Now you know

      «Какой бес дернул меня написать такие слова, да к тому же еще в пергаменте с конспектом!» - Гермиона быстро шла по направлению к кабинету Нумерологии. – «Теперь «превосходно» по его предмету мне не видать. Как можно быть настолько глупой! А еще молчу, не говорю о нем всей правды, которую окружающие знать не просто должны, а обязаны. А если он кому-то расскажет об этом? МакГонагалл, например! О, нет, моё сердце не выдержит такого удара, тем более после стольких домашних заданий, с которыми я едва справляюсь».       Девушка проходила по коридору третьего этажа, волоча вслед за собой рюкзак с книгами, которые едва помещались в нем. В этом году Гермиона попросила декана своего факультета дать разрешение пользоваться Маховиком Времени, дабы посещать несколько занятий сразу, не пропускать ни одной темы ни по одному предмету, так как каждое из направлений магии считалось для мисс Грейнджер очень увлекательным и поучительным. Хотя порой, несмотря на невероятную тягу к знаниям, гриффиндорке приходили мысли о том, что она зря так поступила.       Мимо девушки пробежал молодой человек, знаков отличия которого Гермиона не смогла разглядеть, а уж про имя мерзавца, который сбил с ее ног, пожалуй, стоит умолчать. Она, пошатнувшись, упала на каменный пол, но благо успела сделать упор на руки, чтобы удар не пришёлся на лицо. Сумка с учебниками треснула по швам, а от падения мисс Грейнджер ушибла правую ногу, боль от чего поначалу практически не чувствовалась.       - Что, Грейнджер, не сумела выдержать ношу своих знаний? – неподалеку стоял Драко Малфой со своей свитой – Крэбом и Гойлом, которых Гермиона заметила уже позднее. Втроем они в голос начали смеяться над гриффиндоркой, искренне радуясь ее неудаче.       - Не твоего ума дела, Малфой, - еле слышно прогундела Гермиона. – Иди, куда шел.       Девушка начала поспешно собирать учебники обратно в рюкзак, но, хоть она и слышала треск лопнувшего шва, не придала этому значения, о чем вскоре пожалела.       Малфой самодовольно хмыкнул напоследок и вскоре, со своими «шестеренками», скрылся за углом. Заприметив то, что сумка пришла в негодность и ее можно спокойно выбросить, гриффиндорка тяжело вздохнула. Помимо того, что она уже на три минуты как опаздывала на урок, она упала, ушибла колено, так ее сумка превратилась в никуда не годные лоскутки ткани.       - Гермиона, куда ты пропала? - девушка обернулась на знакомый до боли голос. Это оказался Гарри. Рон шел рядом с другом и что-то с недовольным видом пытался ему объяснить. - Нужно поторопиться. Мы опаздываем. Профессор Вектор точно снимет с нашего факультета несколько баллов за опоздание.       - Знаю, но я ушибла колено, и, - Гермиона принялась резко жестикулировать, - учебники... Идите без меня, я вас догоню.       Поттер помог подруге подняться на ноги, в ответ на это она поблагодарила его.       Гарри и Рон ринулись прямо по коридору, оставив мисс Грейнджер одну. Девушка произнесла заклинание левитации, и вся кипа книг взлетела вверх, приподнявшись примерно на сорок дюймов, и выстроилась в ряд, словно их поместили на невидимую книжную полку.       - Мисс Грейнджер, я вас искал, - оглядевшись, Гермиона увидела профессора Люпина. Сердце молодой особы забилось так быстро, что, казалось, вот-вот остановится. - Мне нужно поговорить с вами. Пройдемте в мой кабинет.       Мужчина по-доброму улыбнулся студентке, его лицо не выражало гнева или злости, которых ждала девушка, а потому она успокоилась.       Весь путь до кабинета профессора Гермиона молчала и продумывала варианты исхода предстоящего разговора. Конечно, взаимной симпатии гриффиндорка не ждала, ведь он - преподаватель Защиты от Темных искусств, тем более намного старше ее самой, а она – всего-навсего студентка третьего курса.       Когда Люпин и Грейнджер зашли в кабинет, то молодая особа, сильно покраснев от смущения, присела на самый край стула, что стоял как раз напротив стола профессора.       - Мисс Грейнджер, - начал было Люпин, - я думаю, что Вы догадываетесь о причине предстоящего разговора?       - С трудом, - брюнетка нервно облизнула губы, продолжая бояться столкнуться взглядом с профессором.       Мужчина вежливо предложил девушке чай, на что та с тяжелым сердцем все же согласилась.       - Я восхищён твоими знаниями, Гермиона, твоим стремлением к познанию волшебства. - Мужчина поставил на стол две чашки с горячим напитком, одну – для юной собеседницы, вторую – для себя, затем сам сел в кресло. - Проверяя твои работы: конспекты, эссе и доклады, не могу оставить без внимания умение правильно, а что немаловажно – грамотно, выражать свои мысли.       - Благодарю. Но позвольте все-таки узнать, к чему ведется этот разговор, сэр?       - К тому, что, развернув свиток с последним домашним заданием, я был весьма удивлен написанному. – Люпин достал из ящика стола свиток пергамента и, не раскрывая его, протянул девушке. Гермиона так разволновалась, что слезы вот-вот уже были готовы появиться на ее прекрасном личике.       - Что это? – робко поинтересовалась она и дрожащей рукой потянулась за свитком.       - Твоё домашнее задание.       Гриффиндорка взяла принадлежащий ей пергамент и виновато опустила голову. Профессор Люпин смотрел на студентку и слегка усмехался ее чрезмерному смущению.       - Профессор...       - Не нужно ничего объяснять, Гермиона. То, что ты написала на этом свитке, клянусь тебе, останется между тобой и мной. Это довольно естественно для девушки твоего возраста, но позволь, я тебе кое-что поясню, - Ремус Люпин внимательно посмотрел на покрасневшую, как спелый томат, гриффиндорку. - Ты позволишь?       Мисс Грейнджер кивнула.       - Хорошо, - он испил немного чая из своей чашки и достал из стола большую плитку шоколада. Развернув яркую обертку, Люпин положил сладость на стол и продолжил. - Только я хочу уточнить сразу, что я никоим образом не хочу винить тебя, упрекать, читать нотации... Я всего лишь скажу, что это чувство прекрасно.       Гермиона подняла голову и взглядом, полным непонимания,посмотрела на преподавателя.       - Да, да. Любовь - это чудо, любовь - порыв, мечты и эмоции, но порой это и боль, и страдания, и потери. Время - вот, что властно. Твои эмоции и твои нынешние порывы скоро пройдут, уверяю тебя. Но только с приходом чего-то настоящего.       - Вы. - Брюнетка потерла вспотевшие ладони. - Профессор Люпин, я - не маленькая девочка и понимаю, что сейчас Вы пытаетесь объяснить, что ни к чему доброму вот это, - она положила свиток пергамента на стол, - не приведет. Я сама прекрасно понимаю то, что Вы - преподаватель, а я - ваша студентка, но я ничего не могу с этим поделать. Я не виновата в том, что это произошло.       Девушка заплакала. Ремус встал со своего места, быстрым шагом подошел к гриффиндорке и сел напротив нее на колени. Девушка заслонила лицо руками.       - Гермиона, прошу, умоляю, только не плачь.       - Нет, я не виновата! Это оно, - она ударила себя по груди в область сердца, - это все оно!       - Я ни в чем не виню тебя, слышишь? Ни в чем не виню и твое большое, доброе и отважное сердце, Гермиона.       Мужчина попытался убрать ее руки от лица, и ему это удалось. Ее чудесные карие глаза покраснели и слегка опухли, а по раскрасневшимся щечкам текли ручьи слез, и несколько прядей каштановых волос прилипли к ее скулам и лбу. Он не спеша убрал эти пряди и, словно дочери, с нежностью и заботой, утер дорожки слез. Взяв ее маленькие холодные и дрожащие ручки в свои, Ремус велел ей посмотреть на него, однако послушалась профессора Гермиона не сразу.       Как только гриффиндорка подняла взгляд на мужчину, он снова улыбнулся ей, но уже не так, как раньше, а с неким умилением.       - Гермиона, я не стою твоих слез. И ты сама, возможно, скоро это поймешь. А сейчас, - он посмотрел на поврежденное колено девушки, - объясни, как ты смогла травмировать свое колено?       - Я, - мисс Грейнджер начала заикаться, - я упала. С-случайно.       Оглядев ушиб, Люпин вынул из внутреннего кармана своей мантии палочку и направил на колено брюнетки.       - Реликуиус, - слабый свет вырвался из острия волшебной палочки, и девушка почувствовала приятное тепло. Как только свечение прекратилось, то Гермиона заметила, что та том месте, где у нее был ушиб, теперь нет ни крови, ни припухлости, ни покраснения.       - Ну вот, - вздохнул Ремус и убрал палочку обратно в карман мантии. - В следующий раз постарайся быть аккуратнее.       Он встал с колен и подошел к окну. Погода этим утром была восхитительная: солнце ярко светило на радость всем, дул прохладный легкий ветерок, и был едва слышен щебет птиц.       - Спасибо, - тихо, едва слышно сказала Гермиона.       Люпин улыбнулся лишь уголками губ и опустил голову.       - Профессор Люпин.       - Да?       - Я все равно люблю Вас и всегда буду любить.       Девушка схватила пергамент, сумку, заколдовала учебники и спешно покинула кабинет, дабы Люпин ничего не успел сказать ей в ответ.       Ремус, оставшись в одиночестве, бросил быстрый взор на только что захлопнувшуюся дверь и, тяжело вздохнув, сел обратно в свое кресло.       Он впервые в жизни столкнулся с такой ситуацией, и при этом сам вел себя, как первокурсник. В свои тридцать три года теряться при разговоре с влюбленной в него до беспамятства молодой особой весьма глупо.       Тем временем Гермиона решительно шагала по направлению к библиотеке в надежде побыть одной, сделать домашнее задание, тем самым отвлечься от недавнего разговора с предметом ее воздыханий. Приняв окончательное и бесповоротное решение как можно быстрее избавиться от злосчастного пергамента, мисс Грейнджер положила свиток в рюкзак и подумывала о том, где бы можно уничтожить эту ошибку, которую она совершила по зову сердца.