Сияние

Ключ поворачивается в замке пару раз, дверь раскрывается резко, едва не ударяясь о стену, и в темном коридоре раздается несколько нестройных, сбивчивых шагов. — Пришли… — выдыхает Мирио. И снова жадно припадает к губам Хагакуре, которые сразу же безошибочно находит. Он всегда умел это. Окружающие продолжают удивляться и недоумевать, как ему это удается, а ему удается и все тут. Он знает, как. Для него она — сияние. Сияние, в котором он может безошибочно различить каждый оттенок и каждый лучик. Одной рукой прижимая девушку к себе, в то время как она обнимает его шею и взъерошивает его волосы, а второй нащупав дверную ручку, парень сильным толчком отправляет дверь в положение «закрыто», замок сразу же защелкивается, и Тогата слегка улыбается — им никто не помешает. Отец до конца недели не появится в городе, больше ни у кого ключа от квартиры нет. Блондин снова сладостно целует Тору, на что она с удовольствием отвечает, и своими губами Мирио чувствует ее улыбку и нежный, теплый, слегка дрожащий выдох. И ощущает, что на ее прозрачных щеках проступает невидимый, но очень заметный ему румянец. Хагакуре смущена — в конце концов, они впервые остаются вдвоем ночью, для молодой девушки это момент трепетный и в какой-то мере непростой, но сквозь смущение Тору берет его за руку, сплетая незримые пальцы с его пальцами, проводя их подушечками по покрытой кое-где мелкими шрамами коже его кисти. Тогата улыбается ласково и, приподняв другую руку к лицу девушки, нежно скользит по шелковистой коже, касается приоткрытых губ и видит, как Хагакуре медленно прикрывает в сладкой неге глаза. Видит не взглядом, а душой. Глазами Невидимую Девочку не увидишь, но кто сказал, что можно смотреть только глазами? — Мирио… — она произносит его имя шепотом, а затем заливисто смеется, вырываясь из объятий, но не размыкая своей руки с рукой парня. Она ведет его за собой вприпрыжку, озаряя квартиру смехом-колокольчиком. Где здесь его комната, она уже давно знает, она ведь бывала у него дома не раз. Только впервые она находится здесь, когда город уже укрыла темная ночь. От этого сердце слегка сбивается с ритма и иной раз неожиданно пускается в пляс. Ей не страшно, она хочет этого. Она хочет стать еще ближе с любимым человеком. Путь в комнату заканчивается глубоким, долгим поцелуем за прикрытой дверью, Тогата сжимает в объятьях тонкий и хрупкий девичий стан, скользит руками по спине и в какой-то момент оказывается кончиками пальцев под легкой шифоновой блузкой Тору, прикосновение к теплой коже обжигает огнем, какого он до этого момента не испытывал. Его лицо покрывает легкая краснота, для него это уже что-то запредельное, совсем новое и завораживающее этой новизной. Для Хагакуре тоже, потому ее пальцы, ласково касающиеся его шеи, начинают слегка подрагивать, но она уверенно проникает ладонью под ворот его футболки. Время для них двоих становится вязким и медленным, словно они находятся под временным куполом, который умеет создавать их сенсей; они на секунду разрывают поцелуй, оставаясь в объятьях друг друга, почти касаясь соприкасаясь губами, но оставляя на коже только срывающиеся, тихие, легкие выдохи. А затем Мирио осторожно, словно проверяя, можно ли, опускается к шее Тору, оставляя на ней несколько невесомых, нежнейших поцелуев. То, что девушка не против, он понимает по ее прерывистым вдохам, по тому, как она слегка облизывает губы и приоткрывает их, по тому, как притягивает его за шею к себе ближе, запутывается пальцами в коротких светлых волосах, прижимается своим изящным телом к нему сильнее, словно сливаясь с ним в одно целое. Она переносит пальчики на его скулы, очерчивая их изящными прикосновениями, а он внезапно поднимает ее на руки и, сделав пару шагов к кровати, садится на краешек и усаживает Хагакуре себе на колени. Тору смеется серебристым смехом, Мирио обожает этот смех и улыбается сам, глядя девушке прямо в глаза. Глядя всей душой, утопая в бездонных прозрачных омутах, он чувствует ее ответный взгляд, задерживающийся на небесно-голубой радужке. А затем девушка снова прикасается к его губам своими, заставив в блаженстве прикрыть глаза, после чего тянет его футболку вверх. Предмет одежды поддается, и вскоре Мирио остается без него, прижимая Тору к горячему полуобнаженному телу. Невидимка кладет ладони на мускулистую грудь парня и улыбается с неким лукавством, слегка закусывая губу. Что это, привычка быть смелой? Она делает еще один шаг, хоть сердце и колотится сумасшедше, щеки лихорадочно краснеют, а кисти рук то и дело дрожат. Она будущий герой, герои должны быть смелыми, но прежде всего она девушка. Нежная, женственная, которая имеет право бояться и смущаться. С Мирио она может быть слабой и боязливой, но сейчас — не хочет. Она хочет быть ближе к любимому, она хочет, чтобы между ними наконец произошло это… Тору все еще смущается об этом думать и называть такие вещи своими именами, но она хочет этого, хочет всей душой, всем сердцем и всем телом, которое горит словно в огне от прикосновений и поцелуев Тогаты. — Тору… — между отрывистыми поцелуями шепчет Мирио ей в ухо, Тору нравится, как ее имя звучит из его уст. Проворные пальцы Тогаты ловко расстегивают пуговицу за пуговицей на блузе девушки, каждый открытый участок прозрачной кожи блондин покрывает поцелуями, легкая ткань блузки постепенно соскальзывает с девушки, через несколько мгновений уже отлетая куда-то в угол комнаты, туда же отправляются вскоре джинсы Мирио и шорты Хагакуре. Сейчас это не важно, потом они все найдут, хотя, представив, какой сейчас в комнате беспорядок, блондин невольно усмехается и ловит — снова не глазами, а сердцем, — улыбку Тору. Она сидит на его коленях почти обнаженная и явно зардевшаяся, парень проводит рукой по мягким, шелковистым волосам, убирает спадающие вперед пряди на спину девушке, касается почти обнаженного плеча и как бы случайно сбрасывает с него тонкую бретельку кружевного бюстгальтера невидимки. Хагакуре слегка вздрагивает, это все впервые с ней, но она старается не показывать волнения, ведь желание полной близости с любимым захлестывает и все беспокойство, и все смущение. Пальцами она рисует замысловатые узоры на груди парня, оставаясь во власти его нежных, трепетных поцелуев, а он нерешительно, густо краснея, протягивает руку к упругой груди Тору. Обычно он не такой застенчивый, но сегодня все иначе, он так часто путается и теряется! Он просто хочет, чтобы это было идеально, Тору заслуживает всего идеального, он готов на все, чтобы быть идеальным для нее. Страх сделать что-то не так здесь сильнее, чем страх провалить дело, работая героем, ведь он гораздо больше готов понести на своих плечах осуждение всего мира, чем осуждение ее, которая стала его сиянием. Когда он аккуратно, подрагивающими пальцами отодвигает край паутинки кружева и затем увереннее скользит пальцами к соску оголенной груди девушки, Хагакуре издает сладостный стон и выгибается навстречу его рукам, целуя с еще большим желанием и нежностью. Это для него становится высшей наградой. Немного провозившись с бюстгальтером и злясь на себя за свою неловкость, Тогата отправляет в дальний угол и эту изящную деталь одежды девушки, ласки становятся более смелыми и откровенными. Хагакуре не сдерживает стонов, она ласкает языком губы Мирио, когда он, накрывая ладонью ее грудь, осторожно сжимает ее, поглаживает, задевая чувствительный сосок. Раскинув ноги в стороны, девушка в какой-то момент обнимает ими бедра Мирио, прижимаясь к нему сильнее и чувствуя его возбуждение своим телом. Она любит, она обожает, она хочет слиться с ним воедино, и этому не помеха никакой стыд и смущение. И парень также отбрасывает на задний план беспокойство о том, чтобы все было идеально. Он хочет любить ее здесь и сейчас, он хочет подарить ей всю ту ласку, на которую только способен, и он знает, что даже если это не будет идеально — она все равно оценит это настолько высоко, насколько вообще возможно. Он знает, она любит его всем сердцем. Его нежность, его чистота, его самая лучшая, его сияние. Его чудо, которое он видит всем сердцем и душой, не пропуская ни единой детали. Парень ведет по нежной коже упругого живота ладонью, когда он опускается пальцами чуть ниже, Хагакуре затаивает дыхание, а когда он касается пальцами ее промежности, стон девушки становится громким и сладостным. Мирио ловит слетевший с ее губ звук поцелуем, а затем, продолжая ласкать Тору рукой, уже целует ее шею, позволяя девушке стонать во весь голос и с наслаждением слушая ее стоны. Он опрокидывает девушку на спину, казалось бы, внезапно, отчего лукаво и игриво усмехается, но Хагакуре будто этого уже ожидает, с наслаждением растянувшись под ним, обнимая руками его шею, а левую ногу слегка забрасывая ему на бедро, таким образом привлекая его к себе еще ближе. Мирио смотрит ей в глаза — бездонные, глубокие. У нее самые восхитительные глаза во всей вселенной. Цвет не важен, важно то, какие эмоции плещутся в их глубинах, как увлекают за собой, сколько нежности, восторга и любви в ее зрачках, взгляд которых направлен прямо в его глаза. В ее глазах — тысячи новых миров, множество вселенных, которые она дарит ему одному, и Мирио никогда не кажется, что он не может любить Тору еще больше. Его любви всегда есть куда расти, ведь в этой девушке кроется что-то столь необъятное, что он не может остановить планку своей любви на каком-то одном уровне. Ведь, если остановит, не сможет объять хотя бы часть того, что есть в ней. Когда они полностью избавляются от одежды, Тогата еще какое-то время просто обнимает девушку, нависая над ней, их с Тору губы соприкасаются в нежных, отрывистых, словно танец искр на коже, поцелуях. Когда Мирио входит в нее — осторожно, медленно, давая ей привыкнуть к ощущениям, — Тору чувствует боль, но лишь мгновение, потом взор и ощущения застилает туманная дымка желания, страсти, хочется чувствовать каждое движение любимого в ней. Девушка сладостно стонет и выгибается, обвивает невидимыми руками шею парня, что двигается сначала аккуратно и медленно, стараясь не причинить еще более серьезного дискомфорта. А затем он понимает, как Хагакуре хочет большего, чувствуя прижимающееся к нему разгоряченное девичье тело, слыша прерывистые, глубокие стоны, которые она не пытается подавить, хоть и по-прежнему смущена. Ей хочется, чтобы любимый знал, как ей хорошо, а ради этого стоит отпустить стеснительность и неловкость. В ее мире не существует нелепого стыда, она отдает всю себя любимому человеку, а этого незачем стыдиться. — Еще… — шепчет она на ухо Тогате сквозь стоны. — Еще, Мирио… И Мирио начинает двигаться быстрее, входить в нее глубже, срывая с ее губ все более яркие, звучные стоны; девушка сжимает в объятьях сильные плечи, оставляет влажные поцелуи на его шее, слыша в ответ на это возбужденные вздохи. В какой-то момент рука блондина сплетает пальцы с прозрачной рукой девушки, прижимая ее к постели, Тору судорожно сжимает пальцы, комкая в них тонкие простыни, закусывает губу, ее тело обдает жаром от все большего желания и наслаждения, и она сияет — сверкает новыми, доселе непознанными ощущениями, чувствами, что раскрываются подобно бутону лотоса, высвобождая то сокровенное, что так долго пряталось под смущением и легким страхом неизвестного. Мирио прижимает ее к себе, целует глубоко и со всей страстью, со всей любовью, выражая всем своим естеством те чувства, которые он готов дарить своей любимой девушке. Своему сиянию. Которым он наслаждается, видя ее — нет, не глазами, — всей душой. Пика наслаждения они достигают одновременно. Тору выгибается дугой в объятиях парня и стонет, громко и без тени стеснения, потому что это ее подарок любимому человеку, он должен знать, какое наслаждение принес ей. С губ Мирио также срывается стон, более глухой, но полный услады и удовольствия. Сделав еще несколько сбивчивых толчков, он обессиленно опускается ниже на постель, при этом бережно укладывая расслабленную и тяжело дышащую под ним Хагакуре. Он медленно, едва ощутимо целует губы любимой, а затем тихонько смеется, словно скрывая за смехом снова накатившее легкое смущение. Тору также улыбается. И ее улыбка сияет для него ярче разбросанных в небе за окном звезд. Они засыпают в объятьях друг друга, луна сквозь окно бросает легкие блики на их обнаженные тела, Тогата мягко привлекает Хагакуре к себе и утыкается носом в ее прозрачные шелковистые волосы. Завтра будет обычная суета академии, завтра будет очередной день стажировки у Сэра, завтра будет очередная вылазка его Тору на «спецзадание» по присмотру за Онилл… Это все будет завтра. Сегодня он впервые засыпает рядом со своим сиянием. И не хочет задумываться ни о чем, кроме этого.