После...

Возвращение в Лондон оказалось неожиданно тоскливым… Сантименты не к лицу джентльмену, Гарри устроился в кресле за столом нового кабинета, и, покручивая в руках стакан с бурбоном, горько усмехнулся: — Стареешь, Галахад… — нужно быть честным самим с собой. Одиночество и потеря дома, который всегда оставался в глазах Гарри островком покоя и стабильности, как бы работа его не била, гибель Мэрлина, почти уничтоженное Агентство, все это оставило свой отпечаток. Но, наверное, острее всего тоска ощущалась при мыслях о Эггси. Харт сделал большой глоток из стакана, и устало прикрыл глаз. Мальчик женился… — Ты чертов придурок, Гарри… — пробормотал Харт очень тихо, стискивая стекло стакана, — за него нужно радоваться. Ну… или хотя бы делать вид, что рад. Но радоваться не получалось. На отгремевшей помпезной свадьбе Харту удавалось лишь неискренне улыбаться, сохраняя безупречные манеры и, соответственно лицо. Светившийся счастьем Гэри не заметил той неискренности, как и прочие. И, слава богу… Джентльмен должен уметь справляться со своими бедами сам… Вот Гарри и справляется, как умеет. Что ему, старой, ненужной никому в этом ебаном мире, развалине остается кроме воспоминаний? Надежды? Пф… Янтарная струя с плеском наполнила бокал. Надежды… Они обратились прахом и были развеяны вихрями свадебного вальса. Впрочем, они с самого начала были совершенно беспочвенны, надежды эти… Так что, сейчас Гарри оставалось лишь перебирать прибереженные памятью кентуккийские моменты: лицо Эггси ворвавшегося в расписанную бабочками палату на котором была такая радость, его оброненное в отчаянии: «Ты нужен мне, Гарри!», крепкое, но полное нежности объятие… Вспомнив себя, узнав Гэри, Харт ведь чуть не поверил собственным безумным надеждам, обманулся дрожащим голосом Эггси, растворился в бешеном перестуке сердца Анвина. Хотелось прижать к себе мальчишку еще сильнее, зарыться в коротко стриженые волосы, прижаться губами, неважно куда… Надышаться им, чтобы снова стать самим собой. В тот момент Гарри не знал, что со дня «Ви» прошел почти год, не подозревал о том, что Эггси давно стал одним из ведущих агентов Кингсман, что его мальчик зовется теперь Галахад, став преемником погибшего наставника. О том, стало известно позже, как и всплыла собственная неполноценность. Сбитые прицелы, порхающие перед глазами бабочки, отсутствие собранности и проблемы с координацией. Замерев в сильных руках взволнованного Гэри, Харт мог думать лишь о том, что между ними возможно нечто большее, чем отношения наставника и ученика. Но как же быстро эти иллюзии развеялись. Гэри сунулся в логово безумной Поппи с такой неудержимой яростью лишь потому, что спасал от гибели любимую… Свадьба расставила все точки над «i», и Гарри Харт с этим должен был смириться. Гарри пил в густеющих сумерках, не зажигая света. Джентльмен не должен демонстрировать миру свою внутреннюю выжженную пустыню. Сейчас компанию ему мог бы составить только почивший Мэрлин, старый боевой товарищ, с которым можно и так просто было бы остаться самим собой. Но увы… разлагайся на молекулы в одиночестве, Галахад. Гарри выпил много, но останавливаться не собирался, напротив, он собирался надраться в стельку, как, как даже не снилось пижонам из Стейтсмена, угу… пусть не думают, что англичане им уступят хоть в чем-то… Гарри глотал обдирающий горло бурбон, ощущая, что тот уже наполовину разбавил вяло текущую по венам кровь… Еще немного и он по-быдловски упадет мордой в стол, ну и хуй с ним… Выпивка определенно сделала свое дело. О том, что в комнате есть кто-то кроме него, Гарри узнал слишком поздно, слишком, лишь в тот момент, когда на стол упала чья-то тень и с трудом сфокусировав единственный глаз, Гарри уставился на склонившегося над ним… — Эггси? Мальчишка был хмур. Смотрел внимательно и долго, а потом осторожно забрал из расслабленных пальцев полупустой стакан… — В чем дело, Гарри? — Ммм? — Гарри приподнял бровь, мимолетно любуясь Гэри, — В каком смысле, мой мальчик? — Я звонил… — Анвин, все так же хмуро, разглядывал ряд пустых бутылок, подхватил ту, в которой еще оставалось недопитое Хартом пойло, и вылил остатки в стакан Гарри, — долго, но ты не ответил. — У меня сегодня выходной, — невинным, пьяным даже по собственному ощущению, голосом произнес Гарри слегка пожимая плечами. От собственной невозможности взять себя в руки, хотелось проблеваться выпитым бурбоном. — Телефон отключен. — Спрятался здесь от всего мира, чтобы в хлам упиться? — Эггси, наплевав на так долго прививаемые ему манеры, с комфортом устроился на столе и, сделав большой глоток бурбона, поморщился — не мартини… — Имею полное право… — хмыкнул Гарри, сквозь пелену опьянения пытаясь понять, зачем здесь Эггси. Можно было конечно спросить, но… — Ошибаешься! — как-то зло вскинулся Анвин, — Ты не имеешь такого права, Гарри. Особенно после того, как я однажды уже потерял тебя, оплакивал долго, почти год, цепенея от горя каждый раз, когда заходил в твой кабинет. После того, как наш с тобой дом ублюдки из Золотого кольца сровняли с лицом земли, после того, как погибла Рокси, умер Мерлин! В плечо Гарри вцепились стальные пальцы Эггси, встряхивая его. Гарри повинуясь этому захвату, безвольно позволил Гэри развернуть себя, и другой рукой фривольно ухватив за подбородок, приподнять к себе лицо. Понять, что Анвин злится, было просто, но вот причина этой злости до Харта не доходила. Потому он, не пытаясь освободиться из плена чужих рук, просто спросил: — И что? — Не понимаешь? — Эггси сузил глаза, а по скуле Гарри очень нежно прошелся большой палец Гэри, словно поглаживая, и это касание так чудовищно не вязалось со злостью на лице Анвина, что Гарри, под влиянием этого диссонанса, кажется, начал стремительно трезветь. — Нет. — Не думал, что когда-нибудь доживу до того времени, когда услышу, что Гарри Харт может чего-то не понимать — Гэри, не разрывая зрительного контакта, приблизился к замершему Харту, злость из его глаз никуда не делась, но сейчас, Гарри показалось, что она чем-то разбавилась, словно до мозга Эггзи дошел выпитый бурбон. — А ведь это так просто, Гарри! Голос мальчишки снизился до шепота, который очень органично растворялся в окутывающем кабинет полумраке, отчего Гарри показалось то, чего быть никак не могло. Слишком неоднозначно, слишком… интимно, слишком хорошо, чтобы быть правдой. Даже сейчас, в стельку пьяным, он понимал это, и не желал обмануться еще раз, как тогда, в палате Стейтсмена… Гэри, не прекращая невесомо поглаживать скулу Харта, все так же тихо добавил: -Я ни за что на свете не желаю тебя потерять. Только не опять… — Почему? — в тон ему отозвался Гарри, понимая, что вопрос его не то, что бестактен — полная хуйня. Но отчего-то сейчас, ощущая тепло чужих рук и любуясь этой возвращающей его к жизни злостью, Харт готов был послать к ебеням манеры. Почему, Эггси? Скажи хотя бы раз, и этого мне будет достаточно, просто чтобы запомнить. Просто, чтобы умирая в следующий раз, видеть тебя такого, мой мальчик. Знать, что все было не зря. Знать, что мне есть ради чего жить… Гэри не отвечал несколько бесконечно долгих минут, вглядываясь в лицо Харта, словно мог прочесть его мысли, а после, склонился еще ниже, так, что разделяющее их расстояние сократилось до полутора дюймов, и прошептал, касаясь губ Гарри теплом своего дыхания: — Потому что я, несмотря на здравый смысл и различные обстоятельства, безумно люблю тебя, Гарри.