Ангелам не лгут

Обязательно ли нужно найти свою родственную душу?

Кажется, что Игорь думает над этим вопросом почти всю жизнь, точка отсчета — момент, когда он увидел чёрные дьявольские рога на своей коже и спросил: — Мам, а что это такое? Ему сразу же объяснили, что в этом огромном мир есть человек - один единственный человек - у которого такая же метка под рёбрами. Он является судьбой Акинфеева. — Но ты не обязан найти ту самую, понимаешь? Ты можешь влюбиться и в другого человека, — рассказывал ему отец. Игорь лишь усмехался. Легко говорить, когда встретил её ещё в школе. Со временем Акинфеев понимает, что нужно искать не ту, а того, но легче от этого не становится. Он внимательно смотрит на своих одноклассников перед физкультурой, украдкой разглядывает торс товарищей из футбольной команды. Безрезультатно. Он словно живет в сером мире. Пока школьники гуляют за ручку и начинают встречаться, Игорь учится, играет в футбол, изредка курит за гаражами. Хочется, чтобы было как у других. Почувствовать бабочек в животе, о которых все говорят, поцеловать кого-нибудь, понимать, что ты нужен. Но истинный не находится и Акинфеев понимает, что, видимо, не судьба. Он выпускается из школы, с завистью наблюдает за теми, кто уже нашёл свою пару среди остальных, но сам себе в этом не признается. Сейчас его главная цель - футбол, а любовь подождать может. Игорь живет вроде, но дни сливаются в одно серое пятно. Его принимают в ЦСКА, потом и в сборную России по футболу, но он почему-то не радуется этому. У него не получается. Каждые выходные у вратаря дома ночует незнакомый парень, с которым они знакомятся в клубе, и уходит на следующее утро. Игоря это вполне устраивает, он привык. Свою метку заклеивать пластырем, ведь на неё уже наплевать. Он не сможет найти того человека. Мир слишком велик. Всё вокруг словно давит на него, а Игорь, кажется, начинается сгибаться под таким напором.

Но в его жизни все меняется по щелчку пальца.

Сборная России вновь собирается вместе, и в раздевалке вратарь замечает у Дзюбы что-то тёмное под рёбрами. Он не верит в это. Неужели? После стольких лет? Игорю все это кажется жутко странным. Он вроде не испытывает чувств к Артёму, но его сердце все же трепещет в те сладкие мгновения, когда после матчей нападающий подхватывает его на руки и крепко-крепко прижимает к себе. Вот оно. Ощущение, что ты нужен, что ты не просто так существуешь. В один момент Игорь думает, что влюбился. Напрасно. Что-то тёплое внутри крепнет с каждым днём и это что-то невыносимо сложно держать к себе. Вратарь понимает, что пора рассказать. Они остаются в раздевалке одни. — Артём. Я давно хотел признаться тебе... ты мне нравишься. Тот лишь грустно улыбается, отводит взгляд и произносит: — Игорь, прости... но я уже нашёл ту самую, - и снимает футболку, демонстрируя два крохотных полумесяца. Вратарь кивает и выдавливает из себя какие-то жалкие извинения, после чего убегает на улицу. Его сердце вроде не разбито, но на нем появляется очередной шрам. Он садится на ближайшую лавочку и пытается успокоиться, пелена из слез застилает глаза. Больно. Больно. Больно. Словно капли дождя выстукивают это слово, приземляясь на землю. На что он надеялся? Найти родственную душу? Глупая и бессмысленная цель. — Игорь, что ты здесь делаешь? — фраза, произнесённая кем-то с жутким акцентом. Акинфеев поднимает голову, замечает Фернандеса и понимает,

что видит его словно в первый раз.

Марио смотрит на него обеспокоено, кое-как удерживает зонтик в руке, пока Игорь отмечает про себя всё. Маленькие кудряшки, спадающие на лоб, темные и карие глаза, так похожие на горячий шоколад, формальную, но чистую улыбку. Игорь отнекивается, говорит, что все у него хорошо, но Фернандес не верит ему. Он чуть ли не силой тащит вратаря в ближайшую кофейню и спрашивает о чем-то, но тот молчит. Игорь сейчас не здесь, а в своей голове. Мечется между «разбит» и «очарован». Марио смотрит проникновенно, словно в самую душу заглядывает. Они пьют чай и выходят, но Фернандес до последнего не хочет Игоря оставлять одного. Тот извиняется, но уходит. Артём несколько дней не выходит из его головы, но Акинфеев все же отпускает Дзюбу. Через силу, но отпускает. Из мыслей, снов, просто говорит сам себе, что все хорошо, и они остаются друзьями. Как только нападающий перестаёт ему сниться, в голове сразу возникает Марио. Они видятся слишком часто. Фернандес проникает своей сущностью в каждую клеточку Игоря, заполняет собой все, в мыслях мерещится, во снах является. Реальный Марио только способствует этому. Смущенно отводит взгляд, когда Игорь снимает футболку, защищает его перед судьёй, как бы невзначай обнимает после очередного удачного матча. А сам так улыбается, что у вратаря сердце замирает. Он понимает, что Артём, по сравнению с Фернандесом, всего лишь жалкая симпатия. Марио будто с небес спустился, чтобы ему - простому смертному - подарить счастье. Игорю уже плевать на свою родственную душу. Он уверен, что Фернандес в сто раз лучше кого бы то ни было. Но у вратаря все сжимается, когда он слышит голос любимого: — Да, я думал, что хочу найти того единственного, — и видит запястье с нарисованным там ангелом. Именно в тот момент ему пришла та самая идея. Он догадывался, чем это обернётся,

но все равно выбрал сладкую ложь вместо горькой правды.

Игорь исподтишка фотографирует запястье Марио, находит нелегальный тату-салон и решается на шаг, который в корне изменит все. Он идёт туда тем же вечером. Рисунок неприятно жжёт кожу, но мастер уверяет, что Акинфеев скоро привыкнет к этому. Тот понимает, что пора действовать. Теперь вратарь отвечает Фернандесу, сам подходит к нему после матчей и как бы невзначай демонстрирует своё запястье. Потом смотрит в глаза защитнику и видит смесь из счастья, смущения и ещё черт знает чего. Кожа под меткой почти перестала болеть, но когда он касается своего знака по телу будто проходит разряд тока. Их странные заигрывания продолжаются на протяжении нескольких месяцев. Нескольких месяцев непоняток, опущенных глаз и яркого румянца на щеках. В конце концов, вратарь не выдерживает. Он зовёт Марио якобы на прогулку, а сам понимает, что пора признаться. Но ему очень страшно. Если откажет? Если это все — проявление дружбы и привязанности? Если Фернандес играет в любовь? Они молча идут по безлюдной аллее парка, не знают, с чего вообще начать. Солнце медленно опускается за горизонт, окрашивая небо в невероятные цвета. Наконец Акинфеев собирается с духом и тихо произносит: — Я влюблён в тебя, — слова будто эхом отдаются у обоих в голове. Он видит удивлённую улыбку в ответ и слышит уверенное: — Я тоже. Два слова, которые в корне изменили восприятие. Резкий выдох, вратарь порывисто прижимает Фернандеса к первому попавшемуся дереву и целует его, смакуя те самые губы, о которых так давно мечтал. Он уверен, что именно этот поцелуй у него первый. Потому, что это самый лучший поцелуй. Никто ещё не касался его губ своими так нежно, но не из аккуратности, а потому, что по-другому не умеет. Игорю уже наплевать на соулмейтов, он знает, что ему никто на свете нахер не нужен. Только Марио, милый кудрявый Марио, который словно светится изнутри

и освещает все вокруг.

Их жизнь стремительно меняется. Игорь перестаёт клеить смазливых мальчиков в клубах, ведь у него есть свой мальчик с которым он неебически счастлив. У всего резко появляется смысл (даже у самых незначительных вещей). Они сразу же снимают просторную двушку и съезжаются, чтобы потом купить квартиру. Вечера теперь наполнены не одиночеством, а просмотром любимых фильмов и тёплыми объятиями, прогулки по городу становятся неотъемлемой частью их жизни. Игорь старательно прячет свою метку под пластырем, но Марио и не просит отклеить его. Они лежат утром в постели и каждый раз задаются одним и тем же вопросом. — Игорь, а тебе не кажется, что мы слишком торопимся? Просто, после всего этого я не смогу без тебя, — вратарь поднимает голову, заслышав любимый голос со все ещё забавным, но родным акцентом. — Ты же понимаешь, что я не смогу без тебя тоже? После этих слов вратарь наклоняется к Марио и целует его, зарываясь рукой в непослушные кудряшки. Тот гладит Акинфеева по щеке, покрытой легкой щетиной, и оба буквально тают, окутанные любовью и теплотой. Игорь узнает, что Марио собирает марки, и специально ищет редкие экземпляры во всех магазинах. Бразилец же радуется, прямо как ребёнок, аккуратно кладёт их в свой альбом и крепко обнимает Акинфеева. Зато Фернандес почти сразу понял, что вратарь абсолютно не умеет готовить. Хотя бы потому, что они первую неделю ели жареную картошку, а вторую — пельмени. Так что Марио сразу взял кухню в свои руки. Не все шло гладко, но Игорь каждый раз восклицал: — Это очень вкусно! — с набитым ртом, сминал все за пару минут и целовал свою хозяюшку. После этого сам жарил бразильца на кухонном столе (единственное блюдо, которое он умел готовить очень хорошо). Марио сказал Игорю, что хочет сохранить в памяти абсолютно все, связанное с ними, и вскоре у них появился полароид и фотоальбом. Фернандес заворожённо раскладывал фотографии по отделениям, еле касаясь пальцами, чтоб не испачкать, а Акинфеев вслух вспоминал мгновения, запечатлённые на них. А потом они заваривали чай и долго наслаждались объятиями друг друга. Словно ангел и демон, которые не должны были быть вместе, но сами этого захотели. Игорь настолько манит, что и словами не передать, а Марио поддаётся искушению и не жалеет об этом. Вратарь и защитник доверяют друг другу полностью. Если один из них задерживался, второй очень редко устраивал допрос. Потому, что оба были уверены в своих чувствах. Потом Игорь начал замечать, что Марио подозревает что-то, но не хотел верить в это. Он первый раз в жизни испытывал неземные чувства, которые, к тому же, оказались взаимными. Каждый из его окружения замечает, что вратарь будто светится, а он лишь улыбается в ответ. Ничего не менялось, а их привязанность друг к другу росла день ото дня. Казалось, что по-другому и быть не могло. Словно кто-то все напутал и случайно не поставил им одинаковые метки. Игорь и Марио понимают друг друга с полуслова и чувствуют неимоверное счастье, находясь вместе. Все то, что они строили вместе, рухнуло в один день. В день, когда сборная России вновь воссоединилась. Именно там Фернандес встретил Дениса. Именно там заметил ангела на его запястье. Именно тогда у них произошёл первый и последний скандал. Марио кричал. Игорь в первый раз слышал его крики, а его сердце разбивалось на тысячи кусочков. У бразильца голос срывался, он хрипел, но не останавливался. — Зачем ты меня обманул? Зачем играл с моими чувствами? Акинфеев понимает, что скрывать истину бессмысленно. Он срывает пластырь с рёбер и видит в глазах Фернандеса слезы. Внутри что-то с треском ломается, вратарь порывается обнять любимого, но тот отталкивает его.

БОЛЬНО БОЛЬНО БОЛЬНО

— кричит и сам Игорь, и его тело, и разум с сердцем в едином порыве отчаяния. — Я бы был с тобой, если бы ты не лгал мне. Но я никогда не смогу простить ложь! Игорь тогда заплакал. От бессилия, беспомощности. От осознания своей тупости. Кретин, идиот. И ведь знал, чем это закончится, но все равно решил сыграть в любовь. Не учёл, правда, что это самая азартная и непредсказуемая игра. — Я ухожу. Спасибо, что разрушил нас и меня. Тогда Акинфеев остался по-настоящему один и решил, что разрушит и себя заодно. Он каждый день звонит Марио, но сразу же оказывается в чёрном списке. Игорь каким-то неведомым образом находит дом, где теперь живет Фернандес, и сутки сидит под дверью, не в силах попрощаться с ним. Но потом понимает, что он один делает хуже двоим. Ведь Марио тоже больно. Вратарь несколько недель лежит дома под предлогом болезни, а сам рыдает почти без перерыва. Ищет старые фотографии, оставшиеся в шкафу, водит по ним пальцами, представляя, что касается руки любимого. Вот они, вместе. Такого больше никогда не будет. Акинфеев надевает старые футболки Марио, которые тот не забрал, и представляет, что лежит в его объятиях, а потом просыпается и тихо плачет, утыкаясь в подушку. Через месяц Игорь перестаёт плакать, а все, что он чувствует — пустота. Пустота, пустота, пустота. Всеобъемлющая, разрастающаяся в каждой клеточке разума. Словно из его жизни ушло что-то, без чего он жить не может, только функционировать. Словно из его жизни ушёл главный смысл.

Словно из его жизни ушло счастье, которое он сам упустил.

Казалось, что он сам решил сыграть в эту русскую рулетку и намеренно солгать. Но не рассчитал, и в каждом из пистолетов оказалась пуля. Он уходит из сборной и из ЦСКА, чтобы не видеть его. Человека, который стал его единственной и самой истинной парой. Человека, которого Акинфеев сам потерял. Отовсюду ушло солнце, дающее смысл. Игорь взлетел вместе с Марио, но тот его отпустил. Самое обидное в том, что Акинфеев не разбился и теперь видит этого самого ангела там, наверху. Но не дотягивается. Слезы наворачиваются снова и снова, добавляют странный привкус дешёвому коньяку, с помощью которого вратарь пытается забыться, удариться в беспамятство, чтобы заглушить тупую неосязаемую боль воспоминаний.

Игорь больше не сможет любить никого, кроме своего ангела.