wine and chocolate

Сычёну уже двадцать шесть лет, но он так и не смог найти перманентную работу после того, как бросил универ. В его жизни было много падений; да, именно падений, взлётов вообще не было, и много разочарований. И сейчас, идя на очередное собеседование в супермаркет «costco», он вспоминает все молитвы, потому что это был последний шанс на хоть какое-то выживание в этом суровом мире. Дун жил в малюсенькой квартирке, где даже не было обоев, спал на старом матрасе, а кушал на полу. А ещё он всегда молчал; нет, языковой барьер он давно преодолел: парень просто не любил говорить. Очень маленькое количество людей слышало его голос, и те кто слышали, были полностью очарованы. У входа его встретили с улыбкой, с такой же, как и остальных покупателей, приходящих сюда. — Привет, ты Дун Сычён? — кто-то легко коснулся его плеча, пытаясь привлечь внимание. Китаец обернулся на голос и положительно кивнул. — Ты просто таким растерянным выглядел, я подумал, что ты и есть тот новенький, — мужчина лет сорока улыбнулся ему. — Я Мун Тэиль, ответственный за персонал, да и вообще вроде как главный в этой точке, так что по всем вопросам обращайся ко мне, — Сычён снова кивнул. — А ты неразговорчивый, я смотрю, — озвучил свои мысли Тэиль, прикладывая пластиковую карту, чтобы пройти в следующее помещение. — Хотя не думаю, что это как-то помешает рабочему процессу, это вообще неплохо, — Дун вновь кивнул на это. — Так, пойдём, нужно подобрать тебе форму. В этом гипермаркете у каждого работника была форма темно-синего цвета, что-то наподобие халатов, где на нагрудном кармане красовался бейджик с именем. У кого-то эти «недохалаты» были с длинным рукавом, у кого-то, чаще у женщин, они были без рукавов и выглядели, как длинные жилетки. — Так, давай посмотрим, — Тэиль залез в какой-то шкаф, пытаясь найти форму. — Надень эту, — сказал Мун, протягивая темно-синий халат. Сычён без какого-либо сопротивления надел этот «пиджак», но он немного жал в плечах, а ещё рукава были коротковаты, из-за чего стали видны все рисунки. — Так не пойдёт, покупатели не должны видеть вот этого всего, — Мун покрутил пальцем, указывая на чёрные татуировки на руках парня. — Сейчас найдём размер побольше, — Дун кивнул. Уже через десять минут парень шёл вместе с этим странными начальником(?), который был ниже его и о чём-то постоянно щебетал. Он был с серебряным бейджиком, где аккуратными чёрными буквами было выведено: «Дун Сычён, грузчик». Парень вообще был сильным, поэтому работа грузчика его не тревожила — он в принципе и рассчитывал на неё. Тэиль постоянно вёл его между рядами, пытаясь посвятить во всё и сразу, но у Сычёна только плыло перед глазами, и он лишь кивал. — Пока будешь помощником Джэхёна в отделе напитков, потом посмотрим, — улыбнулся Мун. — Йа, Джэхён, сюда поди, вот тебе новенький. — Чё, уже новенького ко мне приставили, думаете я не справляюсь, — из-за угла показался мужчина, наверное чуть младше Мун Тэиля, лет на пять. — Урежете мне зарплату и я урежу тут всех вас, — без настроения сказал он. — Удачи, — кинул Мун и ушёл. — Ну чего, новенький, — обратился мужчина к Сычену, ухмыляясь. — Чон Джэхён, главный в отделе «напитки» — протягивая руку, представился Чон. — Дун Сычён, — и пожал в ответ руку. — Короче так, новенький, — обратился мужчина, поворачиваясь и уходя, а Сычён сразу хвостиком за ним. — В принципе, думаю, ты не тупой, сам примерно знаешь, что делать, видишь коробки с бутылками – раскладываешь коробки внизу, а если полка пустая, то ставишь и на полку. Всегда следи, чтобы всё стояло у края полок, чтоб покупателям не тянуться, погрузчик я пока водить тебе не дам – ты пока на испытательном сроке, да и должен инструктаж пройти, это у Тэиль-хёна узнай, всё понял? — Дун кивнул. — Отлично, а теперь у нас пятнадцатиминутный перерыв, пошли. Сычён всюду следовал за Джэхёном, дабы не потеряться, что было вполне возможно в таком гигантском гипермаркете. И как ни странно, китайцу пока что везло. — Будешь? — от мыслей парня отвлёк Чон, протягивая открытую пачку с сигаретами. Дун кивнул в знак согласия и взял одну. Они стояли, курили на неком крыльце, недалеко от места разгрузки товаров. А на улице уже начинало холодать, поэтому им пришлось накинуть куртки. — Вообще, курить запрещено, — вдруг начал мужчина. — Но Тэиль сам бегает покурить, поэтому не парься. — они бы стояли и курили ещё, но уже через пару мгновений Джэхён потушил сигарету об асфальт и повернулся к парню. — Ладно, пойдём расскажу и покажу там всякое. Они шли рядом, но совсем не разговаривали: Сычён не любил, а Чон тоже особо не горел желанием, потому что уже успел заебаться за эту жизнь. И только у отдела с напитками мужчина тяжело вздохнул и повернулся к китайцу. — Значит так, новенький, мы граничим с двумя отделами, — начал Джэхён. — Справа от нас отдел со сладостями, с шоколадками всякими, мы с ними в нормальных отношениях, — Чон говорил почти безэмоцианально, с совершенно пустым взглядом. — так что к ним тоже можешь если что обратиться, с другой стороны — крупы, макароны там всякие, ну ты понял, а дальше идет бытовая химия, — мужчина сделал паузу, — Вот с ними у нас война. Тэн вообще странный, лучше не говори с ним, — Сычён кивнул. — Ну вроде всё, давай работать что ли. Работали они до позднего вечера: таскали напитки, распечатывали коробки, выбрасывали мусор. Сычёну постоянно приходилось оттягивать рукава формы, чтобы татуировки не было видно. *** Последующий день ничем не отличался от предыдущего; приём, разгрузка товаров, пара наставлений и историй из жизни Джэхёна — и всё. Но сегодня Сычён ощущал себя как-то по-другому, он не знал как, но по-другому. Парень решил не особо обращать на это внимание и принялся за вино. Полки сильно опустели и приходилось их заполнять. Дун не особо разбирался в вине, он вообще не пил его, только если однажды и залпом. Чон опять ушёл покурить, поэтому работать приходилось в одиночку. — Эй, ты новенький? — откуда-то раздался голос, Сычён поднял голову, огляделся, но никого не увидел. — Я прямо перед тобой, — смешок. Парень посмотрел перед собой, но там были только полки с алкоголем. — Чуть ниже, — снова смешок. Дун пригнулся и только тогда смог заметить широкую улыбку по ту сторону полок. Это был парень, на вид того же возраста, что и китаец. Он широко улыбался, излучая столько добра. — Так ты новенький здесь? — переспросил незнакомец. Сычён кивнул. — А я Юта Накамото, из отдела сладостей, как ты наверное уже понял. — и Дун вспомнил, что с этой стороны они граничат с отделом сладкого. — А тебя как зовут? А то я не очень могу прочитать на твоём бейджике. — и снова яркая улыбка. — Дун Сычён. — Откуда ты? — Китай. — А я из Японии. Давай через десять минут встретимся у кофейного аппарата в комнате отдыха, а то у меня уже спина болит, — он улыбнулся, а Сычён кивнул. Юта Накамото, работает в отделе сладкого, а его улыбка слаще любой шоколадки. *** У кофейного аппарата стоит высокий стройный парень, с волосами цвета шоколада, и тепло улыбается. «Он очень красивый» – пролетает у китайца в голове, пока он смущенный подходит ближе и в знак приветствия кивает. — А ты красивый, — говорит Юта, улыбаясь ещё шире и смотря прямо в глаза. А Дун краснеет до кончиков ушей, готовый расплавиться прямо на месте. — Будешь кофе? — и китаец кивает. Они пьют дешевое кофе из автомата в полной тишине, сидя напротив и рассматривая друг друга. А потом взгляд Сычёна останавливается на губах Юты, и он ломается. «Нельзя быть таким идеальным» – думает парень, а его сердце бьётся в бешеном темпе. — Ты не любишь говорить? — вдруг ломает тишину Накамото. Дун застенчиво кивает. — А я не люблю шоколад, — и заливисто смеётся. — Но ты же работаешь в отделе сладкого, — тихо говорит китаец. — Ага, — улыбается. — Я к тому, что вокруг тебя там много разговорчивых людей, да и как ты вообще тогда до сих пор со мной проводишь время... — Я не люблю говорить, — легко кивает парень, как бы подтверждая свои слова, — Но мне нравится слушать тебя, — краснеет сильно-сильно, а японец сначала смеётся, а потом берет руку Сычёна и сжимает в своей. — Спасибо. *** С Ютой он пьёт кофе, а с Джэхёном он курит, и вроде, он смог найти людей, которые его приняли, которые относятся к нему как к обычному человеку. Чон иногда таскает виски, а Сычён покрывает его, чтобы потом взять бутылку какого-нибудь неплохого вина. Чтобы потом выпить это вино вместе с Накамото в какой-то кладовой, чтобы смеяться, пока не заболят щёки. — У тебя много татуировок? — спрашивает японец, делая глоток красного. — Ну... — Дай посмотреть, — канючит Юта. И Дун конечно же снимает форму и закатывает рукава клетчатой светлой рубашки до самых плеч. Все руки в необычных рисунках, которые переплетаются между собой и рисуют что-то новое. Накамото пьяный, его выносит со второго бокала, а тут целая бутылка. Он начинает аккуратно вести пальцами по холодной коже, очерчивая контур каждого рисунка. И каждый из них перестает дышать в этот момент. — А есть ещё? — шепотом спрашивает Юта. А Сычён тоже пьян, вот только не из-за вина, а из-за взгляда Накамото. Парень начинает аккуратно расстегивать верхние пуговицы рубашки, не отрывая взгляда от японца. Он немного приспускает её, оголяя верхнюю часть тела и поворачивается, показывая гигантского тигра, что расположился на верхней части спины. Юта подходит ещё ближе, пальцами ведёт по полосам тигра, а Дуна ведёт от пальцев Накамото. Японец вдруг останавливается и убирает руку, а после заменяет её губами. И внутри Сычёна умирает всё. *** — Сычён, можешь сходить помочь взять чего-то там из морозильной камеры? — просит его Джэхён. Дун кивает, всё равно он почти ничего не делает. Парень надевает куртку и плетётся к камере, пряча руки в карманы. Но когда заходит, совсем не ожидает увидеть там Юту, что пытается согреть свои ладони, дыша на них тёплым воздухом. — Юта? — тихо окликает его китаец. — А ты чего тут?... — Сычён-а, — и улыбается своей самой нежной улыбкой. — У Тэёна там завал, он попросил меня помочь, а ты? — Похоже, пришёл помочь тебе, — уголки губ сами непроизвольно вверх тянутся, превращаясь в робкую улыбку. Прошло уже два месяца, как он здесь работает, но перед Накамото всё так же робеет, а сердце бьётся не как обычно. — Отлично, — Юта подходит ближе к парню. — Подержишь стремянку, пока я буду с верхней полки мясо доставать. И Сычён держит, держит крепко, наготове в любую минуту поймать японца. — Сычён-а, — начал Накамото, не отвлекаясь от работы, беря куски замороженной говядины и кидая вниз, в тележку. — Ты когда-нибудь смотрел фильмы, где люди застревали на морозе? — Нет. — Я вот просто думаю, — Юта остановился, чтобы посмотреть вниз на парня. — А что будет, если нас здесь сейчас закроют, мы же умрем от холода. — Наверное. — Вот ты, — Накамото начал спускаться вниз. — Когда-нибудь думал, что будешь делать в такой ситуации? — японец спрыгнул с последней ступеньки в нескольких сантиметрах от Дуна и заглянул тому в глаза. — Я знаю один способ, — китаец на секунду замолчал. — Как согреться. — И какой же? — Юта улыбнулся, а в его глазах блестнул огонёк, который поглотит своим пламенем парня напротив. Сычён собрал всю храбрость в кулак и приблизился к лицу Накамото так, что дышал в самые губы, а после коснулся их, совсем в детском поцелуе, будто пробуя на вкус. Отстраняется, чтобы увидеть сладкую улыбку и прижаться вновь, уже в более требовательном поцелуе, оттягивая зубами нижнюю губу. Долгий, тягучий, слишком сладкий - именно так можно было описать этот поцелуй. Дун отстраняется вновь, но в этот раз от нехватки воздуха в легких. Юта тоже хватает ртом холодный воздух, отчего губы вновь замерзают. Сычён начинает сильно краснеть, осознавая, что он сейчас сделал, и уже собирается сбежать, как его хватают за запястье. — Постой, Сычён-а, — сладко тянет японец. — Я ещё не до конца согрелся, — улыбается и утягивает в новый поцелуй. А после они вновь стащат бутылку красного вина и огромную шоколадку и будут сидеть в подсобке, по очереди пить из горла, целоваться и обсуждать, какой шоколад самый вкусный. А Юта вновь скажет, что не очень любит шоколад. А Сычён скажет, что слаще шоколада только его улыбка. А Джэхён найдёт их и покроет трёхэтажным матом за то, что они прогуляли почти весь рабочий день, а после сам допьёт залпом оставшееся вино и закурит, прямо там, спросит, вместе ли они, и уйдёт, оставив их там с фразой: «Только при мне не целуйтесь»