Степень искренности

Важна лишь степень искренности Я говорю тебе мысленное прости Нам в этой близости не вырасти, не вырасти (с)

«КитКат, ты такой милый! Милее любой девушки!» «Эй, я вообще–то парень и прекрати называть меня этой чёртовой шоколадкой!» «Всё верно, моя шоколадочка – самый мужественный парень, мне ли не знать» – большой серый волк с ухмылкой смотрит на глупую овечку, которая может сейчас и не слишком умна, но оставаться такой и дальше не намерена.       *       Приблизив лицо к зеркалу, висевшему над комодом, мужчина неторопливо рассматривал пометы времени, накопившиеся к тридцати двум годам. С поразительным спокойствием он проводил сухими подушечками пальцев по холодной коже, пытаясь вспомнить, когда именно годы начали проявляться на его привычно юношеском лице.       Порой ему казалось, что эти мелкие морщинки – последствия стресса, сопровождали его всегда. Были его неотъемлемой частью. Даже в юности, когда по идее не должно было быть каких–то особых проблем, он умудрялся нервничать и истощать свою нервную систему по любому поводу. Особенно частыми были – учёба и… имя того, кого он давно пытался забыть, но память интересная и непонятная штука, не подвластная нашим желаниям, впрочем, как и мысли, которые тоже не перестроишь на свой лад. Возможно, именно потому что их нельзя контролировать, он позволял себе возвращаться в свои университетские годы. Туда, откуда порой было трудно вернуться. Вернуться ни о чём не сожалеющим, живым и полным сил жить дальше.       

Взгляд пустоты. Ни боли, ни соли.

Нет искр, как и желания жить.

Чувства ведь давно побороли?

Когда– то же нужно остыть…

      Мужчина сосредоточился и между его бровями появилась небольшая морщинка – ещё одно проявление стресса. Он по–прежнему стоял у зеркала, но взгляд уже не блуждал по собственному отражению, он вглядывался в обстановку комнаты. Спущенные тяжёлые занавески, диван из темно–зелёной кожи, около него журнальный металлический столик и массивный книжный шкаф, протянувшийся вдоль всей стены. Всё то, на что он шесть долгих лет привык смотреть утром и вечером каждого дня, то, на что он, очевидно, больше не взглянет.       Даже на книги… Порой книги служили ему единственным спасением. Книги и то, что было в них, в маленьком вырезанном пространстве. Одним словом, книги–тайники, хранившие в себе небольшие запасы качественного бургундского нередко улучшали его мнение о текущем положении вещей.       Мужчина прикрыл глаза, а его губы растянула немного грустная и ностальгическая улыбка, которая была частым гостем в последние годы. – Папа! Папочка! Я готова! – углубившись в собственные мысли, он не заметил приближения маленького урагана, сносящего всё на своём пути и закручивая его в своём вихре. Маленькие ручки обвили его ноги, пальчики теребили отцовскую штанину. – О чём задумался? – О том какая же ты у меня красавица! – мужчина взглянул на девочку, улыбаясь и не замечая, пойманные зеркалом маленькие морщинки в уголках его губ, – Мама уже собрала тебе вещи? – Да! – девчушка покрутилась перед отцом, демонстрируя ранец за спиной, доверху набитый вещами. – Отлично, тогда можем идти, – мужчина чуть согнулся в коленях и взял маленькую леди за руку. – Не так быстро! – В комнату впорхнула женщина невысокого роста со стройной фигуркой, так хорошо подчёркнутой лёгким бирюзовым платьем с тонким поясом. – Мне нужно поговорить с твоим папой, а ты пока подожди его в прихожей, – женщина присела перед девочкой и заботливо положила платок в карман детской курточки. Малышка, вздохнув потопала к выходу из комнаты, оставляя родителей наедине. – Кит, – приветственно произнесла женщина с лёгкой ноткой нежности и сладким отзвуком в памяти. Он поднял согнутую в локте руку, и она машинально опёрлась на неё. Это было выработанным годами движением и сейчас казалось, что не могло и быть иначе. Как долго эта рука служила ей опорой? Пять, шесть лет? Она уже точно не помнила, и вдруг ей стало страшно потерять эту опору. Мужчина – никогда по–настоящему не любивший её, олицетворял безопасность. Женщина мотнула головой, сбрасывая с себя наваждение, накатывающее на неё всегда в присутствии этого человека. Её мужа. – Так, инструктаж? – взяв спутницу под руку, Кит двинулся в направлении к коридору, где его ждала непоседа–дочь, уже со скуки напевавшая рождественские песни. – Ах, да. Она ещё не совсем выздоровела, лучше бы ты взял её в следующие выходные, – она с упрёком посмотрела на мужчину и выждав многозначительную паузу, продолжила, – Ну раз соскучился, то будь добр и присмотреть за ней. Лекарства от простуды я тоже упаковала. Думаю, ты разберёшься. Что ещё? – спрашивала она саму себя, – Точно. Вот, держи. Как ты и просил, я не стала тянуть резину, – в руках Кита оказался документ с размашистой подписью, а именно – точкой в их отношениях, длившихся чуть более шести лет. Чуть более счастливых, чем когда–то у его родителей, которые в конце концов тоже развелись. Он помнил, как ребёнком затаил обиду на отца, покинувшего семью. Но теперь прекрасно понимал, что не всегда можно спасти брак, и точно уж нельзя делать вид, что он спасён. Счастливее этим никого не сделаешь. – Спасибо, Лаван, – он коротко сжал её ладонь, прежде чем отпустить, – Верну эту непоседу через два дня. Женщина приятной наружности слабо улыбнулась и помахала вслед удаляющейся паре. Дверь закрылась, и она осталась наедине с собой, впрочем, ненадолго. Подтянула руку, посмотрела на часы – полпятого вечера. Ямато обещал заехать за ней в начале седьмого. Времени было предостаточно, чтобы привести в порядок не только себя, но и свои мысли. Встреча с некогда любимым мужем несколько выбила её из колеи. Его мимолётное появление в этом доме как будто бы снова вдохнуло в жилище жизнь. Хозяин вернулся и всё живое радостно затрепетало его приходу. Лаван остановила себя на этой мысли. Слишком уж живым было её воображение. Слишком живой была она сама, когда дело касалось её супруга. Теперь уже бывшего. Если дать труда себе вспомнить, как всё начиналось, то можно со смятением обнаружить, что начиналось всё..никак. Начала, собственно говоря, не было. Он просто как–то раз подошёл к ней и сказал, что она ему подходит. Подходит во всех отношениях. Не было в этих словах ничего изящного и лестного, что могло бы покорить сердце девушки, не было и после сказано слов любви, но что–то зацепило её в нём. Возможно, боль в его глазах была слишком заманчива для неё – любительницы спасать всех и вся. Но она поздно поняла, что здесь её помощь бесполезна. Теперь ничего уже не вернёшь, остаётся надеется, что в этот раз она не ошибётся, строя отношения с тем, кто любит её, а не наоборот. Она знает, каково это – быть брошенной, и испытать это чувство во второй раз ей бы не хотелось.

***

*** Дни с дочкой пролетали незаметно. Файлин была его отрадой. Она – это, пожалуй, единственное, что у него получилось. Иногда он забывал об этом, предаваясь сожалениям о потерянном в браке времени. О потерянном шансе на действительно счастливую жизнь. Но стоило девочке улыбнуться, он понимал, что не зря, совсем не зря выбрал этот путь, каким бы тяжёлым, а порой и тернистым он ни был. Раньше он боялся, что не станет настоящим мужчиной, так и не вырастет из юности, если не женится, не построит дом, не вырастит ребёнка. Но от жены он ушёл, из дома, полного любви перебрался в небольшую холодную квартирку на окраине Бангкока, которую заботливо подыскали ему старые друзья, связанные со сферой недвижимости, а ребёнка видел раз в неделю и это в лучшем случае. И вот он в пустой квартире, здесь все его вещи, любимые книги – но язык не поворачивается назвать это место домом, впрочем, как и прежнее место жительства – не получалось, хотя оно совсем не было пустым. Последние лет шесть, сколько он себя помнил, он всё время хотел домой. Не в кирпичную или деревянную коробку. А туда, где спокойно, уютно, туда, где – он чувствовал – осталось что– то важное. Где–то за пределами сознания. Странное и непонятное желание, доводящее его почти до психоза. Не оставляющее в покое ни на минуту, заражающее идеей «дома» каждую клеточку мозга, каждый нерв. До паники, до потери самого себя в собственном пространстве. Дом. Это чувство, что ты именно в том месте, где надо, на своём месте. От чего это зависит? Человек, всего лишь один человек может сделать пустую деревянную коробку домом. В незнании куда податься мысли вращались вокруг одного чёткого, яркого воспоминания: – КитКат, здесь так хорошо! Кит оглядел помещение. Старые рваные обои, проваливающиеся половицы, грязные окна – красота. – Уютно, – помедлил он с ответом. – Прям, как дома. – Дома? Это где? – Не знаю. Просто так говорят, – брюнет пожимает плечами и продолжает тщательно вымывать оконные рамы. Кит припоминал, что, возвращаясь к жене и дочери с работы никогда не говорил «я дома», в то время, как в дешёвой студенческой квартире, снимаемой на двоих, всегда звучали слова приветствия, даже если там никого не было. Он прикрыл глаза, спасая их от едкого сигаретного дыма. Или от воспоминаний. Хотя не могут же они вызывать у него слёзы и комок в горле? «Нет, это всё чёртовы сигареты. В них всё дело» – продолжает уговаривать себя мужчина, не замечая, как окунается с головой в новый виток памяти:

Важна лишь степень искренности Я говорю тебе мысленное немыслимое–немыслимое «прости, не бойся, отпусти...»

– Прости меня. – Ой да бог с этим ужином в ресторане, в другой раз сходим. Не удивительно, что ты забыл – столько работаешь, как ещё не засыпаешь в своей больнице – хоть он так и говорил, Кит отчётливо слышал обиду в голосе парня. – Я не об этом. Вернее, и об этом тоже, но не это главное. – Успокойся, подумаешь – годовщина, кто сейчас это празднует? – и снова чувства прорезались в голосе, но всепрощающая улыбка смягчила укор. – Так ведь не должно быть, да? Мингкван устало потёр лоб. Всё что он думал по этому поводу – он думал тихо и в себе, не желая показаться перед любимым в образе плаксивой девчонкой, которой он, конечно же, не был. Ему было неприятно. Должно ли так происходить? Нормально ли то, что его любовник не дал себе труда запомнить тот день, когда они стали друг для друга чем–то большим? На самом деле – это пустяки. Это всего лишь день и если КитКат не в ладах с цифрами, то Мингкван готов поработать маркером с его календарём. С календарём, в котором череда событий типа «научная конференция», «операция», «доклад на тему современной медицины» редко сменялась чем–то вроде «ужин с М.» и тому подобному. Мингкван глубоко вздохнул. Он не имеет права злиться, он знал, на что идёт, влюбляясь в будущего доктора. Кит его предупреждал, но что он собственно мог поделать, если уже ничто не могло заставить его отвести взгляд от этого человека и заставить посмотреть на кого–то другого? В конце концов это всего лишь один день, а Кит подарил ему их тысячи, оставаясь с ним – вот оно истинное доказательство. Поэтому Мингкван не собирается устраивать сцен, но и скрыть грызущую обиду тоже оказался не в силах. И всё же, почему Мингкван помнит их первое свидание, первую серьёзную ссору, первое примирение, помнит все дорогие сердцу моменты, а Кит не хранит это в памяти. Неужели это так сложно, неужели он много просит? Он никогда ничего у него не просил, кроме как конечно его самого. Много лет назад. И то – не просил! Ладно, он почти умолял, пуская вход все запрещённые приёмы, и если у Кита были его ямочки, то Мингу достались эти щенячьи глаза, которым Кит просто не смог сопротивляться. Ему ответили взаимностью, пусть и не сразу, но! Это был добровольный шаг, Минг никогда его не заставлял и не принуждал к чему–бы то ни было. А теперь Кит сидит перед ним и закусывая губу, спрашивает: «Должно ли так быть?» Нет, чёрт побери! Не должно! Если ты любишь человека, если мысли о нём не покидают голову – то даже задаваться таким вопросом не станешь. Что– то пошло не так. Что–то уже давно шло не так. И дело даже не в этой чёртовой годовщине, которую Минг так ждал – как глоток свежего воздуха. Он ждал этого дня, безусловно, все влюбленные ждут этого праздника двух сердец, но на этот раз, он ждал его с каким–то особым чувством. С какой–то надеждой. С надеждой на что? На что он надеялся, что он хотел изменить, исправить? Мысли пчелиным роем метались в голове. Что же он ждал от этого дня? Роскошного вечера? Они уже не дети, чтобы с упоением ждать чего–то вроде этого. Его возраст и достаток позволял устраивать себе ужины в дорогих ресторанах не только по праздничным дням. Нет, не то. Было что–то такое, что огорчало его. Что–то незаметно прокрадывалось в их такую приятную жизнь, разделяя их. Что это? Холод? Равнодушие? Остывшие чувства? Он не знал, но в одном был уверен точно – климат в отношениях менялся не с его подачи. Он любил этого человека и его чувства продолжали работать за двоих. Он взглянул на своего любовника и поймав его взгляд, столкнулся с чем–то, к чему совершенно не был готов. Но он был уже не мальчик и даже больше. Он умел нести поражение, и в тоже время не мог сносить полутонов и полуправды. А Кит явно что–то умалчивал. Что–то, о чём наоборот никогда не стоило молчать. – В чём дело? Есть ещё что–то, о чём ты хотел поговорить? А ещё Мингкван никогда не смог бы позволить Киту чувствовать себя неудобно.Неудобно рядом с ним, Мингкваном, который делал всё, чтобы обеспечить максимальным комфортом своего возлюбленного. – На самом деле – нет, не хотел бы, – Кит поднимает глаза и его взгляд встречается с полным решимости взглядом Минга. – Но тебе придётся. Он так же знает, что Кит всегда говорит то, что думает, не боясь при этом показаться грубым и то, что он сам, Минг по какой–то причине не ясной ему самому заставляет Кита что– то скрывать от него, притворяться кем–то другим и надевать маску перед Мингом било больнее любого скальпеля, которым его любимый так умело орудовал на операционном столе. – Я…Я просто не могу перестать думать о том, каким мог бы быть следующий шаг в наших отношениях, и чем больше думал, тем больше казалось, что все будто бы идет к свадьбе, к созданию семью, к детям, в конце концов. Но ты ведь понимаешь, что пока мы вместе, этого не будет. Мы как будто бы застыли, никакого развития. Словно в тупике. – И что же ты хочешь? – Хочу найти выход. … – Тебя проводить к нему? – рука сама вытянулась, указывая на дверь. Способность дышать и говорить вернулись к Мингквану не сразу. Лучше бы и не возвращались, может быть тогда бы он не сказал тех слов, о которых пришлось жалеть шесть долгих лет. Кит помнил, как тогда он покидал свои вещи в сумку, а Мингкван выставил её в коридоре. Так просто и легко, как показалось самому Киту, что ему стало страшно, до скрежета зубов. Но он прекрасно понимал, что это всего лишь видимость. Он знал с каким трудом его отпускают, хоть и пытаются показать всю свою непримиримость. И Кит ушёл, а Мингкван не подавал признаков жизни: ни звонил, ни писал, не пытался найти или вернуть. Кит думал, что ему дают время разобраться в себе, думал, что этого времени ещё достаточно. О том, что времени у него не осталось, он узнал, как ни странно, из банка, сообщившего, что на его личный счёт поступила крупная денежная сумма от продажи какого– то имущества. Кит сразу понял какого именно и метнулся прямо туда – в место, которое он называл домом. Но было уже поздно – какие–то люди заносили коробки с маркировками «фарфор», «книги», «чердак», а Мингквана и след простыл. Ни звонка, ни весточки. Минг решил всё за него, не спросив, не дав шанса вернуться, отрезав все пути к себе. Кто бы мог подумать, что именно он захочет, чтобы его не нашли. *** – Папочка, а кто это? – нарушила тишину девочка, водя пальцем по какому– то снимку. Кит, не сразу услышавший вопрос дочери, продолжал стоять у плиты и помешивать в кастрюле какую–то жидкость, источавшую приятный аромат. – Это похоже на школьную форму, разве нет? Папа, это твой одноклассник? Внезапно Кит подорвался и выхватил снимок из рук девочки. – Где ты это взяла? – строго спросил он, даже не взглянув на дочь, которая сразу же опустила глаза в пол. – Нашла, – тихо прошептала Фай, – Оно валялось на полу. – Неправда. Оно не могло… Кит внезапно осёкся, ловя в памяти картины недавнего времени. * Вокруг в неприлично большом количестве валяются бутылки от спиртного, вся комната заполнена едким сигаретным дымом, от которого уже слезятся глаза и этим воздухом невозможно дышать. И среди этого бедлама лежит он, держа в руках – причину всего этого его состояния. На него смотрят такие родные глаза, чёрные омуты, затягивающие его куда– то, откуда он теперь уже точно никогда не вернётся, но при этом, также никогда не сможет утонуть там настолько глубоко, насколько бы ему этого хотелось. Он сжимает снимок, не имея возможности справиться с одолевающими его эмоциями, а после принимается яростно разглаживать его, боясь хоть сколько–нибудь исказить любимые черты. В окна пробиваются первые солнечные лучи, веки медленно опускаются, мышцы расслабляются, и он уже не в силах контролировать свои руки, из которых выпадает фото, которое он потом так и не сможет найти. * – Фай, садись за стол, ужин почти готов, – вздыхает мужчина и прячет снимок подальше от пытливых глаз дочери. – Ладно, – хмурится девочка, но всё же кивает в согласие. За ужином не было и минуты спокойствия. Фай, истосковавшаяся по отцу и Кит, которому было отведено для дочери всего два дня, а потом опять двухнедельная разлука не могли насытиться обществом друг друга. И вдруг… Звиньк–звиньк. – Папа, кто–то звонит в дверь! Я открою! – девчушка, услышав звонок, возвещающий о чьём– то приходе, обрадовалась гостю и новому знакомому. По правде сказать, она ни разу не видела отца в компании кого–то, не входившего в круг знакомых её матери или же его коллег. Не видела его в компании кого–то, с кем он смеялся. Юная Файлин вообще не могла вспомнить смех отца, словно бы она никогда его не слышала. Только улыбка, которую маленький ребёнок не мог никак понять. Потому что, на уровне подсознание она знала, что улыбка – это проявление счастья, но её отец никогда не представлял из себя счастливого человека. И именно эта его несчастливая улыбка оставляла в голове девочки множество вопросов и ещё больше грусти в сердце. Теперь, когда отец больше не жил с ней и её мамой, ей ещё больше захотелось приблизиться к его жизни, всегда остававшейся для неё загадкой. Знакомство с кем–то, кто мог приходить к её отцу домой в такой поздний час, что само под собой подразумевало какие–то особые отношения межу ними, могло помочь девочке лучше узнать родителя, которого она так любила. – Постой, маленьким девочкам нельзя открывать двери незнакомцам! – Кит догнал малышку и нравоучительно пригрозил ей пальцем. – Папа, а к тебе часто ходят незнакомцы? – малютка, цепляясь за отцовский палец, слегка сжала его, не желая пропускать отца в коридор, – Может, тогда и ты не будешь открывать? – тихо прошептала Фай, испуганно косясь на дверь. – Это для тебя незнакомец, а я скорее всего знаю его, – Кит поднял дочь на руки и усадил её на диван, – Жди здесь. Как только фигура отца скрылась в темноте коридора, любопытство пересилило здравомыслие, которое всегда прививал ей отец и Фай ловко спрыгнув на пол, на носочках проследовала за ним, прячась за проемом двери. – Бим? Что ты здесь делаешь? – Не слишком ты рад встречи со старым другом. Я пройду, – Бим, несильно толкнув Кита, пролез в прихожею. – Я не думаю, что это хорошая идея. Я не один, – мужчина с легкостью перегородил вход и намеревался выпроводить незваного гостя. Бим переменился в лице, и Кит не мог понять, чем это могло быть вызвано. – Даже так? Ты же только собрался разводиться и уже…– Кит не дал ему продолжить, прикрыв ладонью чужой рот. – Это тебя не касается! И вообще, перед визитом у нормальных людей принято звонить и предупреждать о своём намерении заявиться без приглашения! – Вот же престарелая язва! Ладно уж, пойду я, но ты мог бы и познакомить с тем, кого ты там прячешь, – несмотря на обещание уйти, гость не спешил покидать порог, силясь разглядеть хоть что–то в кромешной темноте позади колючки–Кита. – Никого, о ком ты бы мог подумать, я не прячу! – прошипел в своей кошачьей манере Кит, возобновляя свои попытки вытолкнуть мужчину из квартиры. Но Бим – крепкий орешек, который просто так никому не уступит, даже если осознаёт, что он перегибает палку. Завязалась шуточная драка. Шуточная для них – двух взрослых мужчин, никогда по– настоящему даже не ссорившихся. Но не для маленькой девочки, увидевшей, что её папу какой–то большой дядя пытается поколотить. Детское сердечко не выдержало и крик таки вырвался из её охрипшего от испуга горлышка. – Папочка! Папа! Дядя, отпустите моего папу! – потребовал смелый детский голосок, который послышался совсем рядом. Бим, обомлевший от происходящего, почувствовал, что в его бок кто– то настойчиво вцепился маленькими пальчиками. – Папа? – только и сумел спросить он, отпуская Кита и разглядывая нахмуренное маленькое личико, вцепившейся в него девочки. – А что тебе не нравится в слове «папа»? – хозяин дома изогнул бровь и взяв малютку за руку, оттащил от друга, – Проходи, раз уж так сильно хочется. На ужин можешь не рассчитывать, мы с Фай уже всё съели, – продолжал говорить он, проходя вглубь квартиры, даже не взглянув на изумлённое лицо друга, так и оставшегося стоять на пороге. Бим не мог теперь и слова вымолвить, только следя глазами за отлаженными действиями рыжего доктора, укладывавшего девочку спать. Он заставил себя выйти из спальни, не желая смущать эту рыжеволосую пару. Больше, наверное, он не хотел смущать Кита, зная, какая реакция последнего может на это последовать. Хотя, раньше это никогда не останавливало Бима от подтруниваний над закадычным другом. Но не теперь, когда тот уже стал взрослым мужчиной и обзавёлся ребёнком. И что самое важное – скрыл это от него. Считал ли Кит теперь своё прежнее окружение – его, Форта, босса Фану и малыша Йо своими друзьями, от которых уж точно не скрывают своих детей? Да, видеться удавалось не часто. И даже когда все звезды сходились и они собирались вместе, Кит был очень немногословен, в особенности о своей личной жизни, которой разве что только обозлившийся Вайо не интересовался. Было сложно и больно. Обоим. Фана не хотел портить отношений с Йо и скрывать от него посиделки с Китом, Йо в свою очередь не хотел упускать удобный случай напомнить Киту о прошлом и разбередить старые раны. В конце концов, Минг исчез не только из поля зрения Кита, как тот того и хотел или делал вид, что хотел. Минг спрятался ото всех. И Вайо, человек, который кажется до этого момента совсем не умевший испытывать злобу, научился ненавидеть.И Кит, рассудив, что так больше не могло продолжаться – тоже исчез и тоже ото всех. Он женился, а в комплект к жене входила и совершенно новая жизнь, где не было места прошлому. За прикрытой дверью Бим услышал тихий и сонный голос ребёнка: – А сказку? – Сказку завтра и только при условии, что ты будешь себя хорошо вести. Мужчина усмехнулся услышанному диалогу и покачал головой «Даже с ребёнком ведёт себя как колючка!» Когда Кит наконец вышел из спальни, он застал Бима, сидящим на диване и задумчиво чиркающим зажигалкой. – Пойдём, – Кит позвал мужчину и вручил ему две кружки ароматного кофе, а сам отворил дверь на балкон. Бим опустился в плетёное кресло, следя за тем, чтобы его действия выглядели как можно более непринуждёнными.В самом деле, как он должен был себя вести после стольких лет? Да, они созванивались, но это ведь не то же самое, когда видишь человека в живую. Когда видишь, как дрожат его руки и понимаешь, что это не от морозного воздуха с улицы. Кофе цедили в тишине, прерываемой только стрекотанием светлячков. Кит потянулся к другу и выхватил из рук того зажигалку и пачку сигарет. – Ты же всегда ненавидел сигаретный дым. Что изменилось? – он как всегда не стесняясь выражал свои мысли. – Форт бросил и я начал. – Форт бросил курить ещё в университете, у тебя провалы в памяти или что? – Форт бросил меня. – спокойно проговорил Бим таким тоном, как будто они обсуждали погоду. Кит едва заметно вздёрнул брови, но своё удивление не выдал. – Что произошло? – Не знаю, может ему надоело со мной возиться. – Вот уж чему никогда не поверю. – А я бы тоже не поверил, что ты бросишь Минга, а потом и всех нас заодно. Не поверил, если бы своими глазами не видел. Что с тобой, Кит? – Бим, не нужно этого, ты мне не доктор, не нужно ставить мне диагноз и лечить. – Может доктором я и не стал, но хотя бы надеялся остаться твоим другом, но ты же...ты же просто мне и шанса не оставил! – Так было лучше. Вайо не мог меня на дух переносить, Фана оказался меж двух огней. Форт надеялся, что если я не исчезну с лица земли, то хотя бы из поля его зрения точно. Сотус, чтоб его, сделал их братьями, и я его этого брата лишил. А ты..я не хотел, чтобы из– за меня вы с ним тоже разругались. – Как видишь, это не помогло. Некоторое время молча тянули каждый свою сигарету. Бим искоса поглядывал на Кита. От его взгляда не укрылись даже подсвеченные слабым огоньком сигареты тёмные впадины под глазами на худом подвижном лице. – Надо же. «Папа». Я было подумал, что твоё «я не один» имело несколько иное значение, – начал Бим, тут же прерванный строгим голосом собеседника. – Знаю я, что ты подумал. Хотя, думать и ты – вообще две несовместимые вещи, так что я не удивлён результатом твоего мыслительного процесса. Кого я по– твоему мог бы там прятать? Бим, почувствовав, что голос Кита смягчился, позволил себе шутку. Уместную или нет – он не знал, в конце концов с Китом никогда нельзя быть уверенным – пересёк ты границы дозволенного или ещё пока нет и можно проверять терпение этого, сурового на вид, мужчины и дальше. – Ну не знаю. Женщину или всё– таки мужчину. Это ты мне скажи, Кит? – Дело не в половой принадлежности, Бим, совсем не в этом, – Кит глубоко затянулся и вздохнул, – Единственный, кого бы я хотел спрятать и не от тебя, а вообще от всего мира, – мужчина горько усмехнулся, – сам спрятался от меня. Бим прикрыл глаза, понимая, что то, что он сейчас видит, возможно, было не для его глаз. Возможно, он не должен был быть здесь и сейчас. Не должен был стать свидетелем этого. Теперь? Имел ли он на это право? Станет ли когда–нибудь всё по–прежнему, смогут ли они вернуться в те времена, когда всё было таким простым и понятным, как было раньше? Ответа на этот вопрос у него не было. Ответа, где шляется Форт уже вторые сутки – тоже. И наконец, правильно ли он поступает, что вмешивается, что не стоит в стороне, как и посоветовал сделать Форт..в приказном порядке. Он не знал всего этого. По мере того, как опустошалась пачка, чиркала зажигалка и от кофе оставалась только гуща, он чувствовал, что должен что–то сказать, хотя бы ради того, чтобы заставить Кита говорить с ним, занять его рот хоть чем–то кроме сигарет и кофе, дать передых лёгким друга, которые, по мнению Бима, от такого количества никотина уже должны были покрыться толстым слоем черноты. И на самом деле, ему было что сказать. В действительности, он совсем не просто так пришёл без приглашения в столь поздний час. И стены, которые возвёл вокруг себя его друг – их, в конце концов, нужно было рушить, стирать грани – пусть не так радикально и стремительно, как старался это сделать Бим, но медлить было уже нельзя. «Потом» – уже просто не существовало для них. – Ну прямо игра в прятки, – Бим пытался пропитать свой голос злостью, но в конце концов Кита он никогда бы не смог ненавидеть. Так было нужно для самого рыжего чудовища, – А хорошо ли ты искал, утверждая, что от тебя спрятались так, что не найти? – он предвидел удар, он и ожидал подобной реакции, но даже не стал уворачиваться. Потирая место ушиба, он слушал его и смотрел в глаза, как будто наслаждаясь этой словесной пыткой. – Да как ты смеешь?! Говорить мне, что я его не искал, не пытался связаться с ним – ты просто представить себе не можешь через что я…. – Отчего же? Теперь и у меня появился шанс пережить подобное,– Бим сбавил обороты, стараясь вернуть нить разговора, к которому всё пытался подвести. – Пережить – это, когда «оно» уже прошло, а у меня… – Кит вдруг замолчал, слова застряли в его глотке, как будто бы он ими подавился, – А хотя, это дело давно минувших дней и теперь я могу тебе признаться, – мужчина развернулся к нему и продемонстрировал свои ямочки в вымученной улыбке, – Знаешь, самое ужасное, что – да, я действительно не старался, я хотел, но всё время останавливал себя, потому что боялся, что он, возможно, уже меня… Он осёкся. Снова повисло молчание. Бим набрал в лёгкие воздуха, словно намереваясь что–то сказать, но он давал Киту возможность выговориться, как бы не просто для него это ни было. Кит прочистил горло и наконец произнёс: – Возможно, он меня уже не ждёт. – Почему ты не позвонишь ему и не спросишь его об этом, вместо того чтобы гадать на кофейной гуще? – решился Бим начать, наблюдая как Кит потянулся к пачке за «ещё одной». Красный кончик сигареты сделал ещё более густыми тени возле его скул и лба. Раньше этой темы не поднималось. Теперь же после начала бракоразводного процесса всё стало понятно и не было больше причин накладывать «табу». Говорить вещи типа «столько лет прошло» не было смысла, поскольку все эти прошедшие годы Кит только и делал, что метался от одного противоречивого желания – найти его и больше никогда не отпускать, к другому – забыть и больше никогда не вспоминать. И Бим знал это. Прекрасно знал, но всё же вынудил Кита признать то, что его тщетные попытки разыскать Мингквана заканчивались там же, где и начинались. Это было своего рода лечением, таким мерзким лекарством от его болезни, именуемой боязнью правды. Правды, которой просто не могло существовать, по мнению Бима. «Он его больше не ждёт. Мингкван больше не любит КитКата». Бим скорее поверит в летающую тарелку и в существование зелёных человечков, чем в то, что чувства этого, теперь уже совсем не мальчишки– Мингквана, могли угаснуть…даже спустя столько лет. Ему страшно в это верить, ведь тогда придётся поверить, что и Форт… – Как будто он оставил прежний номер, – медленно и чётко донесли до него. – Так в этом всё дело? А что, если я прямо сейчас дам тебе его номер. Что тогда ты будешь делать? – Ничего. – Ничего? – Ничего, – повторил мужчина, – потому что у тебя его нет. Кит, вкрутил окурок в пепельницу и собирался выйти с балкона, но сказанные в тишине громкие и жесткие слова Бима ввели его в ступор. – Ты ему больно сделал, вот он и сбежал. Он от тебя сбежал, Кит. Думал, так легче будет, если он отгородится от всех сторон. Даже от нас, – сделав вынужденную паузу, чему послужила причиной вздёрнутая бровь Кита, спохватившись, Бим пояснил, – Форта имею в виду. – Значит, так действительно легче. – Видимо, не особо, раз он вернулся в Бангкок. Кит застыл, а Бим прикусил губу, как будто желая запоздало смягчить свою реплику, а то и вовсе забрать слова назад. Но назад уже ничего не вернёшь, так ведь? * «Не говори ему, что Минг вернулся» «Это нечестно, Форт» «Нечестно? Бим, опомнись! Парень наконец оправился и решил возобновить общение с друзьями, решил жить дальше здесь, не оглядываясь на прошлое, а ты его хочешь отдать на растерзание тиграм?» «Кит мало похож на тигра, разве что на грозного котенка» «Кит может быть похож на кого угодно, только не на того человека, которого я снова подпущу к Мингу» «Это вообще не тебе решать. Я видел, как у младшего загорелись глаза, когда я вскользь упомянул о Ките. Как же, не оглядываясь на прошлое, ты знаешь, что он хочет выкупить ту квартиру? Их с Китом квартиру?» «Что ты сделал? Ты что…совсем ничего не понимаешь?! Неважно. Мне нужно выйти отсюда.» А после этого за Фортом захлопнулась дверь и больше он его не видел. Бим не знал, как всё это расценивать. Его только что бросили или что? Они ведь с Фортом обещали друг другу, что из– за ситуации в отношениях Минга и Кита они не станут ссориться друг с другом. Они не будут поднимать эту тему и становиться на стороны своих друзей, тем самым отдаляясь друг от друга. Видимо, не получилось. * Мужчина положил руку на грудь, стараясь выровнять дыхание, на секунду он забыл, как дышать и ему показалось, будто бы из комнаты откачали весь воздух; он согнулся пополам и приподняв только голову вцепился взглядом в лицо Бима. – Он здесь? Как? Откуда ты знаешь? – как только к нему вернулась способность говорить, на Бима посыпался ворох вопросов, которые нельзя было проигнорировать. – Столкнулся с ним у себя на работе.Он хотел приобрести здесь жилье и обратился в нашу компанию. Он ведь исчез до того, как я стал заниматься недвижимостью, и не мог знать, что встретит там меня. – К– как? Как он? – Не сказал, но было и так понятно. Он потух без тебя, понимаешь? Кит сжал бортики балкона до побелевших костяшек на его кулаках. – Кит, лучше спроси, что за квартиру он хотел купить. Он промолчал, только судорожный вздох сорвался с его бледных губ. Нашу студенческую квартиру. Единственное место, которое смогло стать для него домом. – Вот тебе номер, к слову сказать, я стащил его у коллеги, который оформлял ему сделку на покупку жилья. И чтоб больше никаких отговорок, если ты конечно, всё ещё хочешь быть с ним. Кит держал в руках крохотный листок бумаги, который сейчас представлялся ему не иначе, как ключом к безнадёжно запертой двери. – Бим..Форт, он вернётся, я уверен. Он просто не сможет без тебя. Бим улыбнулся и слабо кивнул. Он очень надеялся, что этот разговор не пройдёт даром, что его мысли, которые может быть не так хорошо легли в слова, всё же будут услышаны. И чуть обернувшись перед тем как окончательно выйти с балкона, по загоревшемуся дисплею телефона, вдруг появившемуся в руках Кита, он понял, что не зря, совсем не зря взял на себя смелость вмешаться в личную жизнь не кого–то там, а колючки Кита, который никогда никого туда и за версту ни пускал. Однако, авантюрист Бим никогда не считал лишними телодвижения, направленные в адрес нуждающегося в них и ограничиться лишь только тем, что бессовестно стащить номер телефона у коллеги и всучить его Киту – он просто не мог. Зная наперёд, что даже при наличии номера, Кита, после пережитого им, потребуется палками подгонять и чуть ли не самому вбивать цифры в мобильник, Бим предпринял ещё несколько шагов, которые, как он надеялся, уж точно окажутся действенными.И всё же, Форт был не прав, сказав, что у Бима не было права влезать в чужие отношения, потому что они – не чужие, это его Кит, грубиян и по совместительству его лучший друг, который сменил номер телефона, ушёл ото всех, и остался один,лишь бы Бим и Фа были счастливы. Бим подавил в себе тихий смешок от таких взбалмошных мыслей своего друга. Как они могут быть счастливы, когда хотя бы один из их троицы даже отдалённо не напоминает счастливого человека? Как Фа может потакать Йо в его желании усложнить жизнь Кита, как может сам Бим бездействовать и идти на поводу у Форта в его стремлении оградить Минга от Кита? Ни–как. Поэтому Фа который день ночует на диване, а Бим на кровати, но вот только в совсем пустой квартире. Но теперь он может и себе в этом признаться, если уж у этих двоих горе–влюбленных всё сложится, то и Форт вернётся к нему. И Вайо станет прежним. Это обязательно произойдёт. Это должно произойти. * Кит стоял, облокотившись о кованые бортики балкона, смотрел на город и думал. В руках у него был телефон, на котором уже был набран номер; цифры мигали на экране уже минут двадцать, и большой палец несколько раз подбирался к кнопке вызова, но так и не нажимал на неё. Кит не мог сделать этот шаг – позвонить, хотя ему было жизненно необходимо услышать его голос. И как раз в тот момент, когда со всеми метаниями было покончено и он уже было собрался нажать кнопку вызова, телефон в его руках ожил и просигналил о входящем звонке. С номера, который он за последние полчаса несколько раз стирал и набирал, так и не решаясь предпринять последний шаг. Сигарета свободно повисла в уголке рта, пепел падал на помятый растянутый свитер, а тело будто бы пронзило током. Минг звонил ему. Выбросив окурок и путаясь в пальцах, Кит наконец принял вызов и в ту же секунду на него обрушился нескончаемый поток слов, произнесённых тем самым голосом, который ему везде мерещился в течение последних шести лет. Быстрота и возбуждённость речи, по которым он так скучал захлестнули его волной. «Извините за беспокойство. Мой риелтор перенаправил меня к вам, сказав, что вы его старший коллега, который поможет в сложившейся у меня ситуации. Дело в том, что предыдущие хозяева согласны продать жильё, на которое я претендую только семейной паре. Да какого чёрта? Знал бы, что они с таким приветом, ни за что не стал бы им его тогда продавать! Послушайте, мне нужна только ЭТА квартира, на другую я не соглашусь. Кхм, прошу прощения. Так…мы можем как– то разрешить этот вопрос?» Кит замер, ощущая биение своего собственного сердца, отдававшего немыслимые биты от одного только голоса, принадлежавшего его Мингу. «Я уже придумал идеальное решение: тебе просто нужно жениться, Мингкван» На том конце повисла тишина. Кит плотнее прислонил к уху кусок пластмассы, желая слиться с ним, как будто бы это могло сделать его ближе к собеседнику, но телефонная связь на самом деле ни капли не сближает. Даже не создаёт иллюзию присутствия, в котором он так отчаянно нуждался.  «Не отключайся, прошу тебя. Не убегай снова, потому что в этот раз я просто не могу тебя потерять»– взвыл он, как загнанный зверь <i>«Только не говори, что ты променял профессию врача на риэлтора?» «Мингкван..» «Кто тогда будет лечить моё чёртово сердце, КитКат?» «Минг» «Моё разбитое сердце, чёртов ты КитКат» – Кит услышал в трубке судорожно сдерживаемые всхлипы. <i> «Но ведь для того, чтобы вылечить твоё сердце мне не обязательно быть кардиологом, правда? Хирург тебя устроит?» «Хирург отлично подойдёт. Сможешь вставить мне новое» «Но ведь оно уже не будет любить меня?»– Кит зажмурил глаза, страх сковал его руки, он с трудом удерживал телефон, который позволял ему слышать любимый голос. <i>«Как только оно окажется во мне, всё – чего этот глупый орган будет желать – это ты» «Минг…» «Скажи уже что– нибудь кроме моего имени! Неужели за 6 лет, 4 месяца и 12 дней тебе больше нечего мне сказать?» «4 месяца и 13 дней. Уже полночь.» «А я думал, сегодняшний день мы не будем считать. Ты же сделал мне предложение,КитКат? Предложение руки и этого самого сердца.» «Какое к чёрту предложение? Я не говорил ничего такого.» «Разве? А кто сказал, что мне нужно жениться?» «Я не предлагал свою кандидатуру» «А чью же тогда? Может, Пи’ Форта? Они с Пи’ Бимом кажется поссорились» «А ты откуда знаешь об этом?» «Пи Форт сам мне сказал, хотя я ему не верю. Но ведь что мне мешает это проверить, да КитКат?» «Ты!....Делай, что хочешь! Я кладу трубку!» «Стой, КитКат, теперь ты сам хочешь убежать? Но от меня тебе не убежать. Я не ты, я не буду мучиться вопросами о взаимности моих чувств и бояться сделать первый шаг, бояться быть отвергнутым и бояться даже начать борьбу за свою любовь. Я не сдамся» Вот оно. Я не сдамся. Но разве ты уже этого не сделал, Минг? «Разве ты не сдался, когда продал ту квартиру и уехал? Когда исчез на шесть лет?» «Разве в это время ты не был занят воспитанием дочки?» «Откуда ты..?» «Она у тебя такая хорошенькая. Прямо твоя уменьшенная копия с ямочками. Хорошо, что сходство с твоей женой равносильно нулю. Как думаешь, я ей понравлюсь?» «Мингкван!!!» «Я твой будущий муж. Ты должен познакомить меня с Фай!» «Ты даже её имя вычислил?» «А что такого? У меня даже есть ваши фотографии. Тебя и Фай. Не твоей жены конечно же» «Почему? Зачем они тебе?» «Я же сказал: я никогда не сдавался. Я просто ждал, когда ты сам осознаешь, что я тот, кто нужен тебе. Не моя вина, что до тебя доходило шесть долгих лет!» Кит прикусил губу. Шесть долгих лет он мучался и оказывается не он один. А теперь Мингкван готов не только простить его, но и дать ему шанс. Ему на самом деле хватило бы только знания того, что Минг его не ненавидит за то, что он сделал, что не держит на него зла за то, что он в погоне за абсурдным юношеским желанием стать «нормальным» поступился их чувствами. Он понимал это также хорошо, как и то, что врёт самому себе самым бесстыдным образом. Хватило бы? А не он ли каждый чертов день после расставания с со своей Луной, корил себя, страдал, метался от одного противоречивого желания к другому, не он ли забрасывал в себя виски вперемешку с кофе и прочим ядом, что лучше не употреблять вместе – лишь бы не потерять рассудок, лишь бы больше не видеть сны, в которых заезженной плёнкой прокручивался их последний разговор, их ссора, ставшая для обоих конечной станцией. Он хотел сойти с этого поезда, который на бешеной скорости нёс его в бездну. Туда, откуда точно не будет обратного билета. «КитКат? Ты здесь?» «…» «Ладно, я отключаюсь. Раз ты не хочешь со мной разговаривать. И вообще нам завтра надо рано вставать, а тут ещё Форт занял мою кровать!» «Кому это «нам»?» – тут же оживился Кит, услышав знакомое имя. Какого хрена Форт там делает? <i>«Нам – это мне и тебе» «Это ещё зачем?» «Чтобы отвезти тебя в загс. Или ты собрался эти бумажки о её согласии на развод повесить в нашей гостиной?» «Нет конечно! Я..Заезжай с утра» «О, тебе так не терпится меня увидеть, КитКат?» «…» «Ты скучал по мне, да?» «…» «Отвечай, Кит!» «Приезжай с утра», – снова повторил он, а потом добавил, – «Фай рано встаёт и на завтрак ест блинчики. Надеюсь, начинкой будем не мы», – сказал он, а потом завершил вызов, потому что проговори он с Мингом хоть ещё секунду, то плевал бы на всё и помчался бы его разыскивать и выпроваживать оттуда Форта.» Ударив себя по лбу и сетуя на свою задумчивость, он скинул Мингу свой адрес. На ещё не успевшем потухнуть дисплее высветилось уведомление о входящем сообщении: <i>«Форт уже сказал мне твой адрес. Даже пытать не пришлось. Спокойной ночи, мой КитКат» Кит прикусил губу. Форт всё–таки сдался. Если Минг простил Кита просто потому что по-другому не мог, потому что не смог бы жить без него, то те, кто любят Минга как брата, как друга, словом, как Форт и Йо – их прощение Киту придётся вымаливать ещё не один день.» «Спокойной ночи» «И?» «Моя Луна»

***Эпилог***

Кит пытался игнорировать вперившийся в него взгляд Форта, абстрагироваться однако же никак не получалось даже при условии, что на его бедре по–хозяйски покоилась рука Минга. Даже спустя несколько месяцев после возвращения Мингквана, избежать подозрений со стороны старшего никак не удавалось. Вайо же сидевший прямо напротив него удостаивал его для разнообразия не только недовольными взглядами, но ещё и какой– то гаденькой ухмылочкой, которую Кит никак не мог распознать: ему конец или ещё есть надежда? Кит конечно не был удивлён – на быстрый выход из ситуации, до которой он сам довёл он и не рассчитывал. Главное, не сдаваться и заново заслужить доверие этих людей. Ведь это правильно. Он не может позволить себе предаваться чувствам с Мингом, пока их друзья не уверены в нём. Мингу же это совсем не мешало и на благославление этих самых друзей ему было чихать. – Форт, прекрати прожигать дыры в моём КитКате. Он так до нашей свадьбы не доживёт. Форт многозначительно фыркнул и отвернулся, тихо пробубнив то ли для себя, то ли всё же для Минга с Китом – Так хотя бы не придётся разводиться. Однако реплика достигла и ушей других слушателей и равнодушной не оставила, а именно больше всего чувств вызвала у Бима, который от их переизбытка зарядил своему парню пару тумаков. – Господи, да займи ты чем– нибудь свой рот. На, поешь что ли, – Бим придвинул к парню тарелку с мясом в надежде на то, что тот поймёт намёк и остаток вечера пройдёт в более дружелюбной атмосфере. – Кстати, касательно развода, вы можете нас поздравить, – начал было Минг, но был прерван тоненьким голоском. – Что? Записали вне очереди? С первого взгляда ясно, что вы разведётесь, не успев даже отойти от алтаря. Если Форт выходит из строя и временно не может исполнять свой долг, то эта обязанность ложится на хрупкие плечи Вайо, язык у которого явно острее ножа, которым Форт разрезает кусок мяса, одновременно пытаясь наградить Йо аплодисментами. Просто чёртов комический дуэт. – А у нас с КитКатом будет без алтаря. Мы хотим тайно пожениться. – Блять, Минг, что тебе непонятно в слове «тайно»? – Кит треснул увесистым меню по голове Мингквана, тут же стушёвываясь под взглядами друзей. – Что, на свою вторую свадьбу ты меня тоже не пригласишь? – уже последовал упрёк от Бима. – Бим, конечно приглашу, если ты не против и хочешь прийти…просто это пока всё ещё не точно. – А я вот не приду, даже, если пригласите, – отозвался Форт, – я отгуляю на вашем разводе. Шутку оценил только Вайо. Энергично похлопав Форта по плечу, парень под хмурый взгляд Фа вернулся на стул рядом с ним. – В общем, – со всей серьёзностью начал Минг, предостерегая всех, что на этот раз его перебивать не стоит, – Кита с Лаван официально можно считать в разводе, вчера загс выдал подтверждение. – А малышка Фай? – Йо попытался сделать вид, что этот вопрос был задан совсем не им, Форт же уставился в свою тарелку, принимаясь с большим упорством отрывать от мяса кусочки и стараясь показать, что ответ его совсем не интересует. Мингкван же принялся за картофель фри, предоставляя возможность рассказать обо всем своему парню, который внезапно побледнел. – Ну, адвокат добился совместной опеки над Файлин. Но есть определённые условия и сюда же входит эта тайная женитьба, – почувствовав, что его всё–таки слушают не только Фа с Бимом, но и ещё двое членов их компании, Кит попытался дать как можно больше информации, чтобы ни у кого не осталось вопросов, – Лаван была против совместной опеки, когда узнала о нас с Мингом. В этот момент из уст самого героя рассказа вырвалось тихое «стерва», Минг прочистил горло, извинился и криво улыбнувшись положил в рот ещё одну картофелину. – В общем, она беспокоится о том, как на Фай повлияет то, что она будет расти в такой…, – Кит помедлил с продолжением, подбирая слова, – не совсем обычной обстановке. – Обстановка сейчас не обычная скорее дома у этой стервы, она затеяла ремонт после ухода Кита…Психика рёбенка просто не выдержит этой безвкусицы. Вы бы видели во что она превратила кабинет КитКата. – Он мне больше не понадобится, поэтому, она может делать всё, что пожелает. – Ты защищаешь её, да?! КитКат!! Фана, уловивший момент, когда Йо почти что закипал, слегка кашлянул, призывая Кита вернуться к рассказу. – В общем, если мы будем соблюдать осторожность и не кричать на каждом углу о том, что встречаемся хотя бы до того момента, как она немного подрастёт, то решение суда будет на нашей стороне. Фай скоро пойдёт в школу и её мать опасается, что над ней будут издеваться, если вскроется, что у неё больше пап, чем у обычного среднестатистического ребёнка, – закончил свою речь Кит, осушив стакан с апельсиновым соком. На Бима окончание пламенной речи друга произвело какое– то особое впечатление – Больше пап, чем у среднестатис... – ааахахха, боже, Кит, ты можешь как–то подбирать слова, чтобы мне не было так смешно, а то придётся тебе прямо на этом обеденном столе меня оперировать. Фа тоже не смог сдержать улыбки, Вайо пил своё клубничное молоко, но пузырьки, выходившие из его соломки, выдавали его смех с потрохами. Если к Киту всё ещё присматривались и доверяли ему Минга, но не без опаски, словно говоря «мы следим за тобой, не облажайся», то малышка Фай завоевала все сердца без исключения на все сто процентов. Эта девочка стала самым желанным гостем на их посиделках, которые парни решили возобновить вскоре после возвращения Минга. И каждый переживал, что она может больше не появиться, просто потому что общество этих шестерых парней кажется её матери не тем, в чём нуждается её ребёнок. Но Кит отстоял своё отцовское право принимать участие в жизни дочери, чем прибавил себе пару– тройку очков в борьбе за прежнюю дружбу. Мингкван не случайно оставил за Китом роль рассказчика хороших для всех новостей. Он понимал, как бы Йо не старался выглядеть обиженным хомяком, как бы Форт не старался строить из себя неприступную крепость – слушать новости о Фай из уст её отца, от которого девочка унаследовала все свои хорошие качества и одновременно питать злость к её родителю – было просто невозможно. Он знал, что вскоре и Йо–Йо и Форт успокоятся, ведь сами уже устали играть роль злодеев, что абсолютно противоречит характерам обоих мужчин. Нужно только немного подождать и напомнить им, что их Кит, которого они все всегда любили, никуда ни делся, что он здесь и пытается всеми силами исправить то, что натворил. Ну а кроме того, он знал один секрет Йо, раскрыв который, не оставил бы ни у кого сомнений, что любитель клубничного молочка не только не питает злости к Киту, а скорее наоборот. Мингкван наклонился к Киту и поцеловав рыжика в его ямочку стал шептать всякие, вероятно, нежности, поскольку к щекам Кита тут же прилила кровь. И когда кулачок его милого парня всё–таки застал Минга врасплох, он поспешил отпрыгнуть на достаточное расстояние и ненадолго ретироваться за напитками. – Йо, я закажу тебе ещё клубничного молока. – Да не надо, Минг. Я сам могу. – И правда, чего это ты заказываешь молоко для моего Йо? – За мной должок перед ним, – Минг подмигивает глазами и направляется к барной стойке. – Что за дела Йо? Какой ещё должок? – Фа не отстаёт от своего парня, норовя чуть ли не посадить того к себе на колени и не устроить допрос с пристрастием прямо посреди ресторана. Йо отчаянно краснеет, надеясь, что его обожаемый Пи Фа безусловно спишет всё на свои приставания к нему и никто не узнает одну страшную правду. * «Чёртов Минг! Ты уезжаешь, от тебя пару дней ни слуху ни духу, а потом преспокойненько пишешь, что тебе просто жизненно необходимы фотографии Кита? Иди ты к чёрту!» «Йо, ну пожалуйста.» «Нет!» «Вайо, я не могу без него» «Ты должен забыть его, раз уехал. Я не буду подпитывать твою больную фантазию его снимками» «Ладно, я больше тебя не побеспокою» ~18 часов спустя~ «Смотри, какой твой КитКат тут миленький. Ему так идёт врачебный халат. А на этом снимке он такой серьёзный, сегодня у него по плану 3 операции. Он, наверное, очень устанет.» «Вайо…» «Если тебе действительно это нужно, я стану твоими глазами и ушами»

*Конец*