Я на самом деле другой.

— Что… — Куроко не успел договорить, как Касамацу впился в его губы поцелуем. Сначала Тецуя находился в шоке, а после начал неумело отвечать на поцелуй, при этом обвив свои руки вокруг шеи Юкио. Тот же почувствовав, что ему начали отвечать, улыбнулся сквозь поцелуй и углубил его, при этом водя своими руками по телу СВОЕГО мальчика, а то, что тот его он ни капли не сомневался. Когда же Куроко попытался отстраниться, чтобы вдохнуть хотя бы немного воздуха, его лишь сильнее прижали к себе и даже посадили на колени. — Каса… — его снова заткнули поцелуем, только более страстным. Юкио долго целовал своего любимого, а когда заметил, что тот начинает задыхаться, отстранился, после перешёл на шею и начал оставлять на ней множество засосов, слушая тихие стоны партнера. — Касамацу… ах… подо…жди…ах-ах-ах. — попытался остановить его Куроко. — Что? — отстраняясь спросил бывший капитан Кайдзе, мечтающий о продолжении. — Мы же на улице. — тихо прошептал лидер, отводя взгляд в сторону. Барабанщик огляделся и заметил, что и вправду на улице, да и в самом парке народу было предостаточно, а некоторые даже смотрели на них. — Чёрт. — прошипел расстроенно музыкант. Еще посидев так несколько минут, Юкио поднял на руки Куроко и вышел из парка, а как нашёл удобный переулок, зашёл туда и, опустив свою ношу, прижал её к стене. — А теперь скажи мне. Почему ты ответил на мой поцелуй? Почему ты постанывал когда я целовал твою шею? Почему не оттолкнул меня? Ну же, ответь мне, малыш. — все это он томно шептал Тецуе на его покрасневшее ушко. — Я…я…я… — солист никак не мог и двух слов связать. — Что ты? — с пошлой ухмылкой задал вопрос помощник солиста, глядя тому в глаза. — Просто так. — Просто так, значит? — Да. — А если я сделаю так? — и на этих словах Касамацу слегка сжал попку Куроко, на что тот отозвался одобрительным стоном. — Если ты мне сейчас не ответишь, я возьму тебя прямо здесь. — Н-нет… не надо… Ю-юкио. — ответил он, сжавшись и сильнее прижавшись к ледяной стене, при этом на его глазах начали наворачиваться слезы. Касамацу, увидев это, пришёл в себя. — Прости меня, солнышко. Я не хотел тебя обидеть. Я сорвался, прости. Не плачь, если хочешь, я уйду. — тихо говорил он, нежно обнимая, того кого полюбил за столько лет. — Н-нет. Не уходи. Не бросай меня, Юкио! Я люблю тебя! Я сделаю, все что захочешь, только не уходи, прошу! — чуть ли не кричал Куроко, ближе прижимаясь к сильному телу. Тот, кому это говорили, стоял как громом пораженный, ведь ему только что признался тот, кого он любит до безумия. — Не уйду. Я тоже люблю тебя. — нежно произнес он, а после прикусил ключицу своего малыша, тот на это действие протяжно простонал. — Теперь ты только мой, солнышко, и пускай этот Акаши только посмеет коснуться тебя, я ему сразу же руки вырву. — Да. — тихо проговорил в ответ Тецуя, нежась в объятиях своего парня. Когда ребята вернулись домой, друзья встретили их счастливыми улыбками, а когда увидели все отметины на шее их лидера, сразу же всё поняли и начали их поздравлять. Наши ребята радуются, а те, кто их предал сидят и думают, как же вернуть тех, кто им принадлежит, однако они не знают, что глубоко ошибаются и за свои ошибки они поплатятся.