Геометрия Трех Углов

— Оператор! Остановитесь! Разлом выходит из-под контроля! — Нет! Ни за что! Только не сейчас!!! Резкая вспышка затмевает искры энергии варфрейма, очертания окружающего пространства и даже мысли. Ким просыпается в своей кровати. Рядом с ним посапывает Ириска, полюбившая ночевать на племяннике покойной хозяйки. Ким пытался прогонять ее и ее колюче-щекотные усы на пол, но когда он засыпал, кават все равно запрыгивал на его грудную клетку, утробно мурча. Так что Тенно просто махнул рукой на этот аспект своей почти одинокой жизни. Уже несколько земных недель его мучают кошмары. Герой в них – он и не он одновременно. Бывший Лимбо, как понял Ким. До безумия отважный и тупой парень. Нет, не в смысле, что интеллектом не отличается от бугаев гринир, а в смысле что непробиваемый. Не поддающийся уговорам и доводам техники безопасности. Нет, серьезно! Из размытых картинок своих сновидений, Ким узнал о своем предшественнике, что тот однажды остался на Венере! один! без варфрейма! И каким-то чудом умудрился продержаться несколько часов. И отделаться обычной простудой. Прям какой-то... Лимбач-трюкач-ловкач. От мыслей его отрывает робкий стук в железную панель двери. И дежа вю накрывает Кима с головой. Он наяву видит, как в отсек осторожно проскальзывает хрупкая юношеская фигура. Взаправду чувствует, как щекочут шею короткие пшеничные волосы, как всегда мягкие, пахнущие весенними лесами и душистыми травами Земли. Обвивает руками знакомую тонкую талию, оглаживает ладонями узкие бедра, с исступленной жаждой впивается в мягкую кожу и губы поцелуями. — Я не могу без тебя, Арти... Зачем ты ушел? Артур не отвечает. Продолжает зарываться тонкими пальцами в его черные лохмы, отливающие бронзой, ласково целовать и прижиматься к его груди крепко, так, как до рези в глазах хотелось эти долгие месяцы. Артур тоже не смог. Артур мертв. Стук повторяется. Кима бьет крупная дрожь. Он обнимает себя руками за плечи и горбится, уставившись сузившимися зрачками в темноту. Слез нет. — Я верну его. "Не посмеешь," — шепчет время. — Ты меня... совсем плохо знаешь, — отвечает Ким. Его пальцы на рукояти Дестрезы почти не дрожат.