Отражение: Разбитое зеркало

— Мне здесь офигенно нравится! — Франсуа раскинул руки и закружился на зеленом холмике под синим небом, по которому ползли редкие белые облачка, похожие на местных овец. Оглядевшись вокруг, Барнс в очередной раз решил, что здесь слишком пасторально и мирно. Нет, ему нравился Йоркшир, но… Было в нем что-то такое сонное, тихое, особенно в маленьких деревеньках и городках, где дома жались друг к другу, люди ходили по булыжным мостовым, уложенным еще в незапамятные времена, и все было таким, словно нарисованным. Йоркшир не был похож ни на шумный Нью-Йорк, ни на солнечные Гавайи, ни на Большой Таскет и, тем более, не походил он на суровый север. Это был совершенно другой мир, даже Йорк выглядел таким же степенным, массивным и старым. — Я рад, — искренне улыбнулся Барнс, потому что важно было, чтобы нравилось Франсуа. Он подошел, обнял его, целуя. — Но для меня здесь слишком мирно. — Ну жить здесь я бы тоже не хотел, — согласился Франсуа. — А две недели отдыха отлично прочищают мозги. И руины всякие здешние мне очень нравятся, и пейзажи… — Зеленое на зеленом и серые камни. Но да, очень живописно, — Барнс подхватил Франсуа и закружил, а потом умудрился улечься на траву, уложив его на себя. — Только что мы будем тут делать целых две недели? Может, до Лондона доедем? — Походим тут недельку, а потом можно и в Лондон, — согласился Франсуа. — Только не в Париж. Ненавижу Францию. — Чем тебе не угодила Франция? Кстати, я туда и не предлагал, — заметил Барнс. Что бы Барнс не говорил, он хотел быть там, где Франсуа, пусть даже это будет пасторальный, сонный и степенный Йоркшир. Был согласен жить в небольшом городке Скарборо, с его замком и каменными домиками. Барнсу казалось, что время не трогает подобные города и деревни. В них не вламывается прогресс с неоном, рекламой, они до сих пор оставались такими же, как триста пятьдесят лет назад. Барнсу казалось, что он вернулся в прошлое, далекое-далекое, в котором он еще был Зимним Солдатом, у него были задания в таких городках. Немного, но были. И это самый Скарборо ничуть не изменился, даже, кажется, больше не стал. А может быть, это правительство просто оставляло такие вот островки истории. И это было правильно. Прошлое надо было помнить. — Ну просто задолбала, — буркнул Франсуа. — Пойдем до той деревеньки, — он показал на россыпь мелких домиков на горизонте. — Как раз к обеду дойдем. — Ты думаешь, нас там чем-нибудь накормят? — Барнс прижал к себе Франсуа, перекатился, чтобы оказаться сверху, прижавшись к нему пахом. — А хочешь, купим замок? — Ага, и жить в нем? — возмутился Франсуа. — Ты в курсе, что в Англии нельзя ничего менять в исторических зданиях? Ни водопровода, ни электричества, ни канализации… С тем же успехом, Баки, можно купить заброшенную ферму и жить на ней. — Я не говорил про жить в замке, я предложил его купить, чтобы он у нас был, — рассмеялся Барнс, целуя Франсуа. Вот так вот валяться на зеленой траве под солнышком, когда тебя обдувает свежий ветерок, было безумно приятно. Барнс давно не валялся на траве вот так беззаботно и никуда не спеша, словно у него было все время мира. — Не, не хочу, — помотал головой Франсуа. — Если тебе так не терпится потратить деньги, купи мне большого осьминога. Не эту мелочь, а такого, с размахом щупальцев метра в два. Они и живут дольше. — Хорошо, только не сейчас, ладно? Для такого осьминога аквариум нужен огромный, — Барнс был бы рад построить для Франсуа аквариум, где жили бы только одни осьминоги, но не представлял, где это сделать и как. Но мысль сама по себе была интересной. — Но если ты хочешь, то, конечно, куплю. — Они умные, — объяснил Франсуа. — Почти как вороны. Он погладил Баки по плечам и скользнул ладонями по спине до задницы. — Идем в деревню. — Не хочу, — мотнул головой Барнс, и со спины на бок упала коса сложного плетения, которую ему утром заплел Франсуа. — Давай поваляемся тут, я хочу проникнуться тем, что нам никуда не надо, что небо голубое, а трава зеленая. Что ты рядом, и не надо будет завтра вставать в несусветную рань, чтобы пересечься за целый день всего на пару слов. Дай почувствовать тебя рядом. — Отпуск, — мечтательно протянул Франсуа. — Давай поваляемся. Тут даже небо не такое, как в Канаде. Нехотя поднявшись, Барнс достал из рюкзака покрывало и расстелил его, легко перекатив туда Франсуа, и улегся рядом. Взял руку Франсуа и стал гладить пальцы, вертя кольцо в виде осьминога. — Я хочу, чтобы Стив остался на базе моим заместителем, а мы с тобой поселились бы в Ярмуте или Галифаксе. Чтобы не вставать ни свет ни заря, — заговорил Барнс. — Ты говорил, что хочешь быть ветеринаром, так почему нет? Выучишься, откроешь свою клинику. А я… Я буду заниматься базой и школой, но не так плотно, как сейчас. — Я еще на педагога не доучился, — напомнил Франсуа. — И учиться начал, чтобы лучше справляться с работой инструктора. А ветеринар… это мечты. Пришлось бы жить в Торонто, а как же база? — А что с ней сделается? — резонно спросил Барнс. — Стив ничуть не хуже меня, Викки с Эрикой стреляют отлично, только придется нанять еще летного инструктора и инструктора по боевой технике, с этим Стив не справится. А мы с тобой будем приезжать на твоих каникулах. А так поживем в Торонто. Франсуа, — Барнс повернулся к нему, навис снова и внимательно на него посмотрел, — мечты надо исполнять. Франсуа только хмыкнул и дернул Баки к себе, чтобы поцеловать. Они лежали и целовались под синим небом на зеленой траве. И Барнс таял, растворялся, чувствуя, что отпускает это чувство постоянного напряжения, которое он уже давно перестал замечать. Там на хозяйстве был Стив и Чарли, и все было хорошо, а здесь, рядом, буквально под ним был любимый человек, которого он хотел сделать счастливым. — Я люблю тебя, малыш, — прошептал Барнс, целуя в шею. — И я тебя, Баки. The End