На что ты надеялся, папочка?

Это больно. Брок связан черными щупальцами по рукам и ногам, затылок упирается в рельефную холодную поверхность пещеры. Ноги, неудобно перевязанные симбиотом, затекают от подвешенного состояния. По коже проходят электрические заряды: появляясь там, где этого хочет чудовище. Кровь медленно стекает изо рта — поцелуй пришельца был остр и опасен. Эдди знал, что он дурак. Непроходимый идиот. Ублюдок. Брок забыл свое прошлое. Человек, спустя тысячу лет, просто стал человеком. Не Бог, не всесильный. Не достоин своей расы. Зато помнил Веном. Они напоминали пожар. Странный, жаркий, беспощадный. Симбиот был похож на человека, но им не был. Щупальца — везде: на лодыжках, запястьях, оттягивали за волосы голову, острыми концами разрезали кожу, проникали внутрь, закупоривали раны, кочевали от одной части тела к другой. Удерживали и били. Кусали, царапали, резали, поджигали. Разрывали задницу больно, не считаясь ни с отсутствием у Брока желания, ни уже даже понимания. Это было наказание одним словом. Эдди умирал, но Веном, умело проникая внутрь, манипулировал, не давал уснуть, не давал уйти. Но мозг ломался, не выдерживал шока и ужаса, не мог принять все и сразу, — знания, накопленные не годами — столетиями — опасные, разнообразные и совершенно непонятные не вписывались в привычные рамки морали. Брок сходил с ума. Брок возвращался. Сколько прошло с этого безумного вечного цикла? Сутки? Трое?! Или часы да минуты? — Неправильные вопросы, Эдди, — шипел Веном. — Семь столетий. — Ты бросил меня на планете дикарей, обреченного на вечное одиночество! — это прозвучало отчаянно, но звенело лишь мыслями, как редкий огонек почти потухших углей, — тело умирало. — А ты, малыш, предпочел забыть обо мне? Стереть любое упоминание и стать человеком?! Гадким. Ничтожным. — И одиноким! Снова и снова, Зараза. Веном прокусил ключицу насквозь. Брок взвыл, сознание помутилось, чтобы через пару минут быть снова залеченным пришельцем. — Не играй со мной, детеныш, — рык раскатом прошелся по пещере. Оглушило обоих. Веном потащил Эдди к морю. Ближе. — Тебе нравилось рядом с Гудини, малыш? Эйнштейн? Гюго? Моцарт? — симбиот пылал гневом. — Я дал тебе лучшее, чтобы ты спустя сотни лет дал нашему виду шанс! Ты сжег все мосты, Ублюдок. Эдди расхохотался. — А чего ты ждал? Чего? Чтобы я спокойно шел размножаться, да, папочка? Чтобы я все это гребанное время чувствовал нашу связь и, блядь, развлекался. А ты умирал там, я надеюсь, — Брок был готов плюнуть в глаз этому существу, но нервные окончания, кажется, начинали сбоить — слазила очередная человеческая натура, как бы не пытался Эдди остановить весь процесс. Веном тоже все чувствовал. И ему, несмотря ни на что, было хорошо. Он снова был не один. И больше не будет.