Песнь командира

Командир Синих Полосок был весьма доволен собой, проходя через холодные каменные коридоры тюрьмы. Взгляд его темных карих глаз остановился на двери одиночной камеры. Скрываться за внешней невозмутимостью, выверенной и безошибочной, потребовало всей его выучки и многолетнего опыта; его собственное волнение, где-то глубоко внутри, вскипало истинным наслаждением — наконец, после долгих лет, он заполучил певчую птичку. Замок щелкнул, ржавые петли тяжелой, распахнувшейся двери заскрипели, и взору предстало бессознательное обнаженное тело эльфийского мятежного лидера — предводителя скоя’таэлей Йорвета. Он был лишен своего боевого облачения, лишен всего, кроме необходимых деталей, скрывающих самое сокровенное. Его скудные одеяния спадали на влажный грубый камень вместе с тяжелыми оковами, сомкнувшимися на запястьях, которые крепились цепями к ограничивавшему подвижность ошейнику, застегнутому на горле. Ухмылка поколебала невозмутимое выражение лица, которое так старательно пытался удержать Роше, но это потеряло значение — сейчас он был один. Вэс удостоверилась в том, что все остальные камеры были пусты, а охранники рассредоточились по другим отсекам. Только он и его пленник. В несколько быстрых шагов Роше прошел вперед и навис над эльфом, уязвимость которого сделала его куда менее устрашающим и, в некотором роде, почти домашним любимцем. Словно старый домашний кот, развалившийся в солнечных лучах — хотя Роше весьма неплохо знал, что даже лишенный когтей, этот домашний кот вполне может укусить. Командир протянул руку, проводя рукой в перчатке по боку Йорвета, повторяя рисунок шрамов, которые пересекали и бороздили его тело бесчисленными отметинами от оружия. Все они были разной давности: некоторые были получены много лет назад, а некоторые — в недавней схватке. Какие-то оставил сам Роше во время краткой встречи на поле битвы. Бледная кожа обтягивала тонкий, но крепкий костяк, сильные мышцы и выступающие жилы дополняли картину эльфийской красоты, даже искаженную войной и страданиями — у эльфов было изящество, которым стоило восхищаться. Рука Вернона проскользила от впадинки бедер к изгибу вздымающейся грудной клетки и приостановилась там, где под плотью ощущалось биение сердца. Он очертил чернильные линии виноградной лозы, вбитые под кожу; листья, что расцветали от основания шеи и тянулись вниз до глубокой ямочки между ключицами. На этот раз на Йорвете не было этой проклятой повязки на голове, и это позволило командиру хорошо разглядеть рубец над правой глазницей эльфа. Кожа была темно-красной, выглядела воспаленной, как будто обожженной; рубец пересекал щеку, выжигая прекрасные черты, как моровая язва на нетронутой коже. Рука командира осторожно коснулась этой стороны лица, приподнимая его, чтобы лучше видеть изъян, находя красоту даже в такой вселяющей ужас ране. Эта рана была символом умения выживать, и если Роше хоть что-то хорошо знал о своем пленнике, так это то, что Йорвет умел выживать как никто. Рука в перчатке баюкала голову эльфа, а большим пальцем Роше погладил рубец. Темно-карие глаза сфокусировались на потемневшей коже лица, упуская из виду единственный зеленый глаз, что открылся, чтобы поднять на командира Синих Полосок взгляд сквозь длинные ресницы. Губы эльфа раскрылись, как будто он хотел что-то сказать, но промолчал, возвращая темерскому командиру столь же заинтересованный взгляд. Но если Роше наблюдал перед собой красоту эльфийского пленника, то Йорвет видел только вояку-пса, и хотя зубы этого пса сейчас не были обнажены, Йорвет знал, что они готовы сомкнуться в любой момент. И у этого пса не было поводка, чтобы его можно было удержать. — Ты собираешься меня допрашивать или так и будешь пялиться на меня весь день? — резко усмехнулся Йорвет. Роше отнял руку и присел на корточки, одаривая эльфа еще одним долгим задумчивым взглядом, прежде чем уголки его губ изогнулись в усмешке. Другая его рука упокоилась на бедре Йорвета, прежде чем крепко сжаться. — Ни то, ни другое. Глубокий баритон отдался рокотом в теле Йорвета, заставляя вздрогнуть. Но он сделал вид, что вздрогнул вовсе не от слов и действий командира dh’oine, а от холода тюремного пола. — Я возьму то, что мне причитается. Пожалуй, после этого мы будем квиты. До того, как Йорвет смог бы спросить, о чем речь, рука Роше обвилась вокруг его талии и потянула, вынуждая встать на колени. Другая рука вплелась в длинные темно-коричневые волосы, едва удерживаемые повязкой, которая тут же слетела, стоило Роше хорошенько рвануть их. Он полностью управлял своей маленькой певчей птичкой с помощью снадобий Вэс. Тело Йорвета было ослаблено сильнодействующим средством, что заместительница влила ему в горло при захвате. Это сделало мятежника беззащитным, и только поэтому им удалось взять его в плен без лишней потери бойцов. — Ты что творишь? — выпалил Йорвет, сражаясь с оковами и натягивая цепь, удерживающую его, пытаясь повернуть голову, чтобы посмотреть на командира через плечо. — Я думаю, что лучший способ преподать урок бешеному эльфу — это показать ему его место, — пророкотал Роше, удерживая Йорвета за волосы, и усилил хватку, запрокидывая пленнику голову. — И твое место — на коленях. Дело было не в том, что Роше не уважал эльфа-мятежника. Наоборот, он испытывал огромное уважение и даже восхищение к предводителю скоя’таэлей. Он восхищался его умением вести за собой, верностью своему народу. Йорвет никогда не сдавался и сражался до конца, даже когда это означало смерть; он — боец, и Роше просто не мог не уважать это. И командир Синих Полосок зашел в этом так далеко, что даже назвал Йорвета равным себе. Как в силе, так и в присутствии духа. Несмотря на то, что они были врагами. И по этой же причине Роше делал это. Его свободная рука скользнула обратно от талии Йорвета до его бедра, где он легко ослабил последний лоскут одежды, прикрывающей эльфа. Опустил его ниже по худым бедрам до колен, прежде чем содрать с тела, разрывая выцветшие швы, и отбросить ткань в сторону. Йорвет напрягся, извиваясь в хватке Роше, вынудив того навалиться на него всем весом, отчего лицом впечатался в пол. — Не вертись, иначе я только причиню тебе больше боли. Это будет уже не так забавно, верно? — прорычал Роше глухо и довольно. Причиняемая боль зачастую доставляла не меньшее удовольствие, чем сам секс, но сейчас боль не была его целью. Он хотел доставить страдания своему пленнику совсем иначе. Тем способом, который не так заметен на теле и который не исцеляется так быстро. Способом, который Йорвет не сможет забыть, который будет помнить всю оставшуюся жизнь, стоит лишь упомянуть при нем имя командира Синих Полосок. — Убери от меня руки, dh’oine! — Йорвет сыпал проклятиями на староэльфийском, сопротивляясь командирской хватке. Пряжка звякнула, когда Роше умело и со знанием дела расстегнул переднюю часть доспехов и штанов, чуть освободив себя. Он еще больше навалился своим весом на спину Йорвета, чтобы заставить его прогнуться от боли в позвоночнике. Йорвет застыл, проклиная, когда его лицо впечатали в холодную каменную кладку пола, оставляя пятна грязи на коже. Роше лишь насмехался над попытками Йорвета и просто продолжал следовать плану. Прихватив кончики перчаток зубами, он стянул их и отбросил в сторону, меняя руки, чтобы удерживать темные волосы. Роше был приятно удивлен, узнав, что они мягкие, а не жирные или грязные. — Для эльфа, что живет на деревьях и спит в грязи, ты поразительно чистый, — заметил вслух Роше только для того, чтобы услышать еще одно проклятье от пленника. — Мы не варвары, как ты, dh’oine. Мы не живем в пещерах и не отскребаем с себя чужие нечистоты, — Йорвет повернул голову через плечо к командиру. — Моя кожа испачкана только кровью твоего народа. — Что ж, тогда, полагаю, я просто обязан изменить это, — довольно прорычал Роше. Его свободная рука сдвинулась, чтобы проскользить вниз по спине Йорвета; пальцы провели по позвоночнику мучительно медленным движением, отчего нервы натянулись до предела. Он задрожал и не сразу смог взять себя в руки. Командир дьявольски улыбнулся, наслаждаясь видом того, как беспомощен и несдержан под ним пленник. От внимания Роше не укрылось, как прерывалось его дыхание, как пальцы эльфа сжимались в кулаки. Спина прогнулась, стоило лишь чуть сильнее надавить. Пальцы командира сдвинулись, чтобы приласкать бедро, и проследовали вниз к желанной добыче, скользя по мягкой обнаженной плоти между крепкими бедрами. — Что у нас здесь? — темерец мурлыкнул в заостренное ухо эльфа, склоняясь над Йорветом и прижимаясь к его спине холодными металлическими пряжками и ремнями. Пленник вздрогнул, пытаясь избежать и интимных прикосновений, и контрастного холода металла. — Н-не трогай! Отвали! — прорычал он, когда голову его сильнее потянули назад, дергая за шею, и поморщился. Единственный зеленый глаз закрылся, когда мозолистые пальцы командира скользнули вверх и вниз по его чувствительной плоти, добиваясь твердости. Роше усмехнулся на предъявленное требование: — Здесь ты ошибаешься, Йорвет. Ты не тот, кто отдает приказы, — как только он удовлетворился своей игрушкой, то оттолкнулся назад, давая покрасневшему эльфу время, чтобы тот осознал ситуацию и то, что за этим последует. Звук вынутой из флакона пробки заставил Йорвета напрячься. Роше вытянул пробку зубами, отплюнув ее в сторону к валяющимся одеждам. Содержимое фиала было всего лишь прозрачным маслом, которое он капал между ягодиц эльфа, наблюдая, как оно прокладывает влажную дорожку, скатывается на плотное кольцо мышц. Йорвет задержал дыхание и рванулся, но добился только боли от вырванных прядей волос. Он мог бы поклясться, что выступила кровь, но какая разница? Роше использовал остатки масла, чтобы смазать им собственный твердый член, освободив его из штанов и поглаживая пульсирующую горячую плоть. Он отбросил пустой фиал в сторону; тот звякнул по сырому каменному полу и перекатился к остальной куче отброшенных вещей. Сдвинув руки на бедра Йорвета и наконец отпустив его волосы, Роше потерся скользким членом, надавливая им между округлых ягодиц и совершая долгие дразнящие движения взад и вперед. Медленно и осознанно. Йорвет дернулся, вырываясь, когда ощутил, как масло издевательски стекает по его бедрам. Его зеленый глаз расширился, и теперь он чувствовал страх перед лицом этого dh’oine. Страх, который он чувствовал лишь однажды, когда впервые столкнулся с Белым Волком. Это был примитивный, первобытный страх, когда он признал более сильного хищника, чем он сам, и это наполняло сердце настоящим ужасом. — Ты, сукин сын! — прорычал Йорвет, вырываясь из хватки командира, но Роше обвил его рукой за талию и крепко прижал к себе. — Не вертись, — Роше привычно произнес это в приказном тоне и заставил Йорвета остановиться, но только на мгновение — перед тем, как того охватил гнев. — Ты смеешь указывать мне, dh’oine? — рявкнул он, оборачиваясь за плечо и обнажая зубы, когда изогнулся в своих оковах. — Сын а... — Йорвет брыкнулся в руках командира, зацепив внутреннюю сторону бедра Роше, но так и не достав до намеченной цели. — Я заставлю тебя пожалеть об этом. Это была не угроза, это было обещание. Которое Роше быстро исполнил, когда надавил двумя пальцами на сжавшееся отверстие и толкнулся ими внутрь. Тело Йорвета напряглось, из его груди вырвался вскрик и эхом отозвался в камере. Пленник впивался ногтями в трещины между камнями и снова пытался вырваться, на этот раз куда более яростно, но Роше с силой притянул его к себе. Роше толкнулся пальцами туда-обратно, не давая ни мига, чтобы привыкнуть, а потом начал разводить их, чтобы как можно больше расширить отверстие, но все еще желая, чтобы оно оставалось достаточно узким — чтобы эльф пожалел о своих предыдущих действиях. Командир скоя’таэлей был особенным, он был единственным в своем роде — единственным противником, на которого он так долго охотился. И Роше собирался наслаждаться им, собирался ломать его постепенно: начиная с этой его чопорной гордости, с которой он ставил себя выше людей. Он даже не потрудился войти третьим пальцем. Вытащив два, все еще широко разведенные и добившись вскрика эльфа, он быстро заменил их своей твердой плотью. Надавив головкой, он приостановился, удерживаясь на миг — единственное предупреждение мятежнику, — прежде чем проник внутрь тесного, узкого входа, сразу же глубоко погружаясь и заставляя эльфа принять его до основания. Голос Йорвета сорвался, дыхание у него перехватило, тело напряглось, а голова опустилась на пол. Пленника трясло, его плечи содрогались на каждом вдохе. Роше ненадолго прервался, давая эльфу короткую передышку, чтобы привык, а потом потянулся и захватил еще одну пригоршню темно-коричневых прядей в свои огрубевшие пальцы. Он силой заставил мятежника откинуть голову назад и заметил кровь на его губах и след единственной слезы, что скатилась по грязной щеке. Зеленый глаз Йорвета наполнился слезами — от боли или унижения, Роше не знал, — но это вызывало глубокое стискивающее чувство внутри, наполняющее удовлетворением и гордостью. Он наклонился ниже, удерживая голову эльфа, и прижался губами к отмеченной татуировкой коже, царапая зубами чернильные линии изящных ветвей и листьев перед тем, как впился в плоть. Прерывистый вскрик сорвался с губ Йорвета, и Роше навалился на эльфа, входя глубже, кусая чернильные отметины. Почувствовав привкус крови, он начал двигаться внутри в медленном мучительном ритме, а когда отодвинулся и облизнул губы, увидел бордовый след на бледной коже. — Кажется, я замарал тебя твоей собственной кровью, — мурлыкнул Роше, покусывая тонкое остроконечное ухо. В это же время он с силой подался бедрами, и у эльфа вырвался стон. Звук, такой чуждый ушам Роше, но такой приятный для слуха... Он отстранился, отпустив волосы Йорвета и наблюдая, как эльф низко опустил голову и со стоном прижался к полу. Роше с силой ухватился за эльфийские бедра, зная, что его пальцы оставят на светлой коже синяки, а потом продолжил толчки, карая скоростью и силой, из-за чего Йорвет извивался на каменном полу. — Я... ах... убью тебя... ты, ублюдок... — угроза Йорвета оборвалась, поскольку была нарушена жестким движением бедер Роше. Двигаться в тугом, нетронутом нутре эльфа было слишком хорошо, чтобы быть правдой. Роше все еще с трудом верил, что это не просто сон. А Йорвет в это же время страстно желал, чтобы все это оказалось чудовищным кошмаром, умоляя о пробуждении. Роше менял наклон бедер пару раз, пока не попал в место, на котором эльф испуганно вскрикнул — уже от удовольствия. Его пальцы царапали каменную кладку и пытались ухватиться за что-нибудь, чтобы зацепиться, цепи звенели и тянули ошейник на шее. Спина пленника изогнулась, и Роше нашел угол, при котором входил глубже, задевая то самое место, что заставляло тело эльфа дрожать от желания. Нутро Йорвета не могло не раскрыться и не плавиться от жара командира, несмотря на его собственный гнев. Эльф толкнулся назад, его руки дрожали, когда этот карающий темп замедлился, а сила возросла. Он всхлипнул, когда одна из рук скользнула по его бедру и зазмеилась по телу, чтобы поддразнить отвердевшую плоть. Грубый большой палец потер увлажнившуюся щель и размазал влагу по головке... — Кажется, тебе нравится, — мурлыкнул Роше; глубокий резонирующий рокот, отдался в Йорвете так, как раньше мог только Gwynbleidd. Но теперь он был захвачен этим темерским сукиным сыном, был взят сзади, и тело предавало его, поглощая каждое прикосновение и ощущение, реагируя, как девка из таверны. От этого становилось тошно. — Что случилось? Язык проглотил? — усмехнулся Роше; его пальцы вились вокруг ствола мятежника и поглаживали его грубоватыми движениями, что так соответствовали его жесткому заданному темпу и силе. Йорвет не смог удержаться от стона, проклиная себя, когда звук этот отразился от окружающих тюремных стен. Его бедра дернулись; эльф был охвачен безумными ощущениями, что начали заполонять его разум, путать мысли и прятать их за завесой беспорядочной похоти. Он чувствовал, как пальцы Роше впились ему в бедра и царапают ногтями плоть, оставляя алые линии на коже. Еще один низкий стон сорвался с дрожащих губ Йорвета. Роше несколько раз доводил эльфа до изнеможения, крепко сжимая его член у основания, когда еще сильнее толкался в него. Руки Йорвета сорвались, его грудь опустилась и прижалась к полу, а пальцы уцепились за камни. Он прогнулся в глубоком изгибе, и Роше вновь подхватил его за бедра и ворвался в эльфа, почувствовав, как нутро скоя’таэля сжалось на его члене. Йорвет почувствовал пульсирующий жар, проталкивающийся сквозь зажимающиеся мышцы, а после — сильный толчок, что попал в то самое нужное место так, как следовало. Эльф вздрогнул под командиром, захлебываясь вскриком, а его тело выгнулось. Горячее семя пролилось на холодный пол и срывалось каплями, а потом он упал на землю. Это не помешало командиру сделать еще несколько мощных толчков. Чувствительное нутро вздрагивало и зажималось вокруг него с каждым нажатием на чувствительное место, выжимая Йорвета до капли, пока его тело не замерло. Ногти Роше с силой впились в бедра мятежника, оставляя на них кровавые полукружья. Роше дернулся еще несколько раз перед тем, как его собственное семя разлилось внутри, наполняя Йорвета белизной семени и чувством позора. Стон, вырвавшийся из груди командира, был похож на мурлыканье огромного кота. Когда Роше сделал последний толчок, наблюдая, как тело вздрогнуло на полу, эльф, казалось, слабо простонал. Роше задержался на несколько тяжелых ударов сердца, прежде чем вынуть член из поруганного тела Йорвета, и теплое семя стало подтекать, спускаясь к такому же опустошенному члену эльфа. Тело пленника бессильно вздрагивало, и хватило легкого толчка в бедро, чтобы он повалился на бок. Зеленый глаз потрясенно уставился в стену камеры, грудь поднялась и опала, ныне запятнанная смесью грязи и его собственного семени. Бедра Йорвета были испачканы смешавшийся спермой обоих и остатками масла. Роше ухмыльнулся, протянув руку, чтобы погладить грязную щеку предводителя скоя’таэлей, проводя большим пальцем вдоль скулы под единственным глазом и любуясь своей работой, осознавая, что истинная красота — видеть поверженного и сломленного эльфа. Его гордость была попрана вместе с его телом. Он простер руку, чтобы обвести и осмотреть отметку от укуса, оставленного им ранее, удовлетворенно урча: определенно, останется шрам, и позже он станет великолепным свидетельством произошедшего. Со вздохом удовлетворения он подхватил остатки ткани от валявшихся поблизости одежд Йорвета, вытерся и оделся, возвращая себе прежний надлежащий и пристойный вид. Холодные карие глаза Роше остановились на новом любимце, а дьявольская улыбка танцевала на губах, когда он мягко произнес: — Добро пожаловать в новый дом, белка.