Спрятанное

Мягкая ткань платка привычно холодит кожу, плавно окутывая собой запястья. Будут ругать за то, что добавил в костюм современные элементы. Но сейчас на это абсолютно плевать. Микеле отточенным движением затягивает узел и непроизвольно морщится. Больно. Сегодня слишком больно. Из густо подведеных глаз вырываются ранее хорошо сдерживаемые слёзы. Как не вовремя…на сцене уже заканчивает петь свою «убийственную симфонию» Сальери и выход итальянца буквально через пару минут. Конечно, на сцене Сальери предстаёт перед нами несчастным, даже готовым раскаяться, завистником. Он направляет кинжал на свои запястья и никто ни секунды не сомневается в том, что тот действительно готов расстаться с жизнью. Моцарт же–полная его противоположность. Он дерзок, независим и определённо не намерен сдаваться, чтобы ни случилось. В действительности же всё с точностью до наоборот. Это Флоран сказал, что хочет быть свободным. Это он предложил расстаться и двигаться дальше…он устал от постоянства и привязанности других к своей персоне, ему захотелось стать независимым. Микеле же досталась роль сломанной марионетки, которой необходимо быть привязанной к кому-то. Локонте очень эмоциональный человек и, полюбив кого-то один раз, навсегда привязывает ниточки от своей внутренней марионетки к этому человеку. Флоран ушёл, надрезав все ниточки, и теперь Микеле сломан. Он ненавидит весь мир, ненавидит театр и ненавидит Моцарта, ведь неподалёку от него всегда стоит Сальери. Пусть они и не общаются вне сцены, даже не видятся, но по сюжету они должны взаимодействовать. Это безумно действует на нервы. Первые несколько ниточек рвутся, не выдерживая напряжения. Невыносимо больно смотреть в глаза человека, который ещё недавно обнимал тебя и клялся, что никогда не оставит. Смотреть и видеть бесконечный холод, мешающийся с безразличием. Прямо как виски мешают с колой. Только вот этот взгляд, в отличии от колы, не принесёт никакого удовольствия, а сразу закинет в похмелье. При взгляде в омуты глаз Флорана, черти из которых давно уже выползли в наш мир, комок подходит к горлу. Микеле впервые за всё время не может произнести ни слова. Ещё три поддерживающих ниточки лопаются с оглушительным треском. По крайней мере, именно так это звучит в голове у Локонте. Голос певца замолкает посреди всеми любимого «Вивра» и никто, кроме Флорана, не может увидеть слёз в его глазах. Зал уверен, что это было задумано специально, тут же подхватывая выученный сотни аудиозаписей назад текст. И только причина этих слёз может понять, что же действительно случилось. Отвернувшись от давно-уже-не-своего кукловода, Микеле берёт себя в руки и блестяще завершает выступление. Никто и не заметил, как тяжело ему было даже просто выйти на сцену. Он уже по привычке улыбается всем фанатам, принимает подарки и кричит на прощание «Я люблю вас». Но это не он, это–Моцарт. Сам же Микеле готов рыдать от боли, кричать от сдерживаемых слёз и сделать что угодно, лишь бы больше не видеть презирающий взгляд Флорана. Хотя нет, это уже не Фло…это–Сальери, холодный и безжалостный к тем, кто ему не важен. Ещё две ниточки рвутся, в очередной раз оставляя Микеле без поддержки. Актёры возбуждены и счастливы, когда входят в гримёрку. Орать на Локонте пока никто не собирается, значит, изменения в костюме остались без внимания. Все заняты своими делами: кто-то обсуждает концерт, кто-то строчит своей половинке смс-ку о том, как выступили. Только Флоран и Микеле стоят в стороне ото всех, каждый в своём углу. Фло не спешит переодеваться, плавными и завораживающими движениями записывая что-то в блокноте. Наверное, впечатления и мысли о сегодняшнем концерте. Может быть, Локонте даже удостоится отдельного упоминания в записях или в рассказе о сегодняшнем дне новой пассии. Только вряд ли там будет что-то лестное. Вероятнее, это будет быстро брошенная фраза вроде «Этот придурок забыл слова и замолчал посреди песни, отчего чуть не разрыдался прямо на сцене. Благо, зрители этого не поняли». Микеле же, наоборот, спешит поскорее расстаться с образом Моцарта и забыть о нём до следующего концерта. Правда, забывает он и о том, что не хотел, чтобы окружающие видели платки на запястьях. Пока Локонте копался среди сваленой в кучу одежды в поисках рубашки, несколько взглядов вполне могли успеть разглядеть пропитанные красной жидкостью платки, красующиеся на руках Микеле. Когда тот наконец-то разделался с очередным элементом гардероба Моцарта, то непроизвольно глянул на Флорана. Мот равнодушно провёл взглядом по окровавленной ткани и с прежним спокойствием и безразличием вернулся к более интересующему его занятию. Именно в этот момент внутри Локонте разлетелась на мелкие кусочки последняя ниточка, поддерживающая его. Все нитки марионетки перерезаны и она больше не способна жить, не может даже отыгрывать иллюзию жизни без своего кукловода. Прощаясь после выступления с друзьями, Микеле точно знал: Платки ему больше никогда не понадобятся.