Полночная воительница

— С ним всё в порядке? — Гейджина озабоченно заглянула в повозку, осадив на скаку коня и пытаясь увидеть Малика. — Я чувствую себя хорошо, — быстро ответил Малик. — Он очень слаб, — вступила в разговор Бринн. — Лес казался мне гораздо ближе. — Со мной всё хорошо, — повторил Малик, улыбаясь. — Путешествия всегда придавали мне бодрости. — Может, надо было подождать другого дня, — пробормотала Бринн. — Но он хорошо выспался, и я подумала, что… — Мы будем на месте через час, — прервала её Гейджина и отъехала от повозки. Глядя ей вслед, Бринн покаянно вздохнула. — Она сердится на меня, и вполне заслуженно. Надо было сказать ей, что ты ещё недостаточно окреп для таких поездок. — Подозреваю, её недовольство не связано с моим состоянием, — Малик слабо улыбнулся, — а с тем, что этой ночью она была не так близка к тебе, как я. — Тогда ей досталось по заслугам. И почему это лесбиянки предпочитают жить своими низменными страстями?! Как хорошо было бы, если бы они гораздо чаще думали головой. — Простите её, милая дама, — скорчил постную физиономию Малик. — Я думаю, что Господь их создал такими, чтобы рождались чада его в этом грешном мире, несмотря на все тяготы жизни. — Лицо его стало серьёзным. — Но всё не так страшно, как ты думаешь. Бринн отвела от него взгляд. — Не понимаю, о чём ты? — Ты была очень напугана этой ночью. Ты обладаешь волшебными чарами? — Конечно, нет, — уж очень поспешила она с ответом. Малик продолжал внимательно вглядываться в её глаза. — Ты всё ещё дрожишь от страха. Почему? Ты спасла мне жизнь, и я никогда не предам тебя. — Это сейчас ты так думаешь, но со временем всё может измениться. — Только не для меня. Верь мне, Бринн. Боже правый, как ей нужен близкий человек! Она так одинока! Впрочем, о чём это она? Разве все пережитые горести и беды её ничему не научили? Никому нельзя доверять. Бринн с трудом выдавила из себя улыбку. — Ты же слышал, что сказала миледи Гейджина. В этом мире нет волшебства. — Как жаль! — Малик был разочарован. — Знаешь, я не думаю так, как Гейджина. Мой народ считает, что без волшебства мир стал бы отчаянно тоскливым. Но если бы ты была уверена в своих колдовских силах, то лучшей защитницы, чем Гейджина, тебе не найти. Она не боится ни короля, ни Папу и с радостью бросит им вызов. С ней ты будешь в безопасности. Её взгляд остановился на широкой, в доспехах, спине Гейджины. В безопасности? Бринн словно наткнулась и больно ударилась о непробиваемую стену безудержной мощи и насилия, окружавшую её. А что, если вся эта мощь встала бы на её защиту? Ей уже нестерпимо бороться одной с казавшимися непреодолимыми силами. Если бы удалось договориться о сделке… — Она будет лучше обращаться с тобой, чем лорд Ричард. Бринн снова посмотрела на Малика. — Небольшая разница. — Тогда дай Гейджине, что она желает, и встань под её защиту. Иными словами — ложись под норманнку. Малик, конечно же, желал ей добра, но, как и все мужчины, считал такой способ обмена с женщиной самым естественным. Он и не подозревает, что у неё в запасе есть кое-что получше. — Закрой глаза и спи. Тебе нельзя так много говорить. Малик вздохнул. — Надо понимать так, что я говорю то, что тебе вовсе не хочется слышать. Помолчав немного, она, как бы размышляя, спросила: — Стала бы она… Может, миледи Гейджина… — Может, Гейджина что? — Она говорит о сделке. Если я дам ей другое, гораздо более ценное для неё, стала бы она по-прежнему требовать от меня… эту услугу? — А о какой ценности ты говоришь? Бринн не ответила на его вопрос. — Так стала бы? — Вовсе необязательно. — Бринн с облегчением вздохнула. — Но в случае с тобой всё может быть по-другому. Впервые она так хочет женщину. Значит, если она даже заключит сделку с Гейджиной и платой её будет Гвинтал, то всё равно ей не уйти от её озабоченности. Бринн подавила в себе чувство отвращения и попыталась рассуждать здраво. Может, попросить норманнку не только ради себя, но и Эдвины? Соединение тел ради жизни. Она вспомнила песню, исполненную трубадуром в зале Редфернского замка. В ней пелось о жене одного знатного лорда, которая покончила с собой, лишь бы избежать насилия от своего врага. Лучше смерть, чем бесчестье, — вот единственный выбор для женщины. Разве справедливо, что жизнь Эдвины зависит от покорности Бринн? Она хранила своё тело от посяганий Делмаса, но если ради жизни Эдвины надо поступиться своими принципами, она пойдёт в постель Гейджины. Её душа лекаря не позволит умереть Эдвине. — Итак, что же у тебя есть такого ценного? — повторил свой вопрос Малик. Если сделка и состоится, то, она не сомневалась, Гейджина о ней расскажет своему другу. — Секреты, — улыбнулся Малик. — Какая же ты восхитительная женщина. Я обожаю тайны. Малик любил каждую грань жизни. Он встречал каждый день, как Божью милость, радуясь и ликуя. Бринн с нежностью сестры посмотрела на него. — Не всегда тайны оказываются добрыми. — Но всегда интересными, и потом, у тебя не может быть страшных тайн. Огонь. Кровь. Стоны. Спасение. Бегство в лес, а тебя преследуют, как дикого зверя… люди. — Неужели? Бринн натянула одеяло на его плечи и взглянула на спину ехавшей Гейджины Дюмонт. Вот в чьей жизни секреты наверняка замешаны на интригах и насилии. Будто почувствовав её взгляд, воин оглянулась и посмотрела на неё через плечо. Невольно резко вздрогнув, Бринн напряглась. Её ярко-голубые глаза, встретившись с её взглядом, будто физически прикоснулись к ней. По телу разлилось приятное сладостное тепло и уже ставшая привычной слабость. Гейджина не отводила глаз от её лица, и Бринн ужаснулась при мысли, что воин поймёт её состояние, её поражение. Бринн торопливо закрыла глаза, но, поняв, что тем самым выдала себя, попыталась спокойно взглянуть на неё. В этом безмолвном разговоре глаз Гейдж оставалась для неё недосягаема. Улыбнувшись, она повернулась и галопом поскакала к лесу. Ещё до полудня они достигли леса, простиравшегося недалеко от Гастингса. Лагерь разбили на холме, откуда открывался вид на красивый небольшой пруд, и Малик облегчённо вздохнул, растянувшись на своём лежаке в палатке. — Так-то гораздо лучше. Я терпеть не могу повозки. — Мне очень жаль, — опечалилась Бринн. — Я не хотела навредить тебе. — Она выглядела бледной и усталой. — Я приготовлю тебе похлёбку, а потом немного отдохну. — Похлёбку? — Его глаза при одном упоминании опять округлились от ужаса. — Я же сказал тебе, что мне лучше. Я отлично перенёс переезд, а потом вообще совсем не устал. — Но ты же говорил, что… — Вдруг она поняла, чего он боится, и весело засмеялась. — Я не буду добавлять в варево собачьей мочи. Не бойся. — Не очень-то верится. Мне кажется, ты на всё пойдёшь, лишь бы вылечить меня. — Малик махнул рукой. — У меня нет сил спорить с тобой сейчас, но подожди, я ещё покажу тебе, на что способен. — Не станешь же ты… — Но он уже закрыл глаза и тут же, как показалось Бринн, провалился в сон. — Ладно, сначала поспи, а потом поешь. Сон для тебя — лучшее лекарство. Глаз Малика приоткрылся с хитрым прищуром. — Я уже проснулся. Подозрительна твоя покорность. Не иначе как ты что-то затеваешь? — Очень может быть. — Оглянувшись на него через плечо, Бринн с таинственной улыбкой вышла из палатки. — Похоже, ты очень довольна собой. Улыбка мгновенно слетела с её губ. Гейдж стояла у небольшого костра возле палатки. Они не виделись со времени мимолётного разговора в пути. — Как Малик? — спросила воительница. — Лучше, чем я думала. В пути он не пострадал, только очень устал и сейчас, должно быть, заснул. — Бринн попыталась оторвать глаза от её пристального взгляда, но не смогла и вдруг почувствовала, как её всю обожгло изнутри. — Мне надо поговорить с тобой. — Поговорить? — мягко произнесла воин в ответ. — Помнится, недавно ты и не помышляла об этом. — Ошибаешься. Я тогда не решалась. — Нет, просто ты обманываешь себя. — Её губы скривились в презрительной усмешке. — Я откровенно разочарована. Не думала, что ты прибегнешь к такой уловке. Хочешь заставить меня показать силу, чтобы потом найти себе оправдание? Впрочем, мне наплевать. — Воин шагнула ей навстречу. — Только не слишком затягивай представление. Что ты там ещё приготовила? Бринн отступила на шаг. — Малик… Я… собиралась накормить его похлёбкой, когда он проснётся. — Ещё успеешь. — Гейдж оттащила её от палатки, держа за руку и подталкивая вперёд. — Присматривай за Маликом. Мы будем там, у пруда, — сообщила она Лефонту, проходя мимо него. Капитан с улыбкой кивнул. — Я позабочусь, чтобы вас не беспокоили, миледи. Сердце Бринн норовило выскочить из груди. Началось. Ей надо подумать. Купчиха, музыкантша, поэтесса, говорил Малик. Королева. Она хочет править. Она жаждет власти. Когда они пришли в лес, Бринн едва дышала. Отпустив её руку, она отвернулась. — Раздевайся. — Сняв свои одежды, Гейджина расстелила их на земле поверх опавшей листвы. — Живее. — Нет. — Что ты ещё придумала? — Её голос звучал угрожающе. Бринн облизала пересохшие губы. — Ничего. Я хочу просто поговорить с тобой. — Такой игре учил тебя твой лорд Ричард? — Гейджина толкнула её к дубу. — Не дразни меня лучше. — И не думаю. Я говорю правду. Я не хочу этого. — Чёрта с два, ещё как хочешь! Её ладонь легла Бринн на грудь. Сердце той на секунду остановилось, а потом дико забилось в горле. Сквозь тонкую шерсть платья она почувствовала тепло и твёрдость её ладони. Внезапно сосок Бринн подался навстречу её руке, затвердел, заострился, грудь её налилась. Она завороженно смотрела на ласкавшую её грудь волшебную руку. Бринн охватило острое желание ощутить на себе обе её руки. — Чёрта с два, ещё как хочешь! — повторила Гейджина. В её голосе зазвучали ласковые чувственные нотки. — Я ещё не сошла с ума. Ты хочешь этого, ты ждёшь этого. Её большой и указательный пальцы нежно сдавили ей сосок. Огонь желания пронзил всё её тело. Бринн охватило самое сильное, острое и жгучее чувство из всех испытанных ею до сих пор. Гейдж наклонилась и губами прикусила сосок одной груди, продолжая рукой сжимать другую. — Видишь? — Её язык нежно скользнул по её соску, прожигая платье. — Ты дразнишь меня. Ну же, раздевайся, и давай насладимся друг другом. Бринн прижималась к дереву, отчаянно желая прильнуть к Гейджине. Ей вдруг нестерпимо захотелось, чтобы она сама сорвала с неё платье, бросила на землю и, раздвинув её бёдра, делала с ней всё, что её пальцам угодно. «Неужели Делмас и лорд Ричард, возбуждаясь, чувствовали то же самое?» — мелькнула нелепая мысль. Ей и в голову не приходило, что и у женщины может пробудиться такое неукротимое желание. Как низко… Но она не самка. Она не позволит ей проникнуть в неё своими пальцами. Она не станет… Зубы Гейджины нежно зажали сосок, вставший торчком под её ласками. Хриплый стон помимо её воли, слабевшей с каждым прикосновением воина, вырвался из её груди, а руки сами заскользили по её волосам. Ближе. Ей захотелось почувствовать её ещё ближе. Бринн рванулась навстречу её губам, вбирая их в свой рот и лаская языком. — Иди же, — прохрипела Гейджина. Обхватив руками её ягодицы, та притянула их к своим бёдрам и просунула своё колено ей между ног. Блаженство… Крепкая, властная… — Раздвинь ноги… Хорошо… Теперь дай мне… Бринн не должна… Она не станет её девкой. Торговаться ради чего-то стоящего — ещё куда ни шло, но сейчас она отдавалась ей, умирая от желания быть с ней, а это ещё хуже, чем… — Нет! — резко отпрянула Бринн. Гейдж была ошарашена. Её «нет» застало воительницу врасплох. Рывком головы отбросив волосы с глаз, Гейджина нежно, но твёрдо сказала: — Иди сюда. Я не позволю играть с собой. Играть? Не окажись Бринн в столь безнадёжно отчаянном положении, она громко расхохоталась бы ей в лицо. Каждая клеточка её тела продолжала содрогаться. Боже правый, как она хотела её, но она не должна поддаться зову плоти! — Почему ты не выслушаешь меня? Я хочу сказать… давай меняться. Циничная улыбка растянула губы Гейджины. — Я подумала, что раз ты моя собственность, то ни к чему торговаться. Сколько тебе надо? Что ты хочешь получить за разрешение войти внутрь между твоих бёдер? Гейджина смотрела на неё с нескрываемым презрением. Бринн, сделав над собой усилие, подавила обиду. Глубоко вздохнув, она сказала: — Ты не понимаешь. — Напротив, уж в чём-чём, а в умении торговаться мне нет равных. Давай, смелее! Я очень богатая и люблю, когда потаскушки много просят. — Ты могла бы стать ещё богаче и получить сокровища, о которых другие мужчины и женщины могут только мечтать. — А у тебя волчий аппетит. Уверяю, у меня хватит денег, чтобы исполнить любое твоё желание. — Опять ты о своём! — нетерпеливо махнула Бринн рукой. — Мне не нужны твои деньги. Я хочу предложить их тебе. — Хватит болтать глупости! — Гейджина шагнула к ней. — Если ты думаешь, что от ожидания я буду хотеть тебя ещё сильнее, то глубоко ошибаешься. — В её голосе прозвучали жёсткие нотки. — Ради Бога, я не могу желать тебя ещё больше. — Это не глупости. — Бринн снова отступила от неё. — Малик говорит, что ты хотела бы стать королевой. Я могу тебя сделать ею. Гейджина смерила её с ног до головы недоверчивым взглядом, пробежав глазами по её поношенному коричневому платью. — Неужели? С каких это пор миром правят рабы? А может, ты думаешь сделать это с помощью колдовства? Бринн пропустила её насмешку мимо ушей. — Повторяю, я не колдунья, но могу дать тебе то, к чему ты стремишься. Если, конечно, корону можно купить. — Ну, при правильном обмене всё можно купить. Впрочем, цена трона слишком высока даже для меня. — Тогда я знаю, где взять богатство, чтобы купить тысячу тронов. — В её голосе звучала такая убеждённость, что насмешливая улыбка сошла с её лица. — Надеюсь, ты говоришь о стоящем деле. — Именно. — Постой-постой, я начинаю понимать. Так ты хочешь получить свободу и сохранить свою честь в обмен на свои несметные богатства? Изогнутые брови Бринн гордо взметнулись вверх. — Я не стала бы менять Гвинтал на какой-нибудь пустяк только ради собственной корысти. — Гвинтал? — Я родилась там. — И там спрятаны эти несметные сокровища? Бринн утвердительно кивнула. — Ты даже в мечтах не встречала более прекрасного… Изумруды, рубины и чаши, полные золота… — Она внезапно замолчала. Гейдж смотрела на неё без всякого интереса. — Ты мне не веришь. Так я докажу тебе. — Как? — Поехали в Редферн. — И ты укажешь мне, где клад? Я-то было решила, что он в Гвинтале. — Верно, но в Редферне я покажу тебе доказательство, что он существует. Гейджина молчала. — Ты сомневаешься? Я ведь предлагаю тебе то, к чему ты всей жизнью стремишься. — Пока я не получила от тебя ничего. — Гейджина пробежала взглядом по её фигуре, задержавшись на груди. — Совсем ничего. Тёплая волна вновь окатила её тело, и на мгновение Бринн почувствовала себя снова прижатой ей к дереву. Она попыталась стряхнуть это наваждение. — Я тебе толкую о сделке, цена которой — невиданное богатство и корона, а ты всё о похоти. — А может, я только и думаю, как раздвинуть твои бёдра и вонзиться внутрь тебя. — Гейдж посмотрела ей прямо в глаза. — Чего ты просишь в обмен на свой клад? Гейдж всё ещё не доверяла ей, но до желаемого было рукой подать, и ждать оставалось не так уж долго. — Я хочу, чтобы ты, не прикасаясь ко мне, доставила меня в Гвинтал. Когда мы доберёмся туда и ты получишь сокровища, то уйдёшь и оставишь меня там. Моя просьба — ничто по сравнению с ценой за трон, — едко добавила она. — Ты права, — улыбнулась Гейдж. — Если клад существует на самом деле. Согласна, дело и вправду любопытное, но где это видано, чтобы рабыня отказывалась от клада? Когда за него, если верить тебе, ты можешь купить не только свою свободу, но и сам трон? — Едем в Редферн, и я докажу тебе. — На кой-чёрт тебе Редферн? — Там доказательство. Гейдж медленно покачала головой. — И не только оно, верно? Бринн едва удержалась от искушения рассказать ей об Эдвине, но тогда она заподозрит её в стремлении затащить её в поместье только ради её собственной выгоды. Ещё не время говорить ей всю правду. — Остальное тебя не касается. Губы Гейджины сжались в узкую линию. — И тебя тоже. Не иначе как ты жаждешь увидеться с тем смазливым Иудой, которому так не терпелось подсунуть тебя мне? — Там ты убедишься, что я не вру, — упорствовала Бринн. — Через неделю Малик вполне сможет ехать с нами. Отправимся в Редферн, тогда тебе не придётся питаться от милостей Вильгельма. — Я не жду от него покровительства. — Гейдж ласково посмотрела на неё. — Ты продолжаешь упорствовать и думаешь таким образом поддеть меня. — С какой это стати? — Чтобы вынудить меня исполнить твоё желание. — Я предлагаю тебе то, о чём ты даже мечтать не смела, — с отчаянием в голосе взмолилась Бринн. — Ну почему ты не хочешь до конца выслушать меня? — Потому что я не верю в мистические клады. — Тогда ты полная идиотка. На её лице появилось неприкрытое удивление. — О боже, да ты и вправду уверена, что можешь предложить мне невиданное богатство. — Едем в Редферн. Гейджина покачала головой. — Вильгельм недоволен моей задержкой из-за ранения Малика. Медлить нельзя. Надо спешить к нему. — Ты же сказала, что не ждёшь от него никаких милостей. — Но и не отрекаюсь от своего правителя. — Я же сказала… — Но не убедила. Убеждай себя в своих россказнях. Ведь ты уверена и в том, что лечишь мужчину, лёжа с ним в одной постели. — Лицо Гейдж вдруг осветило нестерпимое желание, и она раскрыла свои объятия. — Вылечи мою болезнь, Бринн из Фалкаара. — С какой стати? Ты — ослеплённая собой норманнка, только и думающая, как ублажить свои лесбийские потребности, а не смело броситься вперёд и ухватить самое важное для себя же. Ты заслуженно глотаешь пыль, тащась позади Вильгельма. Малик ошибался. Ты скорее захлебнёшься в грязи, чем… — Хватит! — Нет! Ты пришла, считая меня пустым местом и надеясь, что я стану твоей подстилкой… — Я сказала, замолчи! — Гейджина закрыла ей рот ладонью и грозно взглянула в её глаза. — Я обращалась с тобой гораздо мягче, чем ты заслуживаешь, хотя и могу сделать с тобой всё что угодно. Ты — моя собственность. Бринн укусила её в сжимавшую ей рот ладонь, и от неожиданности Гейджина отняла свою руку. — Я не принадлежу никому! — выкрикнула Бринн гневно. — Даже своему красавчику лорду Ричарду? — Рука Гейджины опять схватила её за грудь, но на этот раз без всякой нежности, только со страстным желанием обладать ею. — Забудь о нём! Ты никогда больше не увидишь ни его, ни Редферн. Почему Гейдж упорно преследует мысль, что Бринн как-то связана с этим ничтожеством? Она просто могла угрожать жизни Эдвины. — Мне надо в Редферн. Там… — Бринн негромко вскрикнула, когда её рука непроизвольно и больно сжала её грудь. Негромко охнув, Гейдж отступила. — Я не хотела, не думала…— путаясь в словах, пробормотала Гейджина. — Не в моих правилах насиловать женщин. Бринн не сводила с неё удивлённых глаз. Гейдж и вправду была обескуражена тем, что причинила ей боль. Ни Делмас, ни лорд Ричард даже не задумывались о наносимой ими обиде и напрочь забывали обо всём, получив желаемое. Пристально посмотрев на неё, Гейджина добавила: — Хотя ты сама виновата во всём. Ты и святую вынудишь применить силу. — Не больно-то ты на неё похожа… — Вновь? Твой язык спалит что угодно. — Воительница не договорила, пытаясь прийти в себя. — Я не хочу обидеть тебя. — А насилие? — Его не будет, если ты не станешь сопротивляться мне. — Всего-то? Безжизненно распростёртое обмякшее тело, на которое ты уляжешься сверху? — Как и большинство лесбиянок… — Гейдж неожиданно замолчала на полуслове. — О Боже, нет, я хочу тебя жаркой и жаждущей. Хочу, чтобы ты билась от страсти, когда я войду в тебя, и мы сольёмся воедино, и ты позволила бы делать с собой всё, что угодно, испытывая наслаждение. Дрожь охватила Бринн. — Я не готова к тому, о чём ты меня просишь. Этого не будет. — Так было всегда. И будет впредь. Твой лорд Ричард прав, ты, как он говорил, полна страсти. — Её губы скривились. — Вот только, похоже, надо бы мне научить тебя изливать эту страсть лишь на меня. Страсть? Неужели то жаркое, сильное вожделение, вызывающее озноб, и в самом деле страсть? Как бы то ни было, переживаемое ею ощущение оказалось слишком сильным, и с ним ей надо справиться. — Не хочу… — Может, ты больше желаешь того, кто ждёт тебя в Редферне? — Помолчав, Гейджина предложила: — Так будем меняться, Бринн? — Я только это и пытаюсь сказать тебе. — Не правда, ведь ты не была со мной до конца откровенна, а в такого рода сделках всегда требуется добровольное согласие. — Гейдж улыбнулась. — Возможно, в Редферне у тебя есть доказательство существования клада. Возможно и то, что ты хочешь туда по собственным соображениям. Я рискую и должна быть за это вознаграждена. — Редферн недалеко, и дорога туда не займёт много времени. — Тем не менее мне полагается награда. — Гейджина помолчала. — Через неделю Малик уже может отправиться в путь. Решай, поедем ли мы в Редферн или последуем за Вильгельмом в Лондон. — После этих слов Гейджина повернулась и ушла. Смотря ей вслед, Бринн терялась в догадках: чем объяснить её внезапный добровольный уход? Это её победа или просто отсрочка? — «А почему, собственно говоря, отсрочка — не победа?» — пыталась успокоить она себя. Гейджина оставила за ней право последовать за собой и, несмотря ни на что, не отказалась от её предложения о кладе. Впереди у Бринн оставалась ещё неделя, она попытается отговорить Гейдж от задуманного, соблазнив сокровищами в Гвинтале. *** — ≪Неделя — срок немалый. Неделя — не такой уж большой срок≫, -рассуждала Гейдж, направляясь к лагерю. Проклятие! Что же, чёрт побери, опять заставило её отступиться от неё? Она вела себя, как те несчастные влюблённые безумцы, которых воспевают трубадуры. Надо было овладеть ею. Ведь сквозь ткань платья, лаская её грудь, она чувствовала, как напряглось и запылало жаром её тело. Ещё немного, и она услышала бы её стон, тогда её руки обхватили бы… Господи! Ей стало нестерпимо больно. У лагеря Гейджина на мгновение остановилась и, рывком кинувшись к дереву, обхватила его ствол рукой. Пальцами она так вцепилась в кору, что не сразу ощутила пронзившую её резкую боль, обрадовавшую её: новая боль застила ту, первую, сводившую её с ума. Бринн сама придёт к ней. Она мечтает вернуться в Редферн — что ж, Гейдж не станет препятствовать. Пойдёт с ней на сделку, и Бринн отдастся ей сама. Надо только немного подождать. Ждать? Бог свидетель, Гейджина сейчас так же крепка и сильна, как львица в охоте, почуявшая молодую добычу. Гейджина подождёт. Неделя — срок небольшой. *** — Гейджина, прошу тебя, уйди, — вздохнул Малик. — Бринн считает, что мне надо отдыхать, ни о чём не думая, но как я могу оставаться спокойным, когда ты мечешься взад и вперёд у палатки, словно тигрица в неволе? Гейдж остановилась, приоткрыла полог, прикрывавший вход в палатку, и, глянув в темноту, спросила: — Где она? — В лесу. Ей нравится лес. — Неужели? — Последние три дня Бринн и вправду надолго уходила в лес. Гейдж терялась в догадках: или ей по-настоящему нравилось бродить среди деревьев, или она намеренно избегала встречи с ней. Ей не нравилось ни то, ни другое. — Запрети ей ходить в чащу. Лефонт говорит, там живут вепри. — Ты наверняка уже сам предупредил её. Она, разумеется, говорила ей об этом, но та не обратила на её слова никакого внимания. И не только в этом сказывалось её изменившееся к ней отношение с того дня у пруда. Бринн стала молчаливее и почти не смотрела в её сторону. — Тебя она скорее послушает. — Она уверяет, что чувствует там себя в полной безопасности, — сообщил Малик. — Думаю, ей надо опасаться зверей в человеческом облике, а не диких животных. — Солдаты не тронут её. Им известно, что она принадлежит мне. — Я говорю не о них. Гейдж знала, кого он имеет в виду, но притворилась непонимающей. — Так ты скажешь ей? — Если она не хочет добровольно стать твоей, то почему бы не подтолкнуть её к этому? — Я так и сделаю, чёрт возьми! — резко бросила в ответ Гейджина. Малик вздохнул. — Я просто подумал, может, я попробую. Гейджина угрожающе посмотрела ему прямо в глаза. — Даже не вздумай. — Я просто не подумал, как важно прежде бы получше изучить её характер. Многие женщины отдаются лесбиянкам легко, но она — нет. Спрыгнуть с твоей кровати и преспокойно уйти она бы не могла. — Так ты советуешь мне отправить её вновь в постель к Ричарду Редфернскому? Бог свидетель, я не сделаю этого. Если она ублажает этого недоноска, то сумеет переспать и со мной. Я не повезу её в Редферн, не стану слушать, и она станет моей. — А если она говорит правду о сокровищах? — Подумай сам, откуда рабыня может знать о таком кладе? — Но почему эта простая рабыня умеет читать и писать? Далеко не все знатные люди в этих краях умеют это. Гейджина нахмурилась. — Она умеет читать? — И писать, — уточнил Малик. — Она говорила тебе об этом? — Упоминала мельком. — Да ты прямо её исповедник. О чём ещё она рассказывала тебе? — Ни о чём. Она как встревоженная птичка. Я и об этом узнал в случайном разговоре. — Малик поморщился. — И не смотри на меня так. Я не собираюсь становиться между вами. Худшего и врагу не пожелаешь. — Тогда не вмешивайся. — Я делаю то, что подсказывает сердце, — просто ответил Малик. — Постарайся почаще обращаться к разуму, — мрачно отозвалась Гейдж. — Тогда поменьше будешь набивать себе шишек. — Ты угрожаешь ему? — Гейджина, обернувшись, увидела у входа в палатку Бринн. Подойдя ближе, она строго спросила: — Ты ещё смеешь запугивать несчастного раненого? — Бринн, скорее защити меня, — жалобно простонал Малик и, хитро прищурившись, умоляюще протянул к ней руки. — Спаси меня от этой варварши! Увидев лукавое выражение его лица, Бринн нарочито строго отчитала его: — За обман тебе неплохо бы ещё и добавить тумаков. Продолжая ругать Малика, она нежно поправила одеяло, поплотнее укутав его. Крошечный багровый листок клёна застрял в её светло-каштановых волосах. Гейджина почувствовала доносившийся от неё аромат земли и осенней свежести. Её кожа в свете огня отливала матовым блеском, и воздух, казалось, вибрировал от её полного жизни тела. Гейджине захотелось подойти, вытащить кленовый листок и утопить ладонь в её шелковистых волосах. Нежность. Впервые Гейдж испытала к ней это неизвестное ей чувство. Обычно первым на желание отзывалось её тело, всегда готовое и вечно жаждущее соития, заслонявшее собой все чувства, кроме плотского желания, раздиравшего её на части. — Не надо ходить в лес одной, — хрипло произнесла она. Бринн вздрогнула, но не обернулась на её слова. — Со мной там ничего не случится. Её холодность разозлила Гейджину сильнее, чем всегда. — Мне лучше знать. — Она жёстко усмехнулась. — И потом, я не могу позволить, чтобы пострадала моя собственность. Её рука сжала укрывавшее Малика одеяло, но Бринн спокойно ответила: — Как видишь, со мной всё в порядке, — и, отвернувшись, коротко бросила: — Задуй светильник, Малику пора спать. Малик приподнял одеяло, приглашая её лечь рядом, но она только улыбнулась ему. — Пора тебе спать одному. — Сняв накидку, она расстелила её неподалёку от него на земле. — Если я буду тебе нужна, то я рядом. — Надо понимать, что драконы снова попрятались в своих пещерах? — Гейджина казалась удивлённой не меньше Малика. — Можешь насмехаться сколько душе угодно. Всему своё время. До сих пор его нельзя было оставлять на ночь одного. Её слова прозвучали как-то особенно трогательно. Резко встав, Гейджина взяла одну из своих подстилок и укрыла ею Бринн. — Я и не думала смеяться. — С этими словами она задула светильник. — Спи с Богом.