Скажи мне, Эдгар

      Холодный осенний вечер. От лета не осталось и следа — лишь одни воспоминания о беззаботной лёгкости и окрыляющей свободе, которые теперь казались чем-то фантастическим и невозможным. Оставшиеся на деревьях листья уже давно потеряли былую яркость, засохли и покорно дожидались своего часа, когда их унесёт холодный ветер. Проходя мимо казалось, что одного вздоха достаточно, чтобы они слетели с изящных ветвей, поэтому приходилось идти медленно, чуть затаив дыхание, чтобы как можно дольше сохранить их красоту.       А в душе, как и на улице, всё холодело. И люди невольно погружались в осеннюю меланхолию…       Эдгар уютно устроился в высоком кресле и работал над очередной рукописью, неторопливо попивая ароматный, терпкий чай. Карл, енотик писателя, дремал на подоконнике, уткнувшись носиком в мягкую подушку, которую ему предоставил заботливый хозяин. В доме кружила атмосфера тепла и спокойствия, благодаря ей создавалось ощущение защищённости от всего, что происходило на улице.       Именно в такие обыкновенные осенние вечера писателя посещало вдохновение. Свои, и без того редкие, вылазки из дома, он совершал только за особой надобностью, когда заканчивалась еда у Карла, и тот начинал кусать бедного Эдгара, дёргать его за плащ, вырывать из длинных пальцев перо… Словом, всячески вредничать. По приходилось откладывать все свои дела и быстрее бежать в магазин за новыми запасами. И только после этого, довольный и сытый енот прибегал к хозяину, но не безобразничал, а спокойно сидел на широких плечах По, согревая того, в осенний холод, быть может, извиняясь таким образом…       Звонок в дверь заставил писателя невольно вздрогнуть. Подумав, что ему показалось, Эдгар перевёл взгляд на Карла, который проснувшись смотрел своими глазками-бусинками то в сторону двери, то на нерасторопного писателя, всем своим видом говоря «ну, открой уже, не слышишь, что ли?» и он сказал бы, если б мог.       По, поднявшись со своего кресла и чуть не опрокинув чернила на рукописи, направился быстрым шагом к двери. Он открыл маленькую щёлочку, дабы посмотреть на того, кто так внезапно пожаловал в гости. Сердце писателя вздрогнуло от волнения, когда он встретился взглядом со знакомыми зелёными глазами.       — А… Р-Ранпо… Какими судьбами? — От волнения По стал забывать слова.       — Как это «какими судьбами?» — черноволосый парень развёл руками и недовольно нахмурился, — Мы же договорились о встрече ещё на прошлой неделе и, между прочим, по твоей же инициативе!       — Извини… — тихо пробормотал Эдгар, прислоняя голову дверному косяку, — Я, вероятно, забыл…       В воздухе повисла напряжённая тишина. Ранпо всё ещё прожигал взглядом писателя, не знавшего куда деть себя от стыда, мечтая вовсе испариться.       — Можно мне хотя бы войти? — уже более спокойно произнёс Ранпо, понимая, что если он первый не отступит, то это напряжение будет продолжаться ещё очень долго.       — Да, конечно.       Эдгар отпустил дверь и отошёл, пропуская гостя.       — Проходи в комнату, а я сейчас принесу чай.       Эдогава, как и велел писатель, направился в рабочий кабинет По, где по обыкновению проходили их встречи. Детектив удобно устроился в кресле напротив стола Эдгара и стал ждать. Через некоторое время писатель, как и обещал, вернулся с подносом, на котором стоял дорогой чайный сервиз. Расставляя трясущимися руками чашки и разливая ароматный чай, По ещё долго извинялся перед Ранпо за то, что проявил неуважение и забыл о встрече, но детектив и не злился уже давно. У Эдгара всегда полным-полно дел, он, даже иногда забывал поесть или же, просто не успевал. За это детектив всегда ругал его, проявляя таким образом свою особую заботу.       — Всё в порядке, не волнуйся, — сказал Ранпо, — Может, тебе помочь?       — Я справлюсь, спасибо… — нервно посмеялся По, — Руки от волнения не слушаются. Когда я вижу тебя, всегда волнуюсь и…       Писатель перевёл взгляд на Эдогаву и, заметив его хитрый взгляд, понял, что сболтнул лишнее.       — Забудь. — Эдгар опустил голову, пряча глаза и скрывая румянец за длинной чёлкой. Глупое сердце забилось чаще обычного от неловкости ситуации, да и просто присутствия красивого, черноволосого парня.       Ранпо взял чашку и сделал глоток. Чай был горячим, но довольно вкусным. Эдгар всегда относился к выбору чая очень трепетно, часто покупал элитные сорта, не жалея денег и заваривал по всем правилам, дожидаясь, когда напиток настоится и раскроет свой богатый вкус.       — А что-нибудь из сладкого есть? Конфеты, печенье…? — Ранпо, в отличие от писателя, предпочитал пить чай, поедая огромное количество сладостей. Конфеты разбавляют терпкий вкус чая, и становится ещё вкуснее — так он считал.       — Да, конечно.       Эдгар ушёл на кухню и вернулся с корзинкой конфет. Сам он к конфетам совершенно равнодушен, а покупал их только на случай визита детектива.       — Мне нужно дописать одну главу, не возражаешь? — сказал Эдгар, будто извиняясь.       — Если я отвлекаю тебя от работы, то могу уйти.       — Нет, нет! Я не это имел в виду… Я полон вдохновения, когда ты рядом…       Эдогава приподнял бровь и снова устремил хитрый взгляд на писателя.       — Что-что? — он прикинулся, что не расслышал сказанное.       — Ничего! — резко сказал Эдгар, снова краснея, — Болтаю глупости в который раз. Не бери в голову.       Писатель сел в своё кресло и опустил голову, перечитывая рукописи, чтобы хоть чем-то отвлечь себя от навязчивых мыслей. Эдгар корил себя за свои чувства, мысли, за лишние слова, которые непроизвольно срывались каждый раз. Но где-то в глубине души По надеялся, что Эдогава сам догадается и, поэтому посылал эти неосторожные намёки. Ранпо ещё какое-то время смотрел на Эдгара, не отрываясь, но вскоре опустил глаза и снова сделал неторопливый глоток чая. Карл ловко спрыгнул с подоконника и подбежал к детективу, в надежде на то, что тот поделится с ним сладостями, как это обычно бывало.       Эдгар снова поднял глаза на Ранпо. Такой красивый, хрупкий, казалось, что по неосторожности его можно сломать как фарфоровую куклу. Однако, у этого парня внутри был крепкий, волевой характер. Несмотря на то, что часто вёл себя, как дитя, Эдогава был очень умён, даже умнее всех, кого знавал писатель. Эдгар всегда восхищался им. Тёмные волосы, забавно торчащие во все стороны, зелёные глаза, оттенка молодой листвы, которые искрятся от азарта, при виде новой загадки, хитрая улыбка, за которую писатель ласково называл его лисёнком… Всё в нём вдохновляло По, заставляло сравнивать себя с ним и принимать свою ничтожность. Эдгар не спал ночами, писал новые книги, загадки и лишь ради того, чтобы увидеть огонёк в заинтересованных глазах детектива…       Эдогава знал, что По смотрел на него, однако делал вид, что не замечает, поглаживая мягкую шёрстку довольного енота, получившего свою долю сладостей. Он уже давно разгадал писателя и его чувства, он всегда замечал те слова, намёки, которые говорил Эдгар якобы не подумав. Однако, эти слова были самыми обдуманными вещами. Ранпо всегда замечал тот взгляд, когда По смотрит на него. Эдогава Ранпо не был бы величайшим детективом, если бы не смог разгадать его. Но он не подавал виду, что всё знал и лишь терпеливо ждал признания.       Эдогава наконец посмотрел писателю в глаза:       — Ты хочешь что-то мне сказать? — предположил он, с надеждой во взгляде.       — Ничего…       Ранпо разочарованно вздохнул. Уже который раз это повторялось, который раз Эдгар смотрел, не отрываясь, готовый произнести то, что так ждал детектив, и который раз отступал. Сколько ещё это повторится? А, может, будет повторяться всю жизнь…       Эдогава спешно поднялся с кресла:       — Спасибо, Эдгар. Я, пожалуй, пойду. Не смею больше тебя отвлекать.       Писатель поднял удивлённый и слегка напуганный взгляд на зеленоглазого, выронив из руки перо. Неужели они разлучатся так скоро?       — Постой! — Эдгар резко встал, уронив с грохотом кресло и не удосужившись его поднять. Сейчас было важнее остановить детектива. Писатель схватил напуганного юношу за руку, разворачивая его к себе и заставляя посмотреть себе в глаза.       — Ты хочешь что-то мне сказать? — снова этот вопрос.       В ответ молчание и лишь напуганный взгляд писателя говорил о том, что тот ещё не готов произнести. Эдогава с грустью отвёл взгляд, вырывая свою руку из тонких пальцев писателя и развернулся в сторону выхода.       — Люблю, — послышался в тишине голос Эдгара.       — Что? — детектив, повернулся, надеясь, что ему не показалось.       — Люблю! Я тебя люблю! — дрожащим голосом повторил писатель.       Эдогава сделал два больших шага, чтобы преодолеть расстояние между ними.       — Наконец-то!       С этими словами Ранпо решительно потянул Эдгара за плащ, вынуждая того наклониться, и сократил расстояние, сливаясь в жарком поцелуе. Они оба ждали этого момента, оба грезили о нём. И теперь прижимались друг к другу, наслаждаясь секундами долгожданной близости.       — Останься, — отстранившись, сказал писатель, с мольбой смотря в зелёные глаза.       — Никудышный из тебя детектив, — Эдогава покачал головой, лукаво улыбаясь.       — Что? Это ещё почему?       — Как ты мог упустить то, что я никуда бы не ушёл, не съев все конфеты и не допив чай? — Ранпо рассмеялся, довольный тем, что в очередной раз сумел перехитрить писателя.       Эдгар, развернулся — действительно, на столе стояла ещё полная чашка, а в корзинке была куча несъеденных конфет...       Холодный осенний вечер. Солнце скрылось за горизонтом, освещая небо последними лучами. Город постепенно остывал, его улицы мрачнели с каждой минутой. А Эдгару и Ранпо было всё равно на то, что происходило за окном. В квартире было тепло и уютно, а на душе — спокойно.