчить. А она, мать ее, работает. Здесь! Да от нее феромонами разит даже для человеческого носа — я видел, кэп учуял, да и ты сам напрягся! И это с подавителями — аюсталовой алхимической дрянью, которая херит ей здоровье! Ее первый же вошедший может прям там нагнуть! А не дай Боги будет альфа — так и вовсе разорвет! Это опасно до усрачки, сука! А этому гондону плевать — такие мелкие дела разбирайте с мамочкой! А грымзе плевать тем более — стоишь, мол, в графике, и твои заботы, заменить некем. Да я бы лучше шлюху какую посадил! Со стороны временняка нанял! Сам бы, в рот его иметь, за стойку сел — но не заставлял ее так мучаться! Выплеснув злость, он длинно выдохнул и задрал голову к потолку. Потер пальцами глаза. — Извини меня, но, — Эл в неуверенности помял шею, — мне так, для понимания. Почему ты так реагируешь? Да, оно погано, не спорю. Жалко маленькую, и ты верно психуешь, не по справедливости это. Но… ты ж вроде как говорил, тебе по натуре такое в кайф наоборот. Нет? Страдания там. На этой почве тем более и все такое. Рога молчал долго. Мимо них даже новые посетители пройти успели — двое бородатых мужиков покосились на них непонимающе, но без вопросов обогнули и продолжили свой веселый разговор, быстро скрывшись за одной из дверей в конце коридора. — Знаешь… А я сам без понятия, старик, — наконец ответил Рога. — Может, потому что знаю, каково это? И не хочу, чтобы невинное существо, к которому я не питаю ненависти, испытывало то же? Потому что не приемлю сам факт насильственного секса? — он помотал головой. — Должен. И мне нравится. Я закрываю глаза, представляю себе картину, как ее насилуют, как насилую я сам — и мне грудь себе разорвать хочется от возбуждения. А от ее этой болезненно-возбужденной з’ёрры едва в узде себя держу, настолько она… потрясающая. Самая потрясающая. Но мозгами понимаю, что нельзя. Не могу. Не так. Я не знаю, когда и откуда во мне родилось это неясное… сострадание? Жалость? — он скривился, точно ему сами слова были отвратительны. — Неважно. Теперь это принцип. Какой есть. Я предложил ей помочь вечером, дал… проверенные дурманящие травы, которые меня самого кое-как отпускают. Безвредные. Она обещала до нашего ухода подумать. Согласится — буду катать ее пока не взвоет от бессилия. Пусть даже до травм и крови. И получу з’ёрру еще более сладкую. Но против желания ни сам не возьму, ни другим не позволю. Логан кивнул. «Суть не в том, что тебя отодрали, а в том, кто это сделал и как». — Кажется, я понял разницу. — К тому же, — Рога вздохнул и улыбнулся, возвращая приподнятый настрой, — я вроде как по натуре как раз был создан как нечто, что должно склонять людей к пороку. И оно гораздо замечательнее, когда они падают в его объятия сами, а не когда их на это приходится толкать. Чистейшая похоть, которой человек отдается целиком добровольно, рождает самую великолепную з’ёрру, которую не получить даже с моим ментальным вмешательством. Да и веселее гораздо. Когда можешь заставить кого-то биться головой от желания движением брови — это быстро наскучивает. Человек, конечно, да, хочет сам, но выходит, что все равно я это вызвал в нем искусственно… — он довольно крякнул. — Да. Все дело в этом. Аж на душе легче стало от этого осознания; ненавижу подозревать в себе склонность к добродетели. Спасибо, старик. Эл сплюнул. — Что б тебя. Только уж было решил, что есть в тебе что-то приятное, а ты все равно, выходит, эгоистичная паскудная сволочь, которая все делает ради собственной выгоды. И ни черта тебе ее не жалко. А просто скучно и не так вкусно, ага. Логан отвел глаза. Да, именно. Эл прав. Глупо было думать что-то другое. — Пусть будет так. Остановимся на этой версии, — Рога самодовольно ухмыльнулся и повел их туда же, куда до этого нырнули бородачи. Стоило ему в обе стороны раскрыть двери, как тело мгновенно подхватила томная волна. Из граммофона, подключенного системой звуковых труб к мегафонам под потолком густым ритмичным потоком гудела музыка. Красно-малиновое освещение, змеящиеся клубы дыма, сладко-пряные благовония. И с десяток вроде бы отдельных, но связанных друг с другом переходами подиумов вдоль стен, на каждом из которых, извиваясь вокруг пилона, радовали глаз полуобнаженные тела. Рога отыскал свободный столик, возле единственного, и самого большого пустого подиума напротив входа. — В рот меня иметь, как же тут все изменилось, — он с грустной, болезненной ностальгией осмотрелся по сторонам. Стоило приглядеться, как стали понятны слова Роги. Облупившийся лак на мебели и криво наложенная краска на стенах, въевшиеся в дорогой паркет темные пятна, плесень под потолком. Вытесанные из камня гаргульи, когда-то определенно создававшие впечатление, будто они живые и проходят прямо через стены, просачиваясь через них как через кровавую водяную завесу, ныне были местами обломаны и потускнели, отчего магия объемного изображения пропала напрочь. Тяжелые парчовые портьеры, закрывающие выход со сцен, при внимательном рассмотрении пестрели пятнами и вылезшими нитками… Не нужно быть экспертом чтобы понять, что за зданием не ухаживали. — И ты работал… здесь? — неопределенно указав рукой вокруг, Эл выдал столь же неопределенную гримасу. Рога быстро нашептал заказ склонившейся к нему официантке и, когда та ушла, бесцеремонно закинул ноги на край подиума. — В том числе. Только раньше это место не выглядело таким… жалким, — презрение капало с его слов горькими ядовитыми каплями. — И больше на главной сцене с номерами выступал, — мотнул он головой на подиум. — Когда всю смену, когда в перерывах между клиентами. До сих пор помню случай, — он весело засмеялся, — когда едва не бежал, что говорится, с корабля на бал. Девку, которая должна была на тот момент танцевать, потребовал к себе клиент. За достаточную сумму, чтобы мамочка закрыла глаза на срыв важного выступления и начала спешно искать замену. Все ж таки, отменить номер полностью — скандал, за такие вечера берут отдельные деньги, и немалые. А репутация заведения и бабки у нас превыше всего. Ну а на замену подходил на тот момент только я — да и то фактически с члена сдернули. И помню танцую, на пилоне переворачиваюсь, к зрителям оголенной жопой поворачиваюсь и понимаю, что у меня от недавнего клиента по ногам течет, — он с улыбкой запрокинул голову и прикрыл ладонью глаза, хотя смущения в этом жесте не было и в помине. — Но зрителям эта неожиданность понравилось до рычащих оваций. Что, впрочем, не помешало грымзе потом меня полотенцем отхлестать, — Рога кивнул принесшей заказ официантке и пригубил ром, тут же скривившись. — Еще и выпивку бодяжат, ну что за стыд… Эл как-то нервно улыбнулся. — Грымзе? — Ну в этом деле же как. Мы все жизни ненужные ягнятки. Без семей, без дома, без имен. Становясь шлюхой, ты получаешь новое имя. Новый дом. И новую семью. С братьями, сестрами, мамочкой и папочкой, как положено. Папочка у нас Коуди, что б ему собственными почками икалось. Рулит большими делами, всегда на работе, деток толком не видит. А уж и за детками присматривает, и ведет хозяйство мамочка — управляющая. Конкретно здесь — в лице противной старой грымзы Геб, — имя вышло из его рта вместе с долгим выдохом. — Хотя покажите мне такой дом терпимости, где бандершей была бы милая ласковая молодушка… Логан выпал из разговора, уткнувшись в стакан с ромом. Такие темы в отношении Роги… злили. Непонятно почему. При условии, что раньше Логан относился к блядствам друга гораздо спокойнее. И не возникало ощущения, что тебя макают головой в ведро с помоями, как когда-то давно в наказание на арене. Беседа съехала в какую-то нейтральную тему, потом перетекла в обсуждение ремонта корабля. Когда затылок защекотало чужим вниманием, Логан заскользил взглядом по залу — в частности, по контингенту за соседними столиками. — … Основные доки в кормовой части Ао — туда и пойдем, — Рога вынул из кармана карандаш и принялся что-то чертить для Эла на салфетке. — Насколько я знаю, там же рулит основной обслуживающий состав механиков самой Ао — представляешь, какое там в наличие оборудование и руки? Так что люди толковые. И если этот состав не поменялся — в чем я сомневаюсь, — Коуди поможет нам выбить скидку на ремонт. У него там кто-то из главных в должниках ходит вроде… — Ох, не нравится мне вот эта полная зависимость от кого-то там, — киборг с сомнением потер рукой шею, рассматривая каракули Роги. — Давай так: сколько нам нужно, чтобы он выбил? Начистоту. — По-хорошему… процентов сорок. Иначе не потянем. И это только за корабль, если я верно прикинул по нынешним расценкам. — В перегиб твою бабушку через борт, — чертыхнулся себе под нос Эл. — Совсем скверно дело. А ежели все ж подешевше мастеров нанять? Или вон, давай арендуем док какой, да и я сам починю все. — Увы, старик. Это будет медленнее. Время — тоже деньги. Чем быстрее мы отсюда свалим, тем лучше — по многим причинам, поверь мне. К тому же аренда ремонтного дока тебе обойдется в половину всей суммы — тож на то и выйдет. Иначе б все так делали, а на Тортуге далеко не дебилы сидят. Эл постучал пальцами по столу, потом наклонился и тихо спросил: — А если, ну… грабануть? Рога с ответом спешить не стал. Подумал немного, и только потом тихо ответил: — Только в крайнем случае. На Тортуге красть что-то крупное, или тем более нагибать доковых мастеров — себе дороже. Ходят тут слухи про их бригадира… — он передернулся. — Это не обычная мелкая шушера. Есть у меня парочка идей, помимо скидки с Коуди. Даже почти честных и легальных. И на крайняк у нас есть Горевестник наш — посадим его с кем-нибудь за карточный стол и пущай бабки рубит… — Эй, — подал голос Логан, кося глазом в сторону. — Давайте не тут. Он нашел их. Пара сайберваргов, через два столика от них. Один, по всей видимости, альфа — черноволосый, угрюмый, крупный, всем видом прямо источающий ненависть ко всему вокруг. Второй более тонко сложенный и апатичный, с коротко выбритыми висками и собранными в хвост белыми волосами — слишком грубый для омеги, конечно, но, насколько Логан знал, белую шерсть могли иметь только они. Смотрели не пристально, но смотрели, и уши держали повернутыми в их сторону. Рога, проследив за направлением взгляда Логана, презрительно фыркнул. — Чертов пиратский улий, даже не поссышь без чужого внимания. Хотя странно, — он повел в их сторону носом. — Совсем не пахнут характерно для своего вида. Убей меня, если здоровяк не альфа. И мне даже любопытно, как он тогда мимо нашей омежки на входе просочился… Дефектные что ль какие… Поняв, что их засекли, сайберварги спокойно отвернулись и завязали друг с другом разговор, точно ничего и не произошло. Вот только неспокойное состояние никуда не делось. Жопой ощущалась нависшая угроза. Логан чувствовал себя не в своей тарелке. Рога с его блядством, отсос с Аркофаром, деньги, сайберварги — все это вертелось в голове бесячей каруселью. И решать проблемы нужно ему — не Роге, не Элу. Ему, как капитану. А он ощущал себя беспомощным и несведущим салагой, вынужденным полагаться на других. Выпивка не лезла в горло, шлюхи больше раздражали, чем возбуждали. А потому, когда их наконец проводили в Зеркальную комнату, он развалился на подушках у одной из зеркальных стен, подальше от остальных, закурил опиумную трубку и задрал голову, со странной отрешенностью наблюдая за движением многоликой химеры, тысячей отражений танцующей на стенах и потолке. Опиум принес долгожданное расслабление. Тягуче-смолистый запах осел в комнате, просочился наслаждением через рот южанки, обхватившей член губами, окрасил звуки мелодичными тонами. Ушла тревога, заглохла злость. И Логан продолжал наблюдать за хтоническим многоспинным чудовищем, шевелящимся в багровом полумраке. Без единой мысли.

***

Тортугу окутали сумерки; по улицам потек легкий запах горящих уличных лампидальных фонарей. После опиума тошнило и клонило в сон; во рту как кошки нагадили. Когда спустя сотню ярдов Логана вывернуло в ближайшем закоулке, Рога вздохнул, вытер ему рот каким-то платком — ну как ребенку, право слово! — и сунул в глотку сладкую на вкус конфетку. Конфетка взбодрила. А спустя еще пару сотен ярдов Логан бы даже сказал, что перебодрила. На логичный вопрос «а что это такое?» Рога взял с него честное слово, что он не расскажет об этом доку, иначе по заднице за подобное издевательство над организмом получат оба — якобы, оно лишь экстренная помощь. На что Эл сказал, что и сам добавит, если Ло пристрастится к этой дряни. А Логан согласно кивал и отводил глаза. Одна улица сменялась другой; Логан подпевал под нос то одной услышанной со стороны песне, то другой. Эл с нечитаемым выражением лица посасывал какое-то пойло из синей бутылки, Рога задумчиво грыз губы и рассматривал землю под ногами, а Логан раз на раз ловил провожающие их внимательные взгляды. Учитывая, где они находились, подобная заинтересованность напрягала — еще больше проблем не хотелось, но чувство нависшей над их головами неясной угрозы не отпускало, даже несмотря на опиум. И это снова начало бесить. Логана злила неизвестность и неопределенность — и погруженные в свои мысли сокомандники только масла в огонь подливали. Так что вскоре Логан поймал себя на мысли, что проблем все же наоборот… хотелось. Хотелось подраться. Чтобы прям до крови и переломов, яростно и громко. Чтобы уже выплеснуть эту злость куда угодно вовне. И даже слюна во рту скопилась. Только же… Взгляд метнулся вдоль торговых рядов. Вот оно, то, что нужно. — Друже, ты заначку-то забрал? Тот удивленно моргнул. — Ты там совсем что ль укурился, кэп? При вас же из тайника в Зеркальной комнате выуживал. Логан кивнул. — Чудно. Ты меня любишь? На сей раз Рога заморгал так часто, что Логан побоялся о последующем вывихе у него века. Обоих. Даже Эл бухлом подавился и не поленился обернуться. — Кэп, ну… Я что-то даже не знаю, что и сказать… Ну, ты мне важен, конечно, но не в вашем этом смысле и все такое… Несмотря на не самый приятный ответ, наблюдать за таким растерявшимся Рогой было забавно. Логан даже скрипуче захихикал, но все же сжалился: — Выделишь деньжат? Кинжал себе куплю хоть какой-нибудь пока на время. А то чувствую себя голым. — Так давай сопру его тебе, — Рога хмыкнул, но руку в карман все же запустил. — Заняться тебе вот нечем… Эл отсалютовал ему бутылкой. — На Тортуге воровать? Ага. А доку потом по кускам тебя сшивать. Сам же говорил. — Просто воровать уметь тоже надо. Я не оставляю следов. Соответственно, и дробью в жопу не получаю. Ну и ты сравнил масштабы, конечно. На предложение боцмана Логан отрицательно качнул головой. — Эл прав. Не тот риск, чтобы ссориться с Тортугой. Там же это, как в пословице: не ссы в колодец, из которого пьешь. Да и не та у нас нужда, чтобы из-за купровой железки обижать честных ремесленников. Рога двинул плечом и поджал губы, мол, «как хочешь». Потом прищурился: — Сталь выбирать умеешь? — Само собой! — Логан аж оскорбился. — Что там выбирать-то… — Ну-ну. Конечно, никак не привыкну к тому, кто капитан денег просит… Странный ты, кэп, конечно. Логан пожал плечами, нетерпеливо забирая у Роги из ладони горсть монет. Стыд кольнул куда-то под лопатки, вместе с очередным непониманием, вопросом «почему?» и мгновенной волной гнева под усилившийся бой метронома. Логан отрешился от мыслей столь же быстро, как они просочились в голову. — Ну, это же твои деньги. Идите, — махнул он рукой, — я догоню вас. Вдоль по улице же, верно? Найду уж. Подходящее искомое оружие отыскалось во второй лавке. Не черное стекло, разумеется, но привычный фламберг из вроде бы качественной стали; до того, как выбьет свой из Аркофара, вполне сойдет. Жаль, что скидку выторговать не вышло — стоило, наверное, Рогу с собой взять. Хотя, к черту его… Нужный бар тоже отыскался довольно быстро — до него Логан практически добежал и вломился, толкнув низкие двери. Да так и прирос к полу, загораживая собой выход. За стойкой стоял гуль. Не гуманоид, не животное — более чем семифутовая тварь с лоснящейся черной шкурой, будто болванку из костей и мышц окунули в чан с дегтем. Вытянутая морда с перекрещенным частоколом клыков — обтянутый кожей звериный череп. Две пары узких белесых глаз. Длинные лапы с восьмидюймовыми когтями. И чудовищный костяной горб на спине, раскрытый на манер раковины, откуда тянулось четыре гибких сильных бордовых щупальца и которыми гуль ловко брал бутылки, наполнял стаканы многочисленным посетителям, протирал лужи на стойке. Из хоть какой-то одежды на нем красовалась лишь потертая черная кожаная шляпа с прямыми полями, украшенная по краям тульи подобием бус из то ли когтей, а то ли зубов. Логан бы соврал, если сказал, что за свою жизнь встречал существо более жуткое. Гуль внушал трепет и уважение одним своим внешним видом. А если вдобавок вспомнить все то, что Логан читал об их физиологии… Пришедшая идея в разжиженных опиумом и алкоголем мозгах показалась Логану настолько гениальной, сколько и сумасшедшей — но ровно настолько, насколько давал о себе знать бодрящий эффект конфетки. Да и, если по совести, с гулями за его гладиаторскую карьеру ему драться не приходилось, а зря он что ли под пинки Рика их физиологию зубрил? Логан спешно протиснулся мимо плотно заставленных столов. За стойкой обнаружился выпивающий Рога в компании грызущего чью-то аппетитно капающую жиром заднюю ножку Джо-Джо. При беглом осмотре Логан нашел глазами за одним из столиков Чарли и Эла, горячо спорящих с компанией пиратов. Едва Рога его увидел, вопросительно мотнул головой: «показывай». Логан непонимающе протянул ему кинжал, который друг повертел в руках, попробовал на остроту… а потом без церемоний переломил его об колено. — Так и знал ведь… — С ума съехал?! — Логан схватил его за отворот плаща. Рога цыкнул, закатил глаза и толкнул ему в грудь ножны. — На. Что б вы без меня делали. Тут подделки толкают везде, кэп. А врать ты, как я уже говорил, не умеешь. Логан шмыгнул носом и развернул сверток. Ножны. Фламберг из добротной рафинированной стали. Витиеватые узоры, повторяющие изгибы пламенного лезвия, украшенная шипами гарда, оплетенная кожей рукоятка. Красивый, качественный клинок. — Деньги на ветер… — А я на него и не тратился, — и многозначительно так ухмыльнулся, из-за чего Логану сделалось тошно. — Расслабься, кэп. Ты на Тортуге, забыл? Нет тут честных ремесленников. Все такие же пираты, контрабандисты и жулье. Не нагнешь их ты — с удовольствием нагнут они тебя, поверь. Так что научись уже просто брать, кэп, я тебя прошу. — А… — В той же лавке, — Рога самодовольно осклабился. — Более того, во время твоего там пребывания. Но ни ты, ни торгаш меня не заметили — видишь, как хорошо, и все довольны. А ему уроком будет толкать дерьмовый товар. Так нахрена врал, скажи? Логан вздохнул и закрепил ножны на поясе. От стыда хотелось разнести к дьяволу все вокруг. Пока сдерживало только то, что у Роги все же хватило такта говорить тихо. — Где б я научился разбираться, по-твоему? Знаю теорию только… — Да ну ведь это так очевидно… — Рога покрутил обломок в руке. — Всегда вот ты сперва делаешь, потом думаешь. Тик-так, тик-так… Мгновение отделило встречу рожи боцмана со столешницей — Рога оказался быстрее и развернул Логана, переключая его внимание на подошедшего к их стороне стойки гуля. Злость продолжала клокотать, но любопытство ее все же ненадолго потеснило. Чертов демон умело разыграл карты. Вблизи гуль казался еще выше и опаснее. К налитым перекатывающимся мышцам тянуло прикоснуться. Вдобавок обнаружился до того незамеченный из-за стойки длинный гибкий хвост с рядом шипов вдоль него — аккурат до того места, где они увеличивались и перетекали в ныне закрытый горб. Фигура в целом чем-то напоминала полурапторов — такая же ящероподобная. — Знакомься, кэп, — Рога приобнял его за плечи и качнул на гуля зажатой в другой руке кружкой. — Это Рорк. Давний знакомый. Не отрывая взгляда от четырех узких белых прорезей в черепе, Логан машинально протянул раскрытую ладонь… которую тут же довольно настойчиво опустил Рога, горячо зашептав: — Ты дурак? Гули не тактильны. По их мнению прикасаться можно только к врагу, да и то лишь чтобы грохнуть его. Ты только что показал свою к нему враждебность, мои поздравления, — он поднял голову и широко улыбнулся уже прищуревщемуся гулю: — Рорк, не принимай близко к сердцам, недоразумение… Логан зажмурился. — Хватит. Обращаться со мной. Как с ребенком! Я знаю, что делаю! Тик-так, тик-так… Он стряхнул с себя Рогу и повернулся к Рорку. Сглупил, да. Он знал об этом, попросту забыл, засмотрелся. Но пусть уж лучше его будут считать отбитым и сумасшедшим, чем кретином. Иначе никак не назвать человека, что на ровном месте рискнет бросить вызов гулю. Существу, которое не испытывает боль. Которое регенерирует любые повреждения. И которое абсолютно лишено какой-либо эмпатии: умеющее испытывать только простые чувства по шкале от радости до злости. Берсерк, машина для убийств, способная переть на врага бульдозером до последнего вздоха, пусть даже с оторванными конечностями и вываливающимися внутренностями. Безумие? Самое что ни на есть. Но Логану не впервой заламывать цену за попранную гордость. Ноздри Рорка затрепетали. Бар замолк как по щелчку — Логан слышал сиплое дыхание гуля, пульсацию щупов под горбом и собственное биение сердца. — Человек-море, — голос его скрежетал высокими тонами, хрипел низкими, общеяз ложился на разтроенный длинный язык криво и неестественно, слишком колюче, слишком твердо. — Не боится? Не боится… — сам себе же ответил он как-то даже задумчиво, чуть склоня голову. И вот опять. Логан бы может даже постарался испугаться для приличия, как-то хотя бы изобразить страх банально из уважения перед действительно опасным противником. Но не понимал, как нужно правильно бояться, что нужно чувствовать при этом, как сокращать мышцы на лбу. Что же, еще один пункт в копилку его бездарности — одним больше, одним меньше, пусть так, какая разница. Логан не удивится, если и этим его оскорбит до кучи. Но гуль огорошил: — Рорк нравится. А потом мир застыл. Внимательно разглядывая Логана, гуль будто в один момент потерял интерес ко всему вокруг. Сложно было понять его эмоции — ни зрачков, ни мимики толком. Он одним гибким прыжком перепрыгнул через стойку и чернильной смолой не спустился — стек на пол, встав на четвереньки перед Логаном, закрывая его своей спиной от остальных. Спиной, створки горба на которой плавно раскрылись, выпуская длинные плетевидные бордовые тяжи щупов — те извивались, точно потревоженные змеи, гипнотизировали своим смертоносным танцем. Остро запахло чем-то удушающе-сладким, тревожным, похожим на душок гнилого мяса. Логан ссутулился в защитную стойку, но… Рорк не напал. Просто медленно поднес один из щупов к болтающимся на груди часам. — Х,оро’ор… — он будто проглотил первый слог и вытянул из глубин горла второй. Кончик щупа замер возле часов, в последний момент нерешительно дернувшись, как будто гуль увидел какое-то сокровище, отчаянно желая, но не решаясь его коснуться. А потом резко поднял голову, глаза в глаза. Под этим взглядом и ощущением какого-то настороженного пиетета Логан замер соляным столбом. Начавшая было разгораться злость со свистом потухла и всосалась обратно в отведенную ей в сердце дыру. Казалось, что гуль улыбался — но глаза были холодными, умными и совершенно не отягощенными какими бы то ни было человеческими чувствами. И чем дольше Логан всматривался в эти белесые, клубящиеся где-то в глубине мутным мертвенным туманом щели, тем сильнее в мозгу настойчиво формировался расплывчатый, до боли знакомый образ; какое-то далекое, постоянно ускользающее, но безусловно важное воспоминание. Что-то, похороненное в таких глубинах памяти, по сравнению с которыми вкус околоплодной слизи при рождении ощущался бы вчерашней кислотой во рту после пробуждения. Внезапный шум резанул по ушам. Рорк, будто очнувшись, тряхнул головой, выпрямился и огляделся. Спор Эла с пиратами перешел в другую плоскость. Здоровенный северянин бесцеремонно держал киборга за ворот плаща, пока тот сдавливал ему запястье. Орали они друг другу уже прямо в лицо, брызжа слюной и выдавая такие виртуозные бранные конструкции, значение половины слов в которых Логан представлял только смутно. Когда Эл занес для удара кулак, решил вмешаться Рорк. — Нельзя. Драка. В бар! Но ослепленные яростью спорщики в его сторону даже не посмотрели. Удар пришелся северянину точно в нос. Буферная зона образовалась мгновенно. Половина минуты — и вот столы и стулья раздвинуты полукругом, а толпа задорно болеет каждый за своего бойца. Логан с сомнением поднял глаза на закрывшего створки горба Рорка. — Они тебя не послушали. — Мебель. Бар. Не есть ломать. Не есть портить. Кто есть это знает — есть знает. Остальное есть можно, — он сузил глаза. — Есть весело. Рорк нравится. Возбужденный крик толпы прошелся по бару волной. Эла опрокинули на спину, и теперь противник бодро пытался превратить его лицо в кашу. Логана как разрядом вдоль позвоночника прошило. Он дернулся было на помощь, но путь преградила выставленная лапа Рорка. — Нет. — Я не могу позволить его избивать! — Х,оро’ор, — гуль снова повторил непонятное слово, после чего пояснил на общеязе: — Не есть твой враг. Есть риск. Долг — охранять. Если есть так, — он прищурился с каким-то будто бы вызовом. — Человек-море будет доказать. Арена. Что не боится. С изъяснением на общем языке у гуля явно имелись проблемы. И ладно бы только в лексиконе дело было. Интонации отсутствовали — так, проскальзывала иногда негативная либо позитивная окраска, а в основном Рорк говорил фактически монотонно. Фразы получались рубленные, жесткие, преимущественно короткие; точки в конце них торчали шляпками забитых гвоздей. Логана его речь приводила в восторг. Сами слова только озадачивали. — Арена?.. — Рорк, окажи любезность, не порть сюрприз, — Рога возник как из ниоткуда и обнял Логана за плечи. Отхлебнул из все той же кружки и отстраненно изрек: — И сделка есть сделка, ты ведь не забыл? Гуль гортанно рыкнул. — Рорк помнить. Сделка есть. Но Рорк есть хотеть, что человек-море будет доказать. Через, — он поднял голову на висящие над стойкой часы, — половина час. — Чудесно. Как раз успеем, — рука сдавила плечо сильнее. — Оставь, кэп. Это его дело. — Тебе насрать, что твоего сокомандника избивают? — Отчасти — да. Он сам затеял эта драку, знал, чем это обернется. Если вмешаешься — застыдишь его. Он же не ребенок, чтобы сопли за ним подбирать. Эл тем временем с ревом взял шею противника в захват, перевернулся и вернул себе лидерство в борьбе. Новая волна крика. Логан поджал губы. Грудину разрывало от противоположных желаний. — Но ведь как капитан я… — Должен будешь вмешаться, если это начнет оборачиваться скверно уже для тебя или команды, — перебил Рога. — Или ты что же, не веришь в его победу? — Да верю, но… — Даже если он проиграет, то получит урок. Победит — заработает определенный авторитет. Ты сам это понимаешь. Потому не надо играть роль курицы-наседки… О! Я на минутку. Логан и сказать нечего не успел, а Рога уже исчез в толпе. Столь же неожиданно на его месте возник Чарли. — Док, что за хрень? Тот пожал губами. — Не сошлись в вопросах… политики. — То есть? — Он оскорблял Андора, отца Эла. Логан нахмурился. — Отца? Причем тут политика? — Как оказалось, большинство северян считают Андора предателем родины, положившим свой талант на процветание «белолицых крыс». Насколько я знаю, он добровольно переехал с Северного края на Материк еще в молодости. Ценный кадр. А у северян крайне… шаткое положение на политической арене в частности из-за их разработок, которыми они добровольно-принудительно вынуждены делиться с Их Владычествами для сохранения мира. — «Или делитесь прогрессом, или мы вас уничтожим» — так, что ли? — Вроде того. Вынужденное сотрудничество. — Так ведь если бы Андор остался, его изобретения все равно бы потом попали к Владычествам, разве нет? Исход-то один. — В целом — да. Ничего бы кардинально не изменилось. Действия одного человека, пусть и гениального, не могут повлиять на вопросы подобного масштаба, — на его лице отразилась неясная Логану печаль. — Но увы, не все это понимают. Потому Андор для них по определению стал предателем. Они посчитали, что его такое положение дел устраивает. — Вот как… — Логан потер шею. — А ты как считаешь? Он правильно поступил? Чарли задумчиво помолчал, прежде чем дать ответ: — Не мне судить, правильно это или нет. Я поступил иначе. Обстоятельства в корне меняются, если все же на решение только один этот человек и может повлиять. Просто потому, что больше некому. Однако на истину это не влияет. Один человек не может повлиять на систему, как бы не хотел. Может, но не может. Занятный парадокс… — В каком смысле? Новый громкий рев. Эл оседлал спину противника, выкрутил его руки и проорал ему на ухо очередное изощренное северное ругательство. Чарли прикрыл глаза и прикурил заготовленную самокрутку. — В прямом. Мир вокруг для Логана сделал сальто в тот момент, когда в затылок Элу уперлось дуло револьвера. И уже стало как-то наплевать на причины и последствия, на авторитет и чужую гордость. Понадобилась доля секунды, прежде чем злосчастное дуло обхватила металлическая рука. И вместе с этим бар наполнился целой чередой звуков: шелестом доставаемой стали, щелканьем курков, низким рыком Джо-Джо и Рорка. Наступившая следом тишина загудела напряжением. — Не лезь, мальчик. Говоривший выглядел грозно. Были все основания считать его капитаном практически поверженного северянина. Добротный кожаный плащ, качественные сапоги, дорогие гогглы, сильные руки. Высокий, хорошо сложенный человек в шляпе с широкими полями, с острыми чертами лица, каштановыми с проседью просоленными волосами, короткими усами и тонкой, очерчивающей подбородок бородкой. Морщины выдавали приближение пятого десятка жизни. А легкая улыбка и твердая поза говорили об уверенности в себе и явном опыте. — Не тебе мне указывать, — выплюнул Логан. — Конфликт исчерпан. Он получил за свои слова. Другой капитан обнажил в улыбке зубы, но револьвер не опустил. — За слова! За них режут глотки только благочестивые господа. Иначе бы пиратский брат выкосил сам себя меньше чем за сутки. Порядочные джентльмены удачи режут друг друга только за дела. Например, я сейчас застрелю твоего друга за то, что он изувечил моего человека. За дело, а не за слова. Чуешь разницу, салага? Логан стиснул челюсти. Ярость запульсировала в висках. — Твой человек начал первый. — Первый? — брови у него в притворном веселье взлетели ко лбу. — В самом деле? Мы сидели, культурно отдыхали, беседовали, никого не трогали. А потом твой друг влез в наш разговор и начал раздувать ссору. Мы же не ему говорили даже. Мы обсуждали между собой. А потом начал переходить на личности, угрожать, нанес первый удар… У меня есть целый бар свидетелей. — А у меня есть свидетели что ты вступил в сношение с матерью-настоятельницей приюта Святой Матрёны, пидрила высокоморальная, — оскалился через плечо застывший Эл. — Помолчи пока, старик, — приказал Логан, не отрывая глаз от противника. — Или конфликт исчерпан, или прольется кровь. И далеко не моей команды. — Опять слова! — он слишком уж многозначительно окинул взглядом подранную шкуру Логана. — А силенок-то хватит? Тик-так, тик-так… — Уверен, что хочешь это проверить? Учитывая, что мой ослабленный, не первый по силе член команды уделал твоего человека? Мне бы не хотелось пачкать в этом чудесном заведении. Хозяин расстроится. Собеседник что-то молча прикинул, усмехнулся. Повел головой в сторону замершего неподалеку Рорка. — Твое имя? — Фантом Логан. — Бритва Джек, — он легонько приподнял шляпу и следом выпрямился, убирая оружие в кобуру на поясе. — Что же, хорошо. Свидимся, Фантом. Логан не ответил. Скользнул взглядом по толпе, находя взглядом Чарли, Джо-Джо и Рогу, который закрывал своей спиной какую-то незнакомую… немеиду?.. Интересная пьеса. Ладно, сейчас главное, что все в порядке. Он дождался, когда Бритва в сопровождении еще семерых человек уйдут, поддерживая хромающего северянина, выдохнул и повернулся к Элу, которому Чарли уже что-то намазывал на разбитое лицо. Хорошо все же, что док везде с собой таскал свою сумку. Кто-то ставил на место мебель, тут же на ней рассаживаясь, Рорк вернулся за стойку. Стычка и стычка, а жизнь идет своим чередом, и уже через пару минут о произошедшей драке напоминали разве что сам разукрашенный Эл и пара пятен крови на полу. Подлечив киборга, Чарли оставил его в компании Логана за барной стойкой и удалился в уборную. И вот черта-с-два только ради того, чтобы облегчиться, Логан готов был голову на отсечение дать. Все же, док бывал порой до опасного проницательным, и улавливал, когда следует отойти в сторонку и не мешать. В данном случае разговору. Логан сделал глоток из поставленной перед ним Рорком кружки. — Старик, вот на кой? — А что мне, смолчать надо было это и схавать? — Эл скривился, пригубив пойло собственное. — Держу пари, док тебе уже растолковал все как было. Ну так и чего ты хочешь от меня? Зачем влез вообще? — Затем, что не хочу, чтобы тебя пристрелили. — Да пусть бы и так! — Эл ударил кружкой по столешнице. — Сдохну — так с чистой совестью, зная, за что дохну! Или ты что же, считаешь, я за свою шкуру и слова постоять не могу? У меня таких драк знаешь, сколько в жизни было? Уж разберусь без сопливых. Логан на секунду прикрыл глаза, пытаясь затушить тлеющую злобу. — И ты не думал о том, чем это обернется команде? Что буду чувствовать я? Эл хмыкнул. — Ты слишком много думать стал, сынок. Я знал, что делаю. Не застрелили бы меня. Это не так уж легко сделать, скажу тебе по секрету. А вот тот факт, что ты не веришь в собственную команду — звоночек тревожный. Понимаю, конечно, особого случая козырнуть не представлялось, слава яйцам — но мне достаточно было слегка датчики ослабить, чтоб этому мудаку одним ударом бошку насквозь прохерачить. Просто есть разница между простым накаленным спором и социопатской истерикой с убийствами и взрывами из-за условной отдавленной ноги. Я ежели кашу заварил — я ее сам же и расхлебаю. А ежели в горло не полезет и начну задыхаться, уж попрошу о помощи, не переживай. Но впредь, я тебя прошу — не позорь ни меня такими выкрутасами, ни себя. — Я должен о вас думать, Эл! — Логан повысил голос. — Я капитан, которого вы сами выбрали! И это моя обязанность! Один раз уже поверил и не вмешивался — и к чему это привело?! — он зажмурил глаза, сжал зубы. — Если бы я не послушал Рогу тогда, а вмешался бы сразу. Не ждал этого его зова о помощи… Ему бы не пришлось ломать себе ногу, вам не пришлось бы драться, все сложилось бы иначе и ущерб был бы значительно меньше. Нам не понадобилось бы переться на Тортугу, сейчас бы не имели проблем с деньгами и… это все. И просто потому, что я. Тогда. Не вмешался. Я больше не хочу повторения подобного. Хочу быть уверенным, что действительно сделал все, что мог. Все, что от меня зависит… Слова давались с болью. Логан прокручивал все это в голове снова и снова, все последнее время. Раньше оно было гораздо проще: в детстве, у Аманды. Логан знал, что нужно делать, все было под контролем — пусть с окружающим хаосом, пусть в бедственном положении, но под контролем. А сейчас он не мог быть уверенным даже в собственной силе и возможностях своего тела. Контроль утекал, просачивался через пальцы водой. Логан чувствовал себя слабым, обузой, идиотом. Накрывало бессильной яростью, паникой, захлестывало сосущей пустотой — прям как тогда, во время налета на поместье Аманды. Он может оставаться уверенным только если знает, что в любой момент в состоянии что-то сделать. Как Эл не понимает этого? Но Эл, видимо, действительно не понимал. И Рога не понимал. Никто. — Ага. Только это все равно не означает, что ты должен при этом трястись над каждым нашим шагом. Эдак все нервные клетки помрут, — киборг вздохнул. — А ежели уж до тебя до сих пор не дошло, почему тебя выбрали в лидеры и для чего, то я уж и не знаю, что сказать. Сам, видимо, допрешь со временем. Ты мне вот лучше другое поясни, обеспокоенный ты наш, — кивнул он куда-то Логану за спину. — Это что за собака с нашим демоном трется? Я уж сколько времени слежу. Логан обернулся. Рога сидел в дальнем конце бара за столиком в компании той самой немеиды, при внимательном рассмотрении оказавшейся все же немеидом — и то выдало исключительно отсутствие груди под прозрачным струящимся топом. А сам тонкий, длинный, красивый настолько, что слепило глаза. Присущие расе волосы-махагон гладким каскадом струились до талии. Полупрозрачный набедренный платок при каждом движении закиданной на другую ногу ноги поблескивал декоративными цепочками. И взгляд, направленный на Рогу — прищуренный, хищно-завлекающий, искрящийся похотью где-то в глубине вишнево-красных глаз, но сияющий таким неприкрытым восторгом и обожанием, что свербило где-то под сердцем. На веку Логана, такой взгляд он встречал только временами у Роги по отношению к нему самому. Во время близости… А Рога что-то с улыбкой шептал ему на ухо. Немеид смеялся и обтирался боком, давал гладить руки, время от времени тыкался носом боцману то в щеку, то в волосы. Касался чужих икр ногами, обтянутыми сапогами-стрипами с высоченными каблуками… У Логана неприятно запершило в горле. — Ты знаешь, кто это? — И знать не хочу, откровенно говоря, — Эл фыркнул и сложил руки на груди. — Но ошейник такой же, как и у шлюх в «Саду Донасьена» на шее красовался. Может, снял его себе на вечер — зачем, правда, не пойму… Логан знал, что он не любил немеид. Впрочем, и не совсем понимал подобную нетерпимость. Дело в том, что немеиды уродились хищниками. И изначально, в основании времен были природными врагами хуманов в Синем океане. Прекрасная внешность и особые выделяемые феромоны действовали как наживка — что особенно успешно работало из-за возможности немеид менять свой пол. И многие на эту наживку клевали даже неосознанно. И те их попросту жрали. Вот только годы прошли, мир стал цивилизованным — в Синем океане, по крайней мере. И немеиды вошли в Круг Монархов. Защита от Патруля в обмен на закон о неприкосновенности людей как корма. И для этого алхимики вывели… нечто. Человеческую скотину, прозванную хумигой, способную только жрать и размножаться. Сам Логан не видел, но Эл рассказывал, как они в его детстве посещали одну из таких ферм на землях немеид с отцом во время его рабочей командировки. Что вроде и похожи на людей, но мясистые, жирные, раскормленные и едва ли разумные, как коровы или свиньи, и передвигаются на четвереньках. Что таких же хумиг, только другой породы — не мясной, а кровяной, — выращивали на Иггдрасиле мунблады по той же причине, как похожий с немеидами хищный вид. Что из-за этого многие обе расы не любили и осуждали, и что споры по поводу моральной стороны подобных человеко-ферм не стихали даже в верхушке правления и по сей день… И то, с каким лицом Эл все это описывал, проняло даже Логана. Да, ныне немеиды были миротворцами и пацифистами, но… Логан не терзался расовыми предрассудками; привык уже судить о человеке по самому человеку. А Эл отчего-то так все же не мог — в любом случае, не сразу с места в карьер. Потому косился на увлеченно болтающего с Рогой незнакомца насупленно и напряженно, как и на всех редко встречаемых их немеид и мунбладов до этого. Да и на многие другие расы, в общем-то. Особенно ксеноноидов. Он и на Рорка-то нет-нет, да губы поджимал. Впрочем, на данный момент Логан и сам хмурился. Не из-за того, что Рога разговаривал с немеидом. А потому что… ворковал с ним. И во время драки кинулся не к Элу, а встал на защиту кого-то другого. Чужого. Незнакомого. Рога то ли взгляд его ощутил, то ли еще чего. Но вскоре обернулся, кивнул, что-то сказал немеиду и уже через несколько секунд опирался на стойку рядом с ними. — Рога, это кто? — без реверансов спросил Логан. Тот уклончиво покачал головой. — Да так, старый знакомый. Неважно. — Ну, видимо, все же важно, раз ты так вокруг него крутишься весь вечер. Рога прищурился, осторожно улыбнулся. — Оу, кэп, только не говори, что ты ревнуешь… — При чем тут это? — Логан вскинулся. — Я что, уже не имею права знать, с кем трепется мой боцман? Говори, кто он и откуда ты его знаешь. Это приказ. — Старый знакомый, — Рога шипел слова сквозь зубы с таким недовольством, что небось у Рорка в баре весь эль перебродил. — Мы работали вместе в борделе до того, как меня выкупил Ди. Он очень мне помог тогда. Я очень ему благодарен и хорошо к нему отношусь. Раньше частенько заваливались сюда к Рорку, потому и сегодня его тут встретил. Доволен? — Не особо. Потому что пока все твои знакомцы только проблем нам доставляют, — Логан насупленно уткнулся в кружку. — Тем более он немеид, — внес лепту Эл. — И шлюха… Рога недобро оскалился. — И что с того? Я что его, тебе в постель сую? Киборг махнул на него рукой. — А то! Что мы для них, ты, я — не больше, чем еда! Не будь им мясо своего вида ядовито, они б и друг друга жрали! Ведут себя как дети инфантильные, а по факту животные за хорошенькой маской! Они все такие — Пистолеты тому пример! Одни только их рожи видеть тошно. А ты с ним дружбу водишь… Рога ударил ладонью по столешнице, тем самым заставив Эла замолчать. Однако тот так и остался в напряженной позе, как готовая броситься собака, разве что зубы не скалил. — Ты ни черта не знаешь, старик. Опять. И опять вякаешь. Я не позволю так говорить о нем, ясно? Хоть что думай, мне насрать. Но если ты хотя бы посмеешь его обидеть, я съезжу в твой и без того разукрашенный нос. Ну и, — на его искаженном злобой лице расцвела плотоядная ухмылка, — не забывай уж, что и для меня вы все такая же еда. Так и в чем тогда разница в отношении, м? Лицемерненько выходит, не находишь? Уж прости, папаша, я мальчик взрослый, сам в состоянии решить, с кем мне дружить. Судя по лицу, Эл явно хотел сказать что-то еще, но отчего-то не стал. И Логан бы в жизни не поверил, что из-за того, что проникся угрозой Роги. Как и не из-за того, что последнему удалось его пристыдить — в своих убеждениях киборг был поупертее многих; их сдвинуть было так же непросто, как и его самого. Однако, конфликт свернулся. Эл демонстративно фыркнул и присосался к выпивке; Рога не менее демонстративно вернулся за стол к своему немеиду. А сам Логан чем дольше сидел, тем, кажется, больше догадывался о причинах такой реакции Эла. Ведь, выходило, что… Рога только что наглядно расставил свои приоритеты. Этот немеид — против Эла. Ведь так уж сложилось, что поднять руку на немеида приравнивалось к тому, как если ты покусишься на ребенка. Никто не запрещает, но чести тебе это не прибавит. Даже по пиратскому кодексу — Логан знал, — подобное считалось низким и подлым. Немеиды медленно взрослеют морально, и столь же медленно потом стареют — подобная, как Эл выразился, инфантильность — особенность их расы. Из-за этого и их точный возраст определить на глаз было сложно. Пусть сейчас этот приятель Роги и выглядит лет на восемнадцать, ему с тем же успехом может быть и сорок. Он таким останется до старости — пока в один момент резко не начнет увядать. А уж осознание, что в этом восемнадцатилетнем теле может умещаться как разум десятилетки, так и мудрость опытного взрослого… Сам Логан не понимал, ужасало ли его это все, или восхищало. Обидеть заведомо слабого? Каких бы теплых чувств он к киборгу не питал, но немеид опасным не выглядел. И если бы Эл на него замахнулся, Логан бы первым остановил его руку, без сомнений. Вот только это же наверняка понимали и все присутствующие в баре. Мало того, что немеид, так еще и с ошейником борделя — а Рога сам говорил, что таких рискнет тронуть только самоубийца. Значит, при любых обстоятельствах ему не грозило бы ничего. Но Рога все равно встал на его защиту во время драки. И сейчас угрожал Элу. И пусть киборг бы потом так же ворчал на попранную гордость и вмешательство, но… Сам факт-то выходил неприятный. А если Логан поднимет на шлюшонка руку? На чью сторону встанет Рога? А если немеид поднимет руку на них?.. Кто он такой, раз настолько дорог ему? Была ли вообще команда хоть сколько-то дорога Роге? Или его действительно держал только заключенный тогда на Малинанасовом острове Договор?.. Мысли разъедали разум жгучей кислотой. Логану хотелось выть из-за этого всего. Потому в какой-то момент он просто опрокинул в себя эль, подошел к столу и позвал Рогу на разговор. Тот окинул его сложным нечитаемым взглядом, прежде чем попрощаться со своим «малькóм», как он его назвал. И разве что в десна не обтерся с ним при этом. Едва они вышли на улицу и немеид после томного прощания со словами «Буду ждать, Руж» скрылся с глаз, Рога отвел их за угол и прислонился спиной к стене бара. Даже кружку с собой прихватил. Чуть поодаль прямо на земле что-то неразборчиво бормотало вусмерть пьяное тело. Вполне можно считать, что они одни. Логан сложил руки на груди. — Кто это такой? Рога округлил глаза. — Я вроде бы уже ответил. Или ты про бича этого? — Идиотом не прикидывайся. — Давай для начала так, кэп, для понимания, — Рога нахмурил брови. — Мне за каждый шаг теперь перед тобой отчитываться? У меня не может быть своей личной жизни? — Только вот твоя личная жизнь нам вечно боком выходит. А мне любопытно, знаешь ли, что из себя представляет этот шлюшонок, что ты ставишь его жизнь выше Эла. То есть если бы ему продырявили затылок, но в целости остался твой дружок, тебя бы это устроило?! А если бы на его месте был я?! У Роги вытянулось лицо. — Ты чего несешь, себя-то слышишь? Он безоружный был, кэп! Неспособный защитить себя, в отличие от старика, в котором я уверен был! И дело в этом, а не в том, кто для кого важнее, ахинею-то не городи! — Серьезно? И с каких пор тебе вдруг стало на такие вещи не насрать, нелюдь ты наш? — Логан рассмеялся горько и надтреснуто. А злоба внутри все раздувалась, все росла, скапливаясь во рту слюной и посылая разряды по позвоночнику. Он медленно сжал-разжал заискрившийся электричеством кулак. Еще и бормотун этот засраный, чтоб его… — Так где мы для тебя стоим в этой твоей иерархии? Я, команда, этот немеид, твой бывший хозяин? Да великий океан, ты даже о какой-то левой омеге в борделе печешься больше, чем о родной матери, о чем я вообще говорю! А ведь мы приняли тебя таким, какой ты есть. Даже после всех твоих откровений. А ты все равно продолжаешь что-то кошмарить за нашими спинами и что-то скрывать. Не свою природу, так семью. Не семью, так каких-то мутных знакомых. У тебя шкаф от наваленных в него скелетов еще не трескается, нет? Рога медленно, с прерывистым выдохом моргнул, точно сам едва сдерживался, дабы не сорваться на крик. Покачал зажатой в руке кружкой, наблюдая за плесканием жидкости. Стрельнул глазами на всхрюкнувшего, захаркавшегося и вслед затянувшего совсем уж какой-то завывающий монолог алкаша… У Логана чуть вены на лбу уже не лопались. Тик-так, тик-так… — Твою мать, да прикончи его уже! Роге не пришлось что-то объяснять или просить дважды. Он молчаливо, почти неуловимым для глаза движением вынул серп, смазался в прыжке и одним точным красивым ударом вогнал лезвие в глаз пьяного. Тот наконец перестал издавать какие-либо бесячие звуки еще до того, как Рога столь же спокойно вытер серп и вернулся на свое место. Будто и не произошло ничего. Даже выпивку не расплескал. Вот только от наступившей желанной тишины у Логана зашумело в затылке. — Ты знаешь, что ты для меня значишь, кэп, не мели ерунды, прошу. Марсель… он просто дорог мне. Ты для меня — абсолют. Я могу тебе помогать, советовать, учить. Могу и просто слепо делать то, что ты хочешь. Мне… без разницы. В моих же интересах ваша безопасность и благополучие. Я могу сейчас сказать, что Марсель может стать для нас полезным. Ты можешь поверить мне или же нет. Так же, как можешь с пеной у рта доказывать, что не мог не вмешаться в бой старика, даже если я сейчас скажу, что заиметь в недруги Бритву Джека — это полнейшая задница, и своим вмешательством ты сделал только хуже. Не говоря о том, что, напоминаю — механик наш золотой, на минуточку, киборг, и сделан по большей части из металла, а не из папье-маше. И ладно ему в состоянии помять бока ауклум или минотавр, но уж у гуманоида, хоть и северянина, против старика шансов как бы... нет. Тут скорее этого синежопого спасать впору было, и это понимали, почему-то, все, кроме тебя. Но ты просто поступил, как считаешь нужным. И продолжишь так поступать, потому что ты такой: сперва делаешь, потом думаешь, и я могу только с этим смириться, так как что бы я не сказал сейчас, слушать ты меня не станешь. А мне похеру в целом, я в любом случае пойду за тобой, буду за тебя и на твоей стороне, какую бы дичь ты не творил и какое бы мнение у меня самого на этот счет не сложилось, потому что я просто не могу иначе, — он развел руками. — А ты продолжаешь мне не верить и видеть во мне врага, видимо. И повлиять я на это тоже не могу никак. У меня нет ни малейшего желания сраться сейчас. Поэтому хорошо. Давай просто забудем об этом всем. Само как-нибудь разрулится. Ты прав. Извини, — он в пару глотков осушил кружку, отлепился от стены и развернулся к улице. — Пойдем, я еще тебе сюрприз обещал. Кэп?.. Логан стоял, закрыв глаза и глубоко дыша. Он понимал, что только что едва не сорвался: гнев затопил разум, как обрушившийся на берег прилив, в сознание вторгся жгучий поток, который вымыл, выдул из головы все эмоции, кроме ярости, и все желания, кроме одного — убить, разорвать, размазать по стене. За унижение, неуважение, пренебрежение… Итогом чего стало то, что громоотводом послужил совершенно непричастный, невинный человек. Возможно, не самый хороший и честный, да, но… Но в этот секундный момент выбор был: или он, или лучший друг. Логан понимал — и не верил, ужасаясь самому себе. Потому что как бы то ни было, а Рога был сокомандником и другом. И Логан осознавал, что его проступки — не то, что объективно должно вызывать подобную реакцию. Просто… что-то изменилось, надломилось и сломалось в нем — то ли во время боя с Аркофаром, то ли во время пыток, а то ли еще раньше. И то, что с самого детства удивляло и казалось неправильным, ныне начало и вовсе отвращать. Это не было раздвоением личности, как если бы в него кто-то вселился и пытался управлять, подавляя волю — Логан по-прежнему осознавал себя, как единую личность, просто со многими реакциями, желаниями и соблазнами бороться стало труднее. Гораздо труднее. Начиная от вот таких вот вспышек гнева, буквально рефлекторного императива подсознания: «Убей!», и кончая мгновенными, жаркими волнами возбуждения; толкающего под лопатки ментального сигнала «Хочу!», накатывающего, когда его взгляд останавливался на фигуре привлекательной девушки или Роги. И с каждым днем, с каждой секундой его все сильнее мотыляло от всплеска детского восторга до взрывов кипящей ярости — порой настолько часто, что эти внутренние бултыхания даже не успевали отразиться на лице и Логан лишь удивлялся, как его при этом не укачивает. Он был в раздрае. Он не понимал, что с ним происходит. И тем сильнее от этого злился снова. На себя. За свою слабость и бессилие, из-за которых уже тянуло рыдать. — Кэп? А в глазах Роги было беспокойство пополам с опасением. И вселенская усталость, что просачивалась почти всегда, стоило им оказаться наедине и друг сбрасывал с себя бесконечные маски. Испытывал ли он то же самое, сдерживая свой голод? На что шел, удерживая над самим собой такой контроль? Если он может, то и Логан смочь должен. Обязан. Хотя бы как их капитан обязан. Пусть для этого придется душить самого себя. Ради них всех. Чтобы, морской дьявол их всех дери, они не говорили с ним так! Не воспринимали как неразумного мальчишку, которому нужно все разжевывать. Он станет сильнее. Он сделает все, чтобы стать достойным вести их за собой. Чтобы Эл не стыдился принять от него помощь. Чтобы тот же чертов Рога не шел за ним от безысходности, потому что, видите ли, он просто не может иначе… Они не должны видеть его слабость. Не должны подозревать, что что-то не так. Не должны узнать его возможно-настоящего. — Кэп? Все нормально? Тик-так… Вдох. Выдох. Медленный, неохотный отлив. Отлив. Море. Мысли о море всегда успокаивают. Вдох. Выдох. И вот уже далекий шум прибоя заглушает оглушающие удары метронома. Вдох. Выдох. Глубже в себя. Туда, где шипит волнами внутренний океан, где поют глубоководные киты и ревут небесные драконы. Вдох… — Кэп, да твою ж мать, эй! Выдох. — А? Да, нормально, — Логан улыбнулся. — Задумался. Рога осоловело моргнул. Настороженно вытянул подбородок. Прищурился. — Да-а?.. Ну-ну, ладно. Пойдем? — он натянуто отзеркалил улыбку. — На это стоит посмотреть. Полчаса уже прошло, думаю. — Ага. К слову, куда у нас Руди делся? — Понятия не имею. Сказал, к ночи вернется. — Надеюсь, с ним ничего не случится. — Ну, в противном случае, его вопли услышит вся Тортуга. А там найдется. — Вот уж точно… И Логан шагнул за ним, целиком заняв мозги размышлениями о загадочном сюрпризе. Впрочем, ждать пришлось недолго. Сцапав с собой Эла, Чарли, Джо-Джо и, почему-то, Рорка — вместо которого за бар вышел сменщик, — после петляния по улицам они вышли на площадь. Пожалуй, ее можно было так назвать. Мощеная камнем площадка, на которой уже толпились десятки пиратов, спиралью сужалась к утопленной в спине Ао округлой, не менее полутора сотен ярдов в диаметре арене, накрытой поверх плотной металлической клеткой. Народ вокруг кричал, делал ставки, возбужденно перегибался через прутья клетки, стараясь что-то рассмотреть внутри. Рорк, шагая рядом с Рогой, своей внушительной фигурой прорезал им путь сквозь толпу как ледокол, особо не утруждаясь при этом смотреть по сторонам — и Логану думалось, что если кто-то попросту не успеет отойти с дороги, гуль катком пройдется прямо по нему, не сбавляя скорость. Из обрывочных выкриков вокруг трудно было понять, что их ждет. И все же, такого ни Логан, ни остальная команда не ожидали. Рога, довольный успехом своего «сюрприза», паскудно скалился. — Кто завалит тварь, получит весь выигрыш! Ну, кто первый смелый?! — проревел с постамента возле арены одетый в черный костюм-тройку организатор. Загрохотала решетка внутренних помещений арены. Логан вместе с остальными перегнулся через край клетки. А потом почувствовал, как поджелудочная свернулась в узел. По рядам зрителей пронесся пораженный выдох, который тут же потонул в резком, высоком ревущем визге, будто кто провел гвоздями по стеклу и потом кинул эти гвозди в шредер-машину. — Это что, химера?! — Что б мне сдохнуть… — Капитан, позвольте мне пустить ей кровь! — Да ну к дьяволу!.. По арене металось уродливое, неподходящее ни под какое описание существо. То рыча, то визжа, то хрипя и подвывая, отвратительное отродье в доли секунды вырастало до пятнадцати футов в холке, а потом скукоживалось до размера собаки; попеременно отращивало то лапы, то щупальца, то подобие ласт или крыльев. Зубастая пасть множилась в невообразимом количестве, усеивая все тело, оборачивалась хоботком, жвалами, утыканным пилами зевом. Кожа покрывалась хитиновыми пластинами, в следующую секунду блестела металлическими наростами, потом — блестящей кожей гуля, следом — чешуей скаловодной гидры и прямо по ней обрастала длинной шерстью. Чудовище изменялось постоянно; стоило моргнуть — и взору представало совершенно другое существо. Лапы отрастали на месте недавней головы, голова была то одна, то десять. И звуками, так же, как и внешним видом, тварь пародировала все возможные звуки в мире — от грохота камнепада и морского прибоя до криков птицы рух и визга пилы. Только вот… — Это не химера. Уже нет, — зрачки Чарли сузились до размера точки. Логан переводил внимание с дока на истерично носящуюся по арене бестию, и обратно. Чарли пялился на арену не мигая. — Почему? — Потому. — А конкретнее, док? — напряженно осведомился Эл. Тот цыкнул. — Химеры питаются страхом. И для охоты используют… механизм подражания, принимая перед жертвой облик их природных врагов. Им достаточно вкусить крови жертвы и запомнить ее внешний облик — и они смогут его повторить в точности, скопировав вплоть до клеточного уровня, если в организме достаточно строительного материала. По причине чего, в частности, они абсолютно всеядны, и могут переварить как плоть, так и железо. Но при неблагоприятном внешнем воздействии и в опасной среде, если у химеры достаточный возраст и большой опыт перевоплощений, она может эволюционировать. В следующую свою форму. Более опасную и умную, которой под силу перевоплощаться не просто полностью, а комбинируя различные клеточные структуры на разных участках — и, к тому же, обладающую уже не животным разумом и способную на ментальное воздействие. Говоря проще, — уголки губ Чарли дрогнули в маниакальной улыбке, — перед нами шейпшифтер. И на арену спрыгнул первый охочий до легкой наживы смельчак, обнажив меч перед зашипевшим монстром.

***

Руди облизал губы, в последний раз коснулся звеньев уже ставшей родной цепи, и решительно положил ее на стол. — Вот. Сохранил, как и было уговорено. — Хо-оу? — вопросительно протянул визави и запустил в металлический моток длинные, паучьи пальцы. — Действительно. Какая работа! Вижу, вижу… Пальцы ловко переплели крючья, продели их в одни звенья, сплели с другими. Движение, еще одно, рывок в стороны — и на столе соткался угловатый симметричный узор. Собеседник Руди поднялся и склонился над слабо освещенным столом, нависнув тонкой, ломаной, жуткой фигурой. — Мы в расчете, мистер?.. — подал голос Руди, когда молчание слишком уж затянулось. — О, просто Профессор, мой дорогой друг, — улыбнулся тот. — Меня многие так называют. И нет, не в расчете. — То есть как? Профессор неторопливо обошел стол и встал над сидящим в кресле Руди. Тот видел его второй раз в жизни и, откровенно говоря, предпочел бы больше не видеть никогда. Профессор был хтонийцем. Вот только если в среднем в тех было семь-восемь футов роста, то в Профессоре уместились все девять с половиной. Но мало того, что он отличался на редкость высоким ростом — он уродился еще и невероятно, болезненно уродливым. Худющий и угловатый, как богомол, с длинными суставчатыми пальцами и невозможно длинными руками, будто состоящих из одних локтей — и Руди почти был уверен, что вздумай он завести их назад и обхватить себя за спину, то легко сможет сцепить ладони на животе. Вытянутое лицо покрывали рытвины от оспы, а выступающая вперед нижняя челюсть еще больше придавала ему сходства с каким-то хтоническим насекомым. Прикрытые шляпой-цилиндром рыже-пепельные, какого-то мышиного оттенка жидкие волосы спускались по шее аккуратной косичкой — впрочем, Профессор в целом одевался дорого и с иголочки, в щегольский аристократичный костюм-тройку, где немного выбивались из образа только высокие толстые сапоги с утяжеленной подошвой. Но главное — глаза, скрытые за толстыми стеклами очков, тонкий ремешок которых, как у гогглов, опоясывал голову. Бледные, выцветшие, невнятного серо-голубого цвета и стылые, как у полудохлой выброшенной на берег рыбы, но цепкие и умные. И косые. Настолько, что когда Профессор к нему приблизился, Руди растерялся, не зная, в какой глаз смотреть: в косящий в сторону и чуть вверх правый, или в буравящий ему грудную клетку левый. — Мы с Вами похожи, Руди Вандер Гилган-Деккен-Джонс. — Тот подавился воздухом. Откуда?! — Мы оба сверх меры погрязли в омуте иномирных сил, запутались в этом опасном клубке, где уже и черти ничего не разберут. И познали на себе проклятие этого чудесного оружия. Но одновременно с этим и не познали, потому что до сих пор пребываем в здравом уме. Относительно, конечно. Знаете, почему? Известный факт, что многие проклятия и артефакты, скажем так, выгорают со временем, — он с отстраненным интересом провел по металлу кончиками пальцев. — Проклятие этой цепи, дарующее силу в обмен на ясный разум, отныне выжжено — полагаю, другим, более мощным проклятием. Не без Вашей помощи, разумеется. Не спрашивайте, откуда мне это известно. Эта игрушка бесполезна — особенно в моих и Ваших руках. Но все же, она еще может послужить службу. Кроме очевидной в качестве оружия, конечно, — его лицо расколола кривая улыбка, обнажающая неровные зубы. — Я не просто так согласился избавить Вас от обладания тем замечательным колечком с условием, что Вы на некоторое время придержите у себя эту цепь. На тот момент она по определенным причинам меня тяготила, но теперь… Создатель сокрыл в ней наводку. Ключ. Который еще пусть на маленький, но шаг приблизит меня к моей цели. И Вы, мистер Гилган-Деккен-Джонс, мне в этом поможете. — Почему я должен… — Хотя бы потому, что иначе Вашим многоуважаемым родителям станет известно Ваше местонахождение, — перебил его Профессор, проглотив смешок. — Уверен, они будут крайне рады воссоединению. Как, скажем, и Ваши призрачные предки?.. Как считаете, если уж мне известно, какое бремя Вы несете по вине давно покойных Вандера Деккена и Дейви Джонса, что я могу сделать, используя эту информацию? Руди почувствовал, как взмокла спина. Произведя в прошлом простой обмен артефактами с этим типом, он и подумать не мог, что все обернется настолько скверно. Сожаление — слабость, которая однажды будет стоить ему жизни. — Какая помощь от меня Вам нужна? — Хо-оу, помощь? — Профессор выпрямился и неторопливо забил табаком трубку. И ответил лишь когда по помещению потек ароматный дым: — Видите ли, в место, куда я так стремлюсь попасть, по силам провести корабль только такому, проклятому всеми известными водами дитя как Вы. На данный момент Вы служите штурманом на борту капитана Фантома, он же Логан Риг, не так ли? — Руди после небольшого промедления кивнул. — Я многое слышал о Вашей команде. Думаю, мы сможем договориться, как считаете? — он нарочито громко пыхнул трубкой. — Вы сможете меня познакомить с капитаном Фантомом? Скажем… через четыре дня? Но прошу учитывать, что вопросительный оттенок данного условия носит исключительно вежливый характер. Руди прикрыл глаза, ощущая, что заключает сделку с дьяволом. В очередной раз. Закончится ли этот замкнутый круг когда-нибудь? Глупый вопрос. В посмертии не существует места, куда бы удалось пристроить его замаранную душу…

***

Красный океан, где-то в акватории Северного края, остров Сойорд.

— Ну же, детка, что такое, язык проглотил? — Омэль с улыбкой наклонился, взял пальцами висячий на одних сосудах и нервах, но все еще зрячий глаз пленника и поднес к своему лицу, зрачок к зрачку. — Если бы мы хотели от тебя молчания, то вырезали бы и его. Ну же, котик, не молчи, спой нам песенку. Тот, отдать ему должное, продолжал упорно молчать. Наверное, потому что сайберварг, они телом крепкие — какой-нибудь хуман бы давным-давно сдох от болевого шока. Вернее, как… Он просто не рассказывал то, что они с Кастором хотели услышать. Ублюдок сначала торопливо объяснял, потом хрипло выдавливал, затем отчаянно визжал и, под конец, — обреченно сипел все время одно и то же. Не знаю, слыхом не слыхивал — и все тут. И добиться от него другого вектора слов не помогли ни побои, ни переломанные конечности, ни передавленные яйца, ни выдавленные глаза. А отведенное на задание время не бесконечное. Капитан и так уже заждался небось. — Брось. Бесполезно, — зло выдохнул Кастор, уронив на грудь голову. Распущенные махагоновые волосы скрыли лицо до самой шеи плотной завесой. Омэль, не скрывая раздраженной досады, поднял глаза на близнеца. — Я не верю, что этот потаскухин сын не в курсе, где вторая часть карты. Он явно знал, что покупал. Наверняка оторвал и спрятал, и упрямится теперь, чтоб если ни себе, то и не другим, и… — Омэль, это бесполезно. Мы оба это понимаем. Заканчиваем и возвращаемся. И, ставя в споре окончательную точку, он наклонился и одним резким движением свернул пленнику шею. Тот мешком повалился на песок. Омэль всплеснул руками. — Ну придержал бы хоть! Самому охота от песка отплевываться? Брат пожал плечами, уперся ногой мертвецу между лопаток и отодрал до конца перерубленное до этого предплечье. Демонстративно отряхнул его от налипшего песка и, не отрывая от Омэля упрямых красных глаз, вонзил в еще теплое мясо клыки. Тот фыркнул и со вздохом достал из-за пазухи обрывок — определенно человеческой — кожи, на которой потускневшей от времени краской была вытатуирована карта. Потом поднял глаза на море, где за утесом выглядывала металлическая корма «Железной Бонни». Несмотря на дурманяще-аппетитный запах крови и довольное урчание Кастора, аппетита не было. — Капитан нас под пулями по палубе плясать заставит… — Ну так спляшем, — проворчал с набитым ртом Кастор. — Да и будто бы Стрелку когда-то был нужен повод для этого. К тому же, часть карты мы все же нашли. Причем самую важную, с финальной точкой. А много ли ума нужно, чтобы отыскать в мировых водах сведущего штурмана? Вернее, следопыта… — Стрелок ищет эти пистолеты сколько я себя помню… — тускло отозвался Омэль. Кастор кивнул. — Ага. Потому тот факт, что мы нашли такую весомую на фоне общих поисков зацепку, в любом случае приведет его в восторг. Так-то оно так, но… Омэль поджал губы. Могущественный артефакт, Темные Пистолеты — оружие древних, которое, согласно хроникам и легендам, обладало поразительной мощью и скорострельностью, но, что главное, не требовало перезарядки, имея просто бесконечный запас словно материализующихся самих по себе патронов. Если к такому, как Стрелок, в руки попадет подобное оружие… Едва Омэль задумывался об этом, как низ живота сводило сладкими спазмами. Иронично, что и их с братом считали «главным чудовищным оружием» Стрелка Сáила Зои. Даже наградили прозвищем «Братья Пистолеты». Немеиды-отступники и верг-мясник. Старпомы, достойные капитана. Если рассматривать вопрос в таком ключе, то, возможно, им с Кастором стоило ревновать Стрелка к его мечте. Омэль, представив себе картину ревности в их с Кастором исполнении, весело прыснул. — Опять с Темными Пистолетами сравниваешь? — Ага. Темно-красные волосы наевшегося брата окрасились в насыщенный, кровавый; ярче засветились алые глаза. Кастор обглодал кость, швырнул ее куда-то в кусты себе за спину и придвинулся к Омэлю, положив подбородок ему на плечо. Тот развернул карту пошире, чтобы брату было лучше видно. — Я, конечно, не ахти какой навигатор, но шпагат мне вокруг шеи прям по старому шраму, если это не за Рубежными горами. Мало того, что суша, так еще и самое мерзлое место во всем Северном краю… — он передернулся и прижался ближе, обняв Омэля за пояс, будто пытаясь сохранить тепло на будущее. Тот откинулся на грудь брата спиной и улыбнулся. — Что делать. Капитан ведь и в абиссаль нырнет — заледеневшая твердь еще не так плохо. А куда уж Стрелок без своих Пистолетов, да? Кастор задержал на его скуле поцелуй и хмыкнул. — Определенно.