Геометрия Трех Углов

Марлен почти бойкая, почти сильная, но всего лишь почти. Марлен почти смогла достигнуть состояния транса во время медитации, почти овладела новым-старым телом, но — опять! — всего лишь почти. Ей не сравниться с энергичностью Мекса, ей недоступна размеренность Эхо, и даже поведение собственного расколотого цефалона кажется ей более естественным и логичным, чем собственное.    Марлен страшно. Страшно в один момент чувствовать по-детски жизнерадостную легкость, а в следующий — клокочущую, затмевающую звезды ненависть. Эхо страшно каждый раз проходить мимо, притворяясь, словно это совсем не она смотрит себе в спину хищно, презирая увязшую в своей роли себя. Мексу страшно вновь и вновь, закрывая глаза, переноситься на потерпевшее крушение судно, в котором осталось столь незаменимо многое всё.  Но они стараются, изо всех сил и искренне, стараются уберечь друг друга от страхов. Каждый по-своему, но в немом жесте поддержки сквозит стремление к единству, и порт переноса перестает быть клеймом.    В первый раз Марлен трудно дышать, чужие и общие воспоминания накатывают, чувства захлестывают, помноженные на Священное Трио, и, кажется, кто-то из них смеется. Не разобрать, потому что с одним смеются и другие, в такт, нотка в нотку, и оттого еще смешнее. Пехотинцам Гринир, кажется, не смешно, когда под потолком сколзят безумные тени, а по шахтам разносится трехголосый хор Бездны.    Связь — это совсем как зеркало. Два или три, они встали друг напротив друга, образуя бесконечные коридоры, в закоулках которых потерялись их личности, слившиеся воедино и обретшие как никогда блаженную свободу от сурового голоса Лотос.    Как ни странно, в ответ на упоминание этого имени с разных сторон приходят совсем разные эмоции: разочарование и обида от Мекса, холодное и липкое отвращение со стороны Эхо, а Марлен лишь надеется, что она не вернется, оставляя сосуд эмоций пустым.    Однако связь подразумевает отсутствие секретов, и Эхо отталкивает друзей после первого же вопроса. Нет, не заданного вслух, но тяжелым грузом повисшего на паутинке связи, обременяя ее, рискуя порвать. Эхо позволяет связи быть обрезанной, совсем как волнистым прядям цвета космоса когда-то. Грубо, резко, не позволяя себе передумать.    Им не обязательно знать, насколько все плохо.    «А насколько?» — спрашивает не-Эхо, и она кричит ей в лицо-в пустоту, что не ее это дело. А в голове всплывает образ: огненные локоны, пронзительные медовые глаза и робкая улыбка. У Эхо подкашиваются колени, так, что она по обшивке Орбитера соскальзывает вниз, взгляд устремляется в пустоту, и Тенно чувствует себя не то наркоманом-мазохистом, не то бракованной куклой.    Девочка, все совсем. совсем плохо.          Марлен и Мекс сохраняют связь, но все еще ожидают возвращения Эхо. Та возвращается лишь для того, чтобы окончательно ее разрушить.    Они в связке, когда со стороны Макса приходит волна беспомощной боли. Марлен больно тоже, и дело не только в остаточном эффекте. Слова эхом режут слух, и как же иронично что они принадлежат Эхо.    «Ты мне не нужен» — чеканит она сухо, разворачивается и с идеально ровной спиной шагает к выходу из роскошной клановой залы. Марлен ненавидит Эхо за эти слова. Эхо ненавидит Марлен за свою больную любовь, без которой она уже давно не мыслит себя. И за веру в то, что Мекс способен дать ее любимой все, что та только пожелает.