Конченная интерпретация

      После того, как один из основных претендентов на кубок выбился из турнирной таблицы Межшкольных за день до главного четвертьфинала, а новость о том, что Кагами слился ещё во время третьей четверти игры против Академии Тоо, заиграла на первых страницах спортивных журналов, стало сразу понятно, что битва на Зимнем Кубке будет весьма ожесточённой и тяжёлой. Тяжёлой конкретно для Сейрин. Потому что они начнут тренироваться так активно и честно во время передышки между сезонами, что другие команды буквально накинутся на них после, и в каждом матче стопроцентно будет кровь, мясо, смерть и прочие страсти. Потому что Зимний Кубок без этого невозможен! Команды на нём настолько зрелищную игру показывать любят, что из глаз искры летят уже во время перерыва между четвертями, но всё равно сил недостаточно. Здесь нужно и важно хорошее противостояние. Должны быть две такие команды, от асов которых по коже мурашки бежать будут. И вычислить, кто готов, а кто нет; кто хорош, кто силён, кто просто не последнее чмо, которое завершительный пас передать нормально не может (кое-кто под седьмым номером закатывает глаза, прямо слыша треск), очень тяжело. Собственно Кисе Рёта это понял, посмотрев очередной матч Сейрин и досконально разобрав всю игру. В общем пришёл он к тому, что, пьедестал неизвестно, кто займёт, а раз все команды сейчас готовятся к новому сезону, а он, Кисе Рёта, жопой сидит на диване и мысленно, совершенно отчаянно проклинает собственного капитана из-за запрета играть ввиду травмы, то приходится лишь развлекать себя тем, что выявлять, кто же, в самом деле, достоин. И пока Кисе на своих внеплановых каникулах от души наслаждался свободой, фоткался в зеркало в гостиной, угарал над тем, как же жалеют его фанатки, писал всем сообщения с безумным количеством смайликов, гулял от комнаты до кухни и — прости, Боже — клал огромных размеров болт на команду Академии Тоо в четвертьфинале Межшкольных, то всё больше осознавал, как же никчёмно он тратит это время. Потому что прекрасно понимал, что Касамацу-семпай настучит ему по башке ровно четыре раза за то, что не проходил обследования в больницах, а просто, ну-у, сидел. Тридцать три несчастья на команду! — возмущался капитан и хлопал блондина по голове свободной от топора баскетбольного мяча рукой. Ну, а Рёта в такие моменты либо от праведного страха дрожал, либо еле сдерживался, чтобы не ответить что-то такое едкое вроде: «Тридцать четыре, Касамацу-семпай, у тебя на майке номер четыре». Только, вот, до этого никогда не доходило. Кисе уважал капитана, а ещё больше уважал своего же стилиста, которому придётся потом маскировать все синяки и царапины перед очередной фотосессией. Правда, Кисе совершенно не хотел, чтобы команда Сейрин вылетала раньше игры с Кайджо, потому что чувствовал, как желание реванша переполняет его, поэтому он с особым упоением принялся прикидывать, кто же это «тёмную лошадку» может вообще вывести с арены в очередной раз. Выведут ли? А то на таких масштабных соревнованиях возможно всё, что угодно. Даже выиграть с разрывом в сто очков, да. Но не об этом сейчас речь. В первую очередь Рёта почему-то подумал о «Мидорима-ччи» и Шутоку, которые очень предсказуемо двигались в сторону выхода из группы в Основной Этап. И, кстати, школа эта не разочаровывала Рёту. Снайпер Поколения Чудес так рьяно из всех точек площадки мячи в кольцо противника забрасывал, что Кисе даже пытался подражать его же движениям. Так пытался, что чуть пупок не надорвал и три раза едва плечо не вывихнул, а на четвёртый решил, что не стоит, потому что мяч улетел далеко-далеко за пределы баскетбольной площадки. А потом сам Кисе полетел в прекрасное путешествие, хорошо так спонсированное Касамацу-семпаем и его сильной ногой. К слову, именно после этого момент к игре бывшего товарища по команде Рёта всё же решил присмотреться получше. Вечно холодный Мидорима Шинтаро на матчах предсказуемо держался совершенно серьёзно, как эдакий принц с холодным сердечком, разогреть которое сможет лишь гороскоп и первое место по удачи для раков. Кисе особенно забавляли пафосные фразочки, которые больше напоминали высказывания Уинстона Черчилля, нежели шестнадцатилетнего парня, который просто любит бросать из-за трёхочковой. Правда, параллель с Уинстоном Черчиллем решил провести Морияма-семпай накануне одного из матчей, а потом это вообще нередко начало вызывать громкий смех и на основе этого нервические припадки в раздевалке синей элиты. Только, вот, несмотря на такую вот мощь в лице собственных возможностей и смешных (Мидорима-ччи считает, что пафосных) фразочек, снайпер Шутоку команду сам не вытянул. Да, Мидорима-ччи? Более того, над ним, верно, всё ещё летала тень (не только в лице Куроко) прошлого, и всё произошло совершенно по другому сценарию. Мальчик-очки-акцент (так Кисе любил называть его в Тейко, когда имени запомнить не получалось, или просто по приколу, фиг его поймёшь) очень старался завалить Сейрин, у него даже почти получилось, но завалили именно его. Бум! Ничья. Казалось бы, вот он, первый повод немножечко так охренеть. Странно. Абсолютно всё — лучший, до ужаса холодный и серьёзный снайпер Лиги, королевы Токио играют в ничью. Но Кисе-то прекрасно понимал: ничья — это вообще ничто, тем более для Мидоримы Шинтаро. Это похуже, чем достойный проигрыш. Это отвратительнее самого низкого балла в аттестате. Это ещё хуже бровей Кагами-ччи, честное слово. Но это никак не приятнее проигрыша Сейрин, который в этот момент не состоялся. А жаль. Кисе, правда, ещё толком не разобрался, но мы же помним, что ему очень важно завалить Сейрин самолично. Они на деле-то просто играли и оборонялись. Скучно и однообразно. Кисе ненавидел Сейрин. После этого момента Кисе пытался травмированной ногой почеканить баскетбольный мяч, и оказалось это весьма больным (на голову) занятием. Он был в раздумьях, пока не почувствовал, как его хорошенько скрутило, а потом просто лёг (вообще упал) по приколу на пол и уставился в потолок, вспомнив, как почти так же валялся на паркете после злосчастного матча с Тоо. В этот момент Рёта попытался вскочить, но не получилось. Зато вот и второй претендент нарисовался. Эта сладкая приторная парочка из самого центра Токио — Аомине Дайки и баскетбольный мяч, потому что, ну, «Я слишком крут и Тень мне нафиг не упала». Парочка эта (или даже троица), которая несколько лет разыгрывала что-то вроде абсолютного фэнтези с уклоном на самую обычную испанскую мыльную оперу, ибо «Твой свет, блять, настолько тусклый, что мне жаль Тецу». Здесь, правда, сразу после этой фразы, появилась другая интерпретация и уже в более трагичной манере. Только в этот раз уровень ебанутости и пафоса зашкаливал, в этой сказочке не добро зло победило, а наоборот. Всему виной чувство собственной важности Аомине, которое придавило, ну, всех точно на Межшкольных. А дела, вот, ещё даже в Тейко так обстояли. Сначала их весьма многословный менеджер жалуется постоянно на то, что дуэт их постоянно что-то там делает по углам. Будь оно по правде так, Кисе бы посмеялся от души, потому что не особо любил, когда Момои во всю пользовалась своей больной фантазией. Но позже на эту тему начал подшучивать Мурасакибара, уверяя при этом, что на свадьбу им подарит самый большой и вкусный торт. И вообще, Кисе напрягало то, что вечно меланхоличный Мурасакибара вот так шутит, так что информация могла быть и верной. Мидорима тогда долго фейспалмил, да чего уж там, краснел, как настоящий помидор. А потом совершенно неожиданно, кхм, неважно кто обоих отстраняет от тренировки и заставляет отмывать спортзал, параллельно напевая тему из «Звёздных войн». Далее Момои сдаётся и после протестов Аомине оставляет в зале, подле мирно сидящего на трибунах Куроко книгу «Укрощение строптивой». Чувствуете теперь, как всё ближе к характеру Аомине? Кисе-то это всё давно замечал, но в подробности не хотел вдаваться, поэтому просто убежал на фотосессию после тренировки, оставив Аомине буквально вылизывать спортзал (и не только спортзал). Но бóльшего трагизму этим событиям, правда, добавил матч Тоо и Сейрин на Межшкольных, когда белые внезапно проиграли и маленький бедный Куроко, спрятавшись под полотенцем, плакал на скамье запасных, размазывая всё по своему сладенькому, как сахарная вата, личику, чтобы потом с совершенно раздосадованным видом уйти домой и замкнуться в себе уж надолго. Когда-то то же самое делал и Аомине. Видите ещё совпадение? Как всё ближе к одинаковым моральным переживаниям, а? Кисе готов собственной семёркой на спине клясться: у призрачного шестого игрока целая полка дома с книгами с одним названием «как приручить собственных демонов». Иначе и не объяснить то, как же история «свет-тень» напоминает сказки, где всегда именно Куроко в главной положительной роли, хотя вообще-то все огребают именно от него. Он как принцесса. Миленькая, маленькая девочка Куро, сбежавшая от злой мачехи-изверга, извечно угнетающей обстановку и любящей потыкать ножницами с красными ручками во всё, что движется и наоборот. Нет, сами посудите. Куроко отлично ладит с животными, у него относительно хуёвое прошлое, связанное с Тейко, знакомый псих-тиран, от которого он точно с горем пополам свалил, а ещё... Он же чертовски милый. Чем не принцесса-то? Так! Стоп! Кисе уронил мяч себе на лицо и отвлёкся от столь тупых мыслей. Команда Тоо выиграла, вынесла Сейрин к чертям (Кайджо тоже, но Кисе старался не думать об этом). Фанаты Сейрин скорбили. За день все заголовки спортивных журналов вычеркнули Сейрин из памяти, напрочь позабыв обо всех успехах этой школы. В Шутоку все радовались, в Кайджо, Ракузан и Йосен — тоже. Рёта был готов поспорить: Кагами в лучших традициях спортивной драмы свалит из мира баскетбола и устроится на работу... уборщиком на спортивном корте, к примеру. Да вообще весь остальной мир ревел, потому что именно Куроко очень мило плачет. Кисе вновь выронил мяч на нос и матернулся. О чём речь-то? Ах, ну вот, точно! Зрители запаслись нервами на ближайший основной сезон Зимнего Кубка, но Старшая Школа Сейрин опять наебала всех! Потому что вот они просто взяли и обыграли Академию Тоо, что к бешенству подтолкнуло даже обычно миролюбивого Рёту (за исключением тех моментов, когда он злорадствует над каждым проигрышем Тоо и Сейрин). Поэтому Аомине и замкнулся в себе. Пересекался с Кисе и что-то там говорил про судьбу, но не торопился извиняться за игру на Межшкольных, сука. Рёта вообще был зол на него и даже с какой-то странной радостью наблюдал потом за тем, как Кагами заколачивает последний данк в кольцо Тоо, представляя, как этого парня награждают в замке за убийство какого-нибудь дракона и за спасение прекрасной принцессы (в данном случае мы же помним, что несчастная принцесса, от которой огребают все, — это Куроко). Здесь Кисе лишь фыркал и мысленно возмущался. Глупо это, он же сам хочет обыграть Сейрин и хорошенько так нагнуть их, да-да-да. Так что трагикомедия Куроко-Аомине-депрессия имела вполне логичный конец, где в этот раз добро победило зло. Кисе голову был готов дать на отсечение, что не только он один выкинул спортивный журнал, где говорилось о победе Сейрин. В общем, в этот самый момент Куроко вообще перестал пересекаться с блондином, и тут дело даже не в том, что они живут совсем немножечко в разных городах. Глаза Рёты, верно, горели от удовольствия, он слишком плохо это скрывал, совершенно не специально упомянул Аомине-ччи, но на лице фантома и намёка на какие-то там грустные эмоции не было, так что он просто убегал, испарялся, чёрт. Серый кардинал, который людьми похлеще самого жёсткого тирана управляет, честное слово. Однако, здесь варианты у Кисе не закончились, но он так отчаянно волновался за состояние Куроко-ччи, что на матчах мог лишь стараться не думать о том, что тот наконец-то проиграет. Так, а мы о чём? Кисе же продолжал всё это время думать. Он, правда, не вспоминал о... Хотя, вот его лучше вообще не называть сейчас. Ну, не к добру это. Тьфу-тьфу-тьфу. Перед матчем с Фукуда Сого Кисе накрутил себя особенно. Он боялся проиграть. Нет, серьёзно. Его скрутило так, что от его болтовни страдали все. История с Фукуда Сого — драма вообще наиболее серьёзная. Рёта накануне злился и вёл себя похлеще, чем подросток в пубертатный период. Ругался с капитаном, бегал, прыгал по залу, огрызался, занимался хернёй, перенапрягался лишь бы его не трогали, по три раза на дню ссорился с тренером, с менеджером, перестал звонить Куроко, но это совершенно нормально, потому что он всё ещё жаждал его проигрыша. Разругался со старшей сестрой, послал менеджера собственного агенства, а наутро проснулся настоящим уёбком. Разница была лишь в том, что Кисе — достаточно серьёзный парень-модель. Да-да, он помирился со своим менеджером, даже на двухнедельную фотосессию согласился. И, благо, что в порыве злости тогда от контракта не отказался. Работа-то идёт! Только это всё ему душевного спокойствия не добавляло. Матч с Фукуда Сого выдался, ну, просто пиздец каким отвратительным. Тренер решил его выпустить в самом начале, Касамацу и всю команду в целом обвели вокруг пальца раз десять. Кисе казалось, что на него давит что-то похлеще страшненький сероглазой принцессы Шого с дредами. Потому что он тоже лёгкий форвард. Потому что он тоже повторюшка. Ну, практически. Потому что, скотина, наступил ему, Кисе, на больную ногу, и потому что сам Кисе ему не отомстил хорошенько позже. Как не странно, а в чувства во время матча его привёл голос мелкого голубоглазого гнома, ой, простите, Куроко-ччи, всегда путаю эти понятия. Кстати, они были в условной ссоре, причина которая крылась как раз в соперничестве, но в тот момент Рёта забыл об этом. «Я верю в тебя!» — и Кисе прям током шибануло. Ну, то есть, отпустило. А после победы он впервые почувствовал себя очень спокойно. Может быть, всё дело в дружбе и Касамацу-семпай прав, однажды назвав его мстительным? Подумаешь, Куроко и Сейрин надрали жопы всем, это вовсе не значит, что они плохие парни. В конце концов, они оба учились в Тейко, да и Кайджо с Сейрин в разных префектурах находятся. Это Тоо и Шутоку — главные принципиальные враги, а Кайджо так, провинциалы, приезжие, голубые, ой, нет, синие. Они синие, да. Хотя, здесь Кисе конкретно перестал накручивать себе. Его отпустило немного перед полуфиналом. Он даже перестал подсознательно бояться проигрыша Сейрин. Стал больше втыкать в одну точку. Даже команда Кайджо заметила, что их форвард стал каким-то нетипично спокойным и сосредоточенным. Но тем лучше для капитана и тренера, которые до этого были на взводе. А потом Сейрин выигрывает у Йосен. Мурасакибара до этого в прыжке сломал щит, и, ох, ну что ты будешь делать с этим Поколением Чудес! В тот самый момент, когда огромная стойка с корзиной повалилась на блестящий паркет, чуть ли не придавив собой Кагами, Кисе почему-то подумал, что ещё не поздно убежать на съёмки или, к примеру, сломать себе что-нибудь, ногу там. А что? Он же руками играет. Когда Мурасакибара слился к проклятой скамье запасных и сказал всем пойти подальше, дав понять, что он считает это всё пустой тратой времени, Рёта живо вообразил себя на его месте и тут же сплюнул и постучал три раза по собственной голове, только потом сообразив, что стучать-то надо по дереву. А злосчастный матч с Сейрин всё приближался, и это впервые на Кисе наводило подлинный ужас. Первый раз в жизни его трясло за несколько дней до самой игры. Он даже перед матчем с Фукуда Сого так не волновался, потому что им ещё не проигрывал. Хотя, Кисе проигрывал так много раз, что мяч баскетбольный ему уже во время турнира можно было вертеть не только на пальце. Слава всем богам, что тренер решил долго не выпускать его, хотя Рёта рвался в бой отчаянно, порываясь просто раздеться на глазах у всех и устроить демонстрацию. До этого, к счастью, не дошло, и Кисе оставалось уже просто надеяться, что тот, чьё имя лучше не называть, тоже смотрит этот матч и строит коварнейшие планы, какие он только умеет строить, по уничтожению новой почти коронованной команды. Кисе надеялся. А потом Кисе сам проиграл, предав собственный принцип. Он думал, что будет всё тихо, как тогда в зале Кайджо: они поиграли и разошлись. А, вот, херушки — всё было в лучших традициях боевика. Только, вот, Рёту расстреляли в самом конце. Почему, спросите вы? Ну, потому что пиздец. Кисе ужасно хотелось сломать руки всем, кто вообще подойдёт к нему. В раздевалке Кайджо пострадала целая скамейка и три бутылки воды, которые он, блять, вылил на себя в порыве праведного гнева. Потом уже Кисе всерьёз задумался о сеансе экзорцизма и изгнания демона из Куроко Тецуи, потому что он самый настоящий чёрт. Маленький сейриновский чёрт. Кисе даже догадывался, что за дела тут вообще происходят с маленьким фантомом из Сейрин. Грёбанный спор Тейко и здесь просвечивается. Видит бог, если Зимний Кубок сведёт Сейрин с ракузановскими императрицами, он у каждого мяч выбьет, а, может, и не только мяч. Тот, чьё имя лучше и правда не произносить вслух, всё прекрасно знал. Да и нет тут ничего удивительного. Он же несёт обычно самое пафосное мажорское дерьмо, так что неудивительно, что результаты соревнований на самом видном месте в его комнате, а у первой строки победителей красным карандашиком аккуратно подписано «Ракузан — чемпион». И, вот, накануне матча Кисе всех достал своими волнениями: капитана, игроков, собственного менеджера, бывших товарищей. Почти весь состав Кайджо перестал попадаться ему на глаза. Капитан послал нахер и пообещал вывихнуть ему вторую ногу, не особо вдаваясь в подробности; Морияма-семпай уходил от разговоров, а тренер чуть ли не отправил Кисе отдыхать, потому что, видит бог, Касамацу держится из последних сил, чтобы не вмазать форварду хорошенько. После финального матча изменилось решительно всё. Во-первых, мироощущение Кисе. Во-вторых, тот, чьё имя всё ещё нельзя называть всуе, ну, от греха подальше, проиграл и слился в древнейшую столицу Японии, подальше от сейриновских скотов, которых он, скорее всего, ненавидит теперь так же люто, как и Кисе — Тоо. Ну, и Сейрин тоже, да. Потом Рёта всё так же тренировался после, даже стараясь не обращать внимание на приобретенный Сейрин кубок. Продолжал стебаться над неудачами Мориямы-семпая перед девушками и смешным видом тренера в деловом костюме. И не вспоминал больше о том споре, который они ещё дали друг другу в Тейко. Куроко так вообще о нём не знал. А сам спор-то был. И был очень серьёзным. Все в лотерею сыграть решили, кто выиграет, тот и самый сильный, но Куроко всё равно поимел всех своих бывших товарищей.