Ангел-хранитель

Первые задания для новичков — всегда слежка. Хороший мафиози должен не только бестолково махать кулаками, но знать, как достать нужные ему сведения без лишней крови, говорил Хироцу. Старик знал, чему учил, и Гин была рада, что попала именно к нему и «сестрице» Коё, а не Дазаю. Дазай её пугал. Неестественный, будто насквозь фальшивый. В ней кричала сестринская ревность и всего капельку — зависть, ведь Рюноске был сильнее и талантливее, но ему и доставалось в сотни раз больше. С молчаливым ужасом Гин смотрела на синяки, расцветавшие на теле брата после тренировок. Хотелось прижать к себе Рюноске и никуда не отпускать, пусть убивают её, лишь бы больше его не калечили, но у Гин не было права на такой поступок. Ни на что права не было. Она выглянула из-за угла, удобнее перехватила нож. Врагов в здании было много, три по периметру и ещё шесть внутри. Как проникнуть незамеченной и украсть флешку? Можно использовать дымовую шашку и эффект неожиданности или перебить тех, кто ходил по коридорам и проскользнуть через окно, надеясь на то, что никто из потенциальных противников не обернётся на шум. Пока Гин думала, караульные сменились, один из них заметил её и поднял тревогу. Полный провал, поняла она, загнанная в угол девятью взрослыми мужиками. А у неё из оружия — нож и леска для удушения. Прекрасный день для самоубийства. Гин ненавидела Дазая за эту фразу. Рюноске появился бесшумно и неожиданно, как и учил Хироцу; его Расёмон за мгновение расправился со всеми врагами и протянул Гин в пасти крошечную флешку, заляпанную кровью. Она сглотнула подкативший к горлу комок и тихо поблагодарила. Второй раз случился на складе. Она всё сделала правильно на этот раз: изучила территорию, проникла внутрь, обезвредила сигнальных на входе, поставила бомбу в самом тёмном углу. Всего-то и оставалось что сбежать, предоставив врагам мафии умирать в огне, только у порога нога подвернулась, и она упала. А за спиной разгорался пожар, стремительный и беспощадный, как и любая стихия. На волосок от смерти — снова — она оказалась по собственной глупости. И тут тоже, будто ангел-хранитель, появился Рюноске и грубо, за шею, вытащил из горящего здания. На шее до сих пор были заметны шрамы от зубов. Итоговый экзамен у Хироцу она сдала с блеском, лучше других новичков и этого рыжего идиота Тачихары; Гин привыкла, что её считали парнем, и не собиралась никого переубеждать. Так было удобнее и проще. Но оставался самый важный этап, после которого путь только один: в ряды «Чёрных ящериц» или в гроб. Собеседование с боссом. Казалось бы, какое ему дело до мелких сошек под началом своих генералов, но вот же он, сидел в кресле, улыбался мягко, говорил так вежливо, что Гин решила, что он сбежал с королевского приёма. — Итак, выбор: завершить миссию или пожертвовать самым дорогим, что у вас есть? Философский вопрос, правильного ответа на который не существовало. Гин украдкой взглянула на Хироцу и Коё, стоявших позади кресла босса. Ни один не кивнул ободряюще и не улыбнулся, и это верно — в бою улыбки вели в могилу. Ещё рядом с боссом был Рюноске, понурый, осунувшийся. В его глазах Гин не прочитала ничего — ни боли, ни тоски, ни сочувствия. Пустота отточенного скальпеля, бездонная пасть Расёмона. Пожертвовал бы он самым дорогим? Гин могла хоть тысячу раз проваливать задания и ошибаться, но на этот вопрос она знала ответ. — Вся в брата, — за рукавом усмешки Коё не было видно, но её мягкий голос просачивался в уши и застревал там расплавленным воском. Она всегда говорила так, чтобы её слушали. Гин кивнула, деревянным шагом покинула кабинет. За спиной остались лежать не прошедшие кандидаты. Снова — она сбилась со счёта — Рюноске спас её, хотя на этот раз не пошевелил для этого и пальцем. Достаточно было просто смотреть. Гин почувствовала неладное на пороге. Толкнула дверь — та отворилась, поддавшись лёгкому нажатию. После такого следовало с ножом в зубах прятаться среди теней и ожидать засаду в собственной квартире, но… Гин увидела знакомые чёрные кроссовки и бросилась вперёд, позабыв о правилах. На полу лежал Рюноске в позе эмбриона: он держался за грудь онемевшими пальцами и часто-часто дышал. Они договорились не приходить друг к другу без предупреждения, но, наверное, брат снова забыл, как пользоваться стиральной машиной и принёс грязные вещи — пакеты лежали в углу — и тут его скрутил приступ. До таблеток в шкафчике сил доползти у него не хватило. — Тшш, — Гин прижала Рюноске к груди, погладила по волосам. Он был сильным, талантливым, у него была опаснейшая способность, но при всём этом он оставался её любимым старшим братом, о котором следовало заботиться даже в бытовых мелочах. Из сумочки Гин достала кластер с таблетками, протолкнула капсулы в рот Рюноске и заставила проглотить. — Ничего не говори. Я понимаю. Скоро всё пройдёт. Она знала: Рюноске из кожи вон лез, чтобы заслужить уважение Дазая. Чтобы оставаться лучшим. Чтобы быть полезным мафии. Он столько раз спасал ей жизнь, что Гин сбилась со счёта и помечала только дни, когда должна была умереть. — Сделаю тебе чай с мятой, — дыхание Рюноске выровнялось, он расслабился и обмяк на руках Гин. Гроза всей Йокогамы наконец заснул, и Гин с облегчением погладила его по щеке, а тихо заурчавшего Расёмона — по воротнику. Не одному же Рюноске быть ангелом-хранителем.