Moonlight: Экстры

      Эрен долго стоял неподвижно, настолько, что мышцы ног начали деревенеть. В груди ужасно жгло, будто он вдыхал не воздух, а ядовитые испарения. Тусклые глаза, словно выцветшие на ярком солнце, неотрывно смотрели перед собой, и только когда их начинало нестерпимо щипать, отяжелевшие веки медленно прикрывали их, на мгновение скрывая главную причину его внутреннего опустошения. Эрен чувствовал себя куклой в руках жестокого ребёнка, именовавшего себя Богом. Безвольным, истерзанным, с поломанным телом и выпотрошенным нутром. У Эрена больше не было души. У него забрали его душу и саму жизнь.       Глаза вновь моргают, и в них чёткими лакированными гранями отражается гроб. Эрен ещё не видел его хозяина, но знал, кто в нём лежит. Тёплый первоапрельский вечер, остывший ужин на столе, долгое ожидание, целый список не отвеченных сообщений, сжимающееся в тревоге сердце, громкий телефонный звонок в ночной тишине и шутка, достойная только чёрного юмора. Армин больше не вернётся. Несчастный случай и несколько искорёженных судеб. Короткое замыкание неисправной проводки, одна маленькая искра, и «Moonlight» вспыхнул подобно бенгальскому огню. Армин вывел посетителей, но сам выбраться не успел — задохнулся угарным газом. Эрен ничего не смог сделать, ему оставалось только принять тот факт, что его утреннее «До вечера» стало последним «Прощай», а лёгкий поцелуй в тёплую щёку превратился в клеймо смерти.       Он сделал шаг, и ног пронзила острая боль, он слишком долго пытался удержать себя в счастливых иллюзиях. Армина больше нет, и он должен был уже раз и навсегда закрепить это в своём сознании. Эрен с трудом двигался вперёд, будто его щиколотки сковывали непомерно тяжёлые кандалы. Они тянули вниз, сжимали в тугое кольцо боли и раздирали в кровь тонкую смуглую кожу. Эрен делал вдох, но задыхался. Хотелось кричать и плакать, но глаза оставались сухими, а горло — немым. Белый свет комнаты ослеплял, скрывая за собой снующие чёрные силуэты, людской гомон затихал вместе со стуком собственного сердца. Кончики пальцев коснулись холодного гладкого дерева, нос уловил навязчивый запах формалина, и глотку моментально свело спазмом — так пахла сама смерть. На мгновение перед глазами возникла лучезарная улыбка, а затем лунный свет погас, и взору предстала белая маска мертвеца. Прекрасная и искусно выполненная, будто сделанная из тонкого фарфора, — ещё одна бездушная кукла, заточённая в прочную коробку и в скором времени спрятанная в укромное место, чтобы никто ненароком не повредил её. Она более не годилась для игр, но как бы надёжно её не хранили, время сделает своё, и даже самое красивое станет уродливым. Сложно заполучить, но легко потерять. Эрен не сумел сохранить своё главное сокровище, не уберёг того, кто стал воздухом в его лёгких и кровью в жилах. Но прошлого не исправишь, мёртвого не воскресишь, и если нельзя встретиться в мире живых, то оставалось только ступить следом и увидеться за гранью.       Эрен дотронулся до блестящей кожи чужой щеки, холод обжёг пальцы, белая фарфоровая маска тут же покрылась сетью трещин и начала осыпаться мельчайшими острыми осколками. Они будут вместе, чего бы это ни стоило. Пальцы Эрена почернели, кожа огрубела, заслоилась, и тело рассыпалось мерцающим пеплом, смешавшись в гробу с фарфоровой крошкой. Никому и ничему не под силу их разлучить.

***

      Глаза задвигались под тонкой кожей век, Эрен шумно вдохнул и вырвался из тёплой неги сна. Радужные зайчики от гранёного куба оставленных на солнце часов заплясали на потолке и стенах. Тихое утро и пустая совместная постель. Эрен перевернулся на бок и вытянул руку — так или иначе, она всё ещё хранила в себе кофейный аромат. Эрен улыбнулся уголками губ и встал с кровати. Ведомый тихим шумом воды и сладким ванильным запахом, он вошёл на кухню, где, намывая кружку и тарелки, у раковины спиной ко входу стоял Армин.       — Доброе утро, — не оборачиваясь, поприветствовал тот. — Ты сегодня долго, завтрак на столе.       От любимого мягкого голоса в горле защипало. Эрен поджал дрожащие губы и, лишь мазнув взглядом по накрытому столу, прильнул к спине Армина, аккуратно сжимая его напрягшееся тело в крепких объятиях и утыкаясь носом в тёплую шею за воротом не застёгнутой до конца белоснежной сорочки. Он глубоко вдохнул аромат его чистого тела и легко улыбнулся — так пахла сама жизнь.       — Ты чего вдруг? — удивился Армин и попытался ослабить хватку крепких рук любимого.       — Просто позволь мне немного так постоять, — попросил Эрен, — совсем чуть-чуть.       Та потеря была слишком реальной, то ужасное чувство пустоты всё ещё не покинуло его тело. Армин замер в растерянности, но своевольничать Эрену долго не позволил.       — Тебе сегодня на работу не надо? — с упрёком спросил он.       — Умеешь же ты момент испортить, — недовольно вздохнул Эрен, выпустил Армина и уселся на стул.       — А ты не умеешь его подбирать, — вернул тот и поставил перед парнем стакан с молоком. — Ты плохо спал сегодня: ворочался много. Может, купить тебе каких-нибудь трав для сна или снотворного, если совсем тяжело?       Армин сложил руки в замок и с беспокойством воззрился на Йегера.       — Разбудил тебя? Извини, я в порядке, не переживай.       Эрен сделал несколько глотков молока и подцепил пальцами ещё тёплый панкейк — как всегда невероятно вкусный.       — Может, из-за новолуния? — задумчиво протянул Армин. — Слышал, фаза луны как-то влияет на человека.       — Ты же никогда не верил во весь этот псевдонаучный бред, — усмехнулся Эрен.       — Связавшись с тобой, я и в не такое начал верить, — подколол тот. — Ешь быстрей и собирайся. — Армин взглянул на часы и застегнул рубашку до конца. — Мне тоже уже пора.       Эрен жевал сладкие панкейки, запивал их холодным молоком и чувствовал, как по телу разливалось тепло. Негативные мысли черствели и рассыпались, страшные образы блекли и исчезали. Он здесь, они оба здесь, в мире живых.       Эрен закончил с завтраком, вышел в коридор, где помог суетливому Армину надеть пальто.       — Зайди, пожалуйста, вечером в магазин, у нас хлеб закончился, — попросил тот, застёгивая пуговицы и наматывая на шею клетчатый шарф. — Ну всё, я ушёл.       — Армин, — позвал его Эрен, и сердце больно кольнуло откуда ни возьмись взявшейся тревогой. — Ты ведь вернёшься?       Армин вздёрнул в удивлении брови, хмыкнул и показал руку с кольцом на безымянном пальце.       — Если бы я и хотел удрать, уже бы не смог.       Он быстро поцеловал любимого в губы, попрощался и вышел из квартиры. Эрен усмехнулся, покачал головой и нехотя побрёл собираться на работу — тяжёлые оковы наконец спали с его души.       И пусть ночное небо над их головами было черно, луна Эрена всё ещё светила.