Холоднее снега

Еще никогда утро не начиналось так хорошо. Охико, распахнув глаза, в каком-то возбужденном состоянии повернулась, чтобы увидеть мирно спящего шатена, но того рядом не оказалось. Однако чувство его пребывания, его тепло были рядом, словно девушка была в крепких объятиях этого человека. Окончательно отогнав дымку сна, она только заметила записку на комоде. "Извини, что не смог быть рядом, но у меня нашлись некоторые дела. Не забудь - сейчас наступает О-сёгацу (если быть точным, то он уже сегодня), поэтому было бы неплохо, если ты придумаешь что-то с украшениями и праздничным столом. Все растраты на мне, воспользуйся картой и наличными, что ты найдешь на кухне. И позавтракай обязательно!" Последняя фраза заставила девушку широко улыбнуться и подумать, что суицидник стал ей слишком близок. Он относился нежно и трепетно к ней, это заставляло ее расплываться в улыбке и желать еще. Если он таков с каждой молодой особой, то невероятно популярен, имея харизму и игривый нрав. "Нет, я не хочу влюбляться!" - проскользнула мысль, но быстро затерялась где-то в закромах. К вечеру девушка справилась с делами и смогла приготовить несколько знакомых ей блюд: простой салат "Сябу-Сябу", лапшу "соба" и много роллов. Она нетерпеливо ждала прихода шатена, нервозно сминая салфетки и подол платья, которое она решила надеть в честь праздника. А ведь это то самое платье, что он купил для неё. Выбранное со вкусом, оно прекрасно сидело на ней, подчеркивая прелести женской фигуры, однако оно открывало нечто личное, настолько личное, что доверяя человеку взглянуть на это, она будто доверяла саму себя этому человеку. Её шрамы теперь может увидеть только Дазай. Охико настолько задумалась, что не сразу услышала как некто копошиться в коридоре, а потом завидела тёмную макушку и яркую неподдельную улыбку кареглазого. В руках он держал прекрасный букет белых цветов, чьё благоухание почувствовала девушка, подорвавшись в ту же секунду с места, раскрывая объятия и на данный момент забывая о смущении. Ничто не могло прервать этот момент и последующие крепкие объятия, кроме смущения, настигшего в тот момент, когда Осаму уткнулся в её распущенные волосы. Раскрасневшись, она поспешила последовать к своему месту за столом, как и парень. - Охико-тян, ты такая милашка да ещё и приготовила столько прекрасных блюд, которые я спешу попробовать. С праздником тебя! - Спасибо, Дазай-сан. И тебя с праздником... Как и большинство жителей Японии, эти двое весь оставшийся вечер провели за просмотром телепрограмм, много шутили и смущались от несколько резких душевных порывов. - Уже поздно, - сказал Осаму, закручивая на палец прядь волос положившей на его плечо голову девушки. Ответом было негромкое зевание, на которое Дазай молниеносно отреагировал, беря её на руки, что за недолгое время стало привычным. Исида громко охнула, потому как вновь не ожидала такого, и увидела ухмылку кареглазого, она буквально отключилась от мира сего, а пробудилась от этого состояния лишь на большой кровати снова в объятиях парня. - Но я же еще в платье... - А хочешь оказаться без него? - игриво ответил Осаму. Щеки вспыхнули с большей силой, а сама девушка предалась эмоциональному порыву, пряча лицо в подушке. Обжигающая мужская ладонь легла на оголённое нежное плечо девушки и провела линию вниз до талии, но на этом он не остановился и стал выводить понятные лишь ему узоры на спине, плечах. Спустя некоторое время Осаму трепетно разворачивает её к себе и целует в уголок губ. Всеми силами девушка отводит взгляд, пытается отстраниться, но не может отрицать, что эти действия ей нравятся, сносят крышу, переворачивают мир с ног на голову. Дазай видит бурю чувств и эмоций, поэтому лишь успокаивающе берёт её руки в свои ладони, но останавливает взгляд на множестве шрамов, которые не удивляют его, но сейчас очень раздражают. Он может казаться холодным и отстранённым, жестоким и легкомысленным, но для этой девушки он готов стать кем угодно, готов снять вмиг все маски и быть для неё защитой и опорой. Шершавые, но от этого не менее нежные и тёплые для неё ладони, стали аккуратно проводить по каждому шраму, желая стереть их с белоснежной кожи без следа, а горячие уста шатена стали касаться их, не упуская ни один, целуя и все так же неимоверно желая сделать для Охико чудо. И он обязательно сделает его для этой девушки.